Главная Обратная связь Добавить в закладки Сделать стартовой
Многие ученые и даже простые любители экспериментов в Америке и Европе научились слушать голоса из потустороннего мира. Мало того, они предлагают всем желающим попробовать пообщаться с голосами-духами своих усопших родственников.Еще великий Томас Эдисон пытался создать устройство, которое бы позволило человеку наладить контакты с усопшими: «Я склонен верить, что наша духовная индивидуальность и после смерти способна влиять на материю. Если мое предположение верно, то человек обязательно создаст сверхчувствительный прибор, который позволит нам записывать послания от наших предков, независимо от того, какой образ принимают их персоналии после смерти...»Эдисон написал эти строки еще в октябре 1920 года. И даже несмотря на непререкаемость авторитета великого изобретателя, многие приняли его статью за шутку, блажь или временное по-мрачнение ума. К сожалению, смерть помешала ему создать чудо-прибор и осуществить свою мечту, но время показало, что его «блажь» имеет под собой реальную основу.Первооткрывателем феномена электронного голоса (ФЭГ) следует считать шведского кинодокументалиста Фридриха Юргенсона.Прекрасным летним днем 1959 года он выехал в пригород Стокгольма, чтобы записать на магнитную пленку птичьи голоса. Эта простая процедура прошла без осложнений и происшествий. Сюрприз ожидал Юргенсона в киностудии при прослушивании пленки, на которой он услышал нечто, отчего у него в жилах застыла кровь. Помимо щебета пернатых на пленке отчетливо был слышен голос мужчины, говорившего на норвежском языке. Но Юргенсон прекрасно помнил, что при записи ничего подобного не звучало, так как он находился в чистом поле в полном удалении от город-ской суеты и шоссейных магистралей. Документалист навел справки на радио и выяснил, что ни одна из радиостанций Швеции и Норвегии ничего подобного в тот день не транслировала.Тогда Юргенсон решил повторить звукозаписи на природе. Результаты ошеломили и его, и его коллег: при прослушивании полученных записей он стал получать послания от неизвестных, которые явно знали о нем многое. На одной из записей женский голос называл его «дорогой Фридель» - так к Юргенсону в раннем детстве обращалась мать. ^ Опорный швед продолжил свои опы-^•ты и в 1965 году опубликовал пред-m верительные результаты своих акустических наблюдений. Этот буклет под названием «Голоса из космоса» попался в руки психологу Константину Родиву, который вскоре обратился к Юргенсону с просьбой продемонстрировать ему полученные записи.Вскоре они встретились и вместе произвели несколько подобных экспериментов в присутствии свидетелей. Результаты оказались аналогичными тем, о которых рассказывал в своем буклете Юргенсон. Однако Родив заметил, что голоса извне звучали значительно качественнее, когда запись проводилась в непосредственной близости от радионесущих волн или на фоне радиопомех. Такое открытие Родива неимоверно обрадовало ученых-скептиков, которые сочли записи голосов на фоне радиопомех и радионесущих волн не чем иным, как посторонними радиосигналами. Но к тому времени сам Родив уже получил несколько записей голосов своих усопших родственников. Эти послания не содержали в себе какой-то особенной информации, но «родственники» Родива обраща-лись к нему по имени или по прозвищу, которое было известно только в узком кругу его семьи.рдив продолжал экспериментировать. Он настраивал свой радиоприемник на частоты, где отсутствовали всякие позывные (в нейтральной или мертвой зоне диапазонов) и производил обычную магнитофонную запись. Так он собрал фонотеку, включавшую 70 тысяч голосов, некоторые из которых якобы принадлежали его усопшим родственникам или знакомым. Таким образом Родив пришел к выводу, что радиоволны и духи мертвых ка-ким-то образом связаны или могут вступать в определенный контакт.В 1971 году в Нью-Йорке вышла книга Родива, в которой он обобщил свои длительные наблюдения потусторонних голосов. Она называется «Прорыв» и до сих пор пользуется популярностью в США. Дело в том, что Родив подробно описал в ней, как производить записи, чтобы получить искомый результат. В книге он утверждает, что голоса своих усопших родных ему удавалось зафиксировать, когда перед записью и во время нее "' он пытался представить себе образ кого-то из них.С тех самых пор в Штатах и Европе существуют общества поисковиков ФЭГ.Что же собой представляет феномен электронного голоса? Сразу же стоит отметить, что потусторонние голоса значительно отличаются от звучания обычной записи голоса человека на магнитофонной пленке. ФЭГ слышитсянам как быстро вибрирующий звук. Создается впечатление, что голос исходит из ограниченного замкнутого пространства, которое подвергается сильной тряске. Необычен и темп произношения слов в предложении. Слова произносятся быстрее, чем в обычной речи, но при этом не отмечено более высокого тембра голоса, как бы это случилось при прослушивании магнитофонной записи на повышенной скорости. Но и здесь есть необъяснимая загадка. Слова звучат быстрее, но вот паузы между ними остаются такими, какими бывают в естественной речи человека.Еще одной особенностью звучания электронного голоса является монотонность повествования. Ни на одном слове не делается ударения, ни одна фраза не выделяется интонацией и не делается смыслового акцента в предложениях: голос звучит ровно и бесстрастно. Однако при этом голос из космоса узнаваем для людей, знавших «его владельца» при жизни.Исследователи ФЭГ уже разделили качество звучания голосов на три класса: А, В и С.ФЭГ класса А отличается прекрасным качеством звучания, когда голос отчетлив, узнаваем и почти не возникает трудностей при усваивании получаемой информации. На такой записи ФЭГ является самым громким и четким звуковым сигналом. Если же звучание отличает сильная вибрация, при которой временами исчезают окончания слов или слоги, то такую запись относят к классу В. На такой пленке ФЭГ может полностью исчезать и появляться вновь, что затрудняет получение информации. А к классу С относится совсем слабая запись, где голос едва улавливается человеческим слухом.Впрочем, охотники за ФЭГ легко-различают все три класса записи. В Интернете уже давно существует несколько сайтов искателей ФЭГ, где можно даже послушать удачные записи голосов из другого мира. Сразу оговорюсь, что пока записанные духи говорят на английском языке. Даже на сайте Константина Родива, который является латвийцем, хоть и живет в США, вы услышите только английскую речь.Для тех же, кто решится испытать удачу в поисках ФЭГ сообщим, что опытные и удачливые искатели этого малоизученного феномена рекомендуют вести записи-поиски в диапазонах радиоволн ближе к дальним и средним,там, где радиопомехи практически отсутствуют. Запись советуют вести исключительно на новые магнитофонные кассеты, ранее не использовавшиеся.Роман АЛЕЕВ


В ноябре 1949 года Эдмунд Вилбурн, молодой англичанин, страдающий плевритом, был помещен в больницу Крампсолл в Манчестере. Он находился в критическом состоянии, и надежды на его выздоровление быстро угасали. Он скончался той же ночью, по крайней мере, так подумали врачи, которые его лечили.

В действительности же, о чем не подозревал медицинский персонал, Вилбурн был очень даже жив: хотя его физические функции остановились, душа попросту покинула мертвое тело.

В таком состоянии он оставался некоторое время. Мирно паря над своим недвижимым телом, молодой человек наблюдал с возрастающим любопытством, как сестры готовили его тело к похоронам, заметив, к своему неудовольствию и удивлению, что его лицо бреют каким-то резаком, который легко может сойти за орудие убийства; он не знал, что это обычная практика в больницах. Вилбурн не мог понять, почему оказался в таком состоянии, но не чувствовал никакого страха.

Согласно врачебному заключению, англичанин оставался в таком пограничном состоянии между жизнью и смертью несколько часов. Только когда его тело было помещено в больничный морг, он внезапно обнаружил, что снова вошел в свою физическую оболочку, и пришел в сознание. Неудивительно, что санитар в морге упал в обморок, когда 'мертвец' Вилбурн поднялся на столе и позвал на помощь. Через несколько недель англичанин полностью выздоровел и жив по сегодняшний день. Свидетельство о своей смерти он хранит в рамочке на стене, чтобы всякий раз, взглянув на него, убедиться, что все это ему не приснилось.

Многим эта история покажется невероятной и неправдоподобной, но нам придется обвинить Вилбурна во лжи, а лечивших его врачей в некомпетентности, если мы хотим опровергнуть тот факт, что он в течение двух часов был мертв.

Воспоминание о своей смерти Эдмунда Вилбурна - не единственный пример, которым мы располагаем. Похожие пограничные состояния описываются докторами во : всем мире так часто, что исследователи аномальных явлений убеждены, что это не сон и не иллюзия. Все это наталкивает на мысль, что все мы пройдем через это, когда придет наш час. По мере развития науки, когда медики вооружились современной техникой и прогрессивными методами, число людей, вернувшихся к жизни, увеличивается, и некоторые врачи всерьез занимаются этим феноменом.

В 1976 году калифорнийский психиатр Раймонд Моуди опубликовал книгу под названием "Жизнь после жизни", которая содержит описание со всеми поразительными подробностями более 100 случаев, когда люди пребывали некоторое время в состоянии клинической смерти в результате несчастного случая или даже на операционном столе.

В результате своего исследования Моуди пришел к выводу, что почти все прошедшие через клиническую смерть покидали свое тело и вообще в их свидетельствах много общего, поэтому он предположил, что процесс умирания одинаков для всех людей. В введении к своей книге он вывел так называемую модель смерти, включающую 15 наиболее часто упоминающихся элементов.

По Моуди, все начинается с того, что человек слышит неприятный жужжащий звук и проносится быстро по Длинному темному туннелю. Патом человек осознает, что его душа покинула физическое тело, но почти всегда находилась где-то неподалеку, в нескольких футах над телом. Перед человеком предстают духи умерших знакомых и родственников, и от них обычно исходит огромное чувство любви. За этим следует видение света (описываемого поразному), который кажется высшей духовной сущностью, призванной быть проводником по прожитой жизни. И перед человеком возникает панорама, как в ускоренной съемке, перед глазами проходят сцены из жизни, удачи и несчастья, взлеты и падения. Наконец они подходят к тому моменту, когда их просят перешагнуть символический барьер, откуда уже нет возврата. Инстинктивно астральный путешественник осознает, что он еще не готов к этому и должен вернуться на землю. И душа человека снова входит в физическую оболочку, правда, часто люди расстраиваются, что покинули этот мир красоты, любви и счастья.

Моуди заявляет во введении, что нет двух идентичных случаев, так же как и нет таких свидетельств, которые бы содержали все вышеописанные элементы. Кроме того, нет ни одного элемента, который бы повторялся во всех рассказах, хотя обнаруживается закономерность: чем больше люди находятся в состоянии клинической смерти, тем дальше они заходят в своем путешествии, и некоторые проходят через все описанные ступени. Те же, кто просто рассказывает, что вышел из тела, пребывали в состоянии клинической смерти всего несколько минут



Апология смерти и “метафизика ужаса” занимают видное место в культуре ХХ века. Это связано прежде всего с такими трагическими событиями как первая и вторая мировые войны.

Возведение смерти в Абсолют выросло до масштабов гигантского социального явления, стало феноменом массовой культуры. Взять хотя бы эти фильмы ужасов. Да и не только они. Вспоминается французский фильм “Дива”. Обыкновенный фильм, не относящийся к разряду фильмов ужаса. И что же? На протяжении полутора часов в нем совершается множество убийств и притом с легкостью необыкновенной. Такое впечатление, будто не людей убивают, а семечки щелкают или консервные банки вскрывают. Жутко становится на душе. Неужели жизнь человека и в самом деле — копейка? Демонстрируемые в фильмах многочисленные сцены насилия и убийства вольно или невольно воспитывают зрителя в духе философии “бытие перед лицом смерти”, т.е. постоянной обращенности сознания к смерти.

Дело не только в фильмах. Современная культура заражена трупным ядом абсолютизации смерти, смертной природы человека. В ней весьма значительны апокалипсические, человекоубийственные настроения. Если в прошлом веке философы провозглашали “бог умер”, то в нынешнем столетии некоторые кликушествуют: “человек умер”. Ю.Н. Давыдов в книге “Этика любви и метафизика своеволия” подверг тщательному анализу этот феномен современной культуры, показал его истоки и всю его опасность. В главе с характерным названием “Метафизика ужаса” он пишет:

“Феномен страха нельзя считать ни локальным или периферийным, ни поверхностным или мимолетным явлением культуры... Об этом говорит уже простой факт глубокой укорененности в ней целой отрасли “духовного производства”, специализирующейся на извлечении “эстетического” и всякого иного эффекта из демонстрации ужасного и чудовищного”(20).

Ю.Н. Давыдов убедительно показывает, что в нагнетании атмосферы страха повинны и философы, те, кто стремится “представить Смерть единственным абсолютом”, а “беспредельный Страх перед нею — истинно человеческим отношением к бытию”. Возник заколдованный круг: “”метафизика ужаса” ссылается на “ужасную жизнь”, последняя же снова отправляет нас к “метафизике ужаса””(21).

Далее Ю.Н. Давыдов справедливо отмечает, что нормальные люди, не зараженные бациллами философии “бытия перед лицом смерти”, всегда относились к смерти как подчиненному моменту жизни, отодвигали ее с “авансцены жизни” в “сумрачный угол жизни, подальше от яркого солнечного света”. Он пишет:

“...сколь бы пронизывающей, гипнотизирующей, поражающей воображение любого смертного ни была время от времени навевающая его мысль о том, что ему — увы! — не дано жить вечно, здоровая духоподъемлющая культура всегда находила эффективные средства справиться с нею: ... сделать так, чтобы вездесущий персонаж с косой в костлявых суставах не выступал на авансцену человеческого сознания, не застил свет жизни.

С точки зрения такой культуры смерть неизменно представляла как хотя и неотъемлемый, непременный, но все же лишь подчиненный, служебный момент целостности универсума, выполняющий в нем специфически “технические” функции... Ни одна человеческая кончина не рассматривалась при этом как результат спонтанного произволения смерти, хотя это совсем не исключало у нее (то есть у ее олицетворения, рожденного наивной фантазией народа) и собственного рвения и азарта. На костлявой ноге смерти всегда угадывалась невидимая, но прочная цепь, которую держал некто, неизмеримо более могущественный и властный, чем она, всегда имевший возможность поставить эту кровожадную старуху на свое место — в сумрачный угол жизни, подальше от яркого солнечного света. Там и должна она была стоять в нетерпеливом ожидании, пока не исполнится срок, отведенный тому или иному конченому существу, — лишь после этого ей дозволялось прикоснуться к нему, дабы свершить неизбежное... И между прочим, как раз это ощущение “подконтрольности” смерти, сознание того, что действует она отнюдь не на свой страх и риск, а покорствуя высшей воле, сообщало ее облику некий оттенок приниженности...

Вполне понятно, что такой персонаж не мог глубоко и надолго завладеть человеческим интеллектом: напряженно ищущая мысль быстро “проскакивала” через него, обнаруживая за его спиной гораздо более мощные силы, от которых зависела сама “конечность” и “смертность” человека и которые, следовательно, обусловливали и саму смерть. Обнаружив за исполнительной инстанцией законодательную, мысль теряла интерес к первой и тем с большей настойчивостью взывала ко второй, ища у нее разгадку смерти. Так преодолевался страх перед неистовой смертью, превращаясь в проблему смысла жизни... Живые, растущие культуры добуржуазного прошлого, да и сама буржуазная культура, не ставили — не хотели и не могли ставить — вопрос о смертности и смерти человека иначе как в форме проблемы самой жизни — ее смысла и значения”(22).

Ю.Н. Давыдов очень хорошо показывает также, что возведение смерти в абсолют стало возможным благодаря абсолютизации в человеке “вот этого”, принадлежащего только ему как индивиду, изолированному, противопоставленному другим людям, обществу в целом.

Чтобы смерть предстала, пишет он, “уже не как служанка высших сил, а как самовластная госпожа, как единственное абсолютное божество, — необходимо было весьма существенное, далеко идущее изменение миросозерцания, мироощущения и самой жизни людей. Для того чтобы индивид воспринимал смерть таким образом... чтобы смерть превратилась в его глазах в единственно достоверный Абсолют — негативный, в отличие от прежних позитивных абсолютов, “микрокосмос” конечного, неизбежно партикулярного существования индивида должен был не просто подняться на уровень “макрокосмоса” универсальной жизни, но и полностью заслонить его: тогда-то гибель этого “микрокосмоса” с необходимостью представала как поистине космическая катастрофа, перед лицом которой все утрачивает свой смысл.

Важнейшим, определяющим моментом такого мироощущения необходимо становилась не просто утрата веры в бога, но полная утрата веры в какие бы то ни было общезначимые идеалы и ценности вообще, в какие бы то ни было абсолюты... кроме Смерти, которая и занимала их место по принципу “свято место пусто не бывает”. Человек, взятый в качестве “вот этого” — конечного: частного, одностороннего и ограниченного индивида, — должен был осознавать себя единственным кумиром, своим собственным идеалом, своей высшей и последней ценностью. Себе, любимому, должен был он воскурять фимиам, приносить жертвы и петь восторженные религиозные песнопения — только при таком самоощущении и самосознании он мог прийти к устрашающему выводу о том, что над ним есть только одна высшая инстанция, одна абсолютная власть — власть Смерти. Вывод, ошарашивающий, тем более что он возник как столь же непредвиденный и неожиданный, сколь и закономерный и даже фатально необходимый, результат эгоистического самоутверждения и неизбежно вытекающего отсюда самообожествления...

Таким образом, факт человеческой “конечности”, с которым по-своему справлялась каждая из великих культур прошлого, выдвинулся на передний план. Смерть стала солировать на сцене человеческого сознания, привлекая напряженное внимание индивида, завораживая его рассудок, усыпляя нравственное чувство, парализуя волю...”(23).

Другим результатом абсолютизации “вот этого” в человеке является разрыв связей с другими людьми, с обществом, т.е. уничтожение того, что продуцирует и обеспечивает реальное бессмертие человека.

“Человек этот, — пишет Ю.Н. Давыдов, — должен сознавать и чувствовать себя абсолютно одиноким в мире, он уже не может ощущать свои природно-социальные связи, свои душевные привязанности, свои духовно-культурные определения как нечто неотъемлемое от него, непосредственно достоверное, имеющее внутреннее отношение к подлинности и аутентичности его существования. Его кровно-родственные узы — отношение к родителям и дальним родственникам, его семейные привязанности — отношение к жене, детям, внукам, его душевно-духовные связи — отношение к друзьям, к своему поколению, к современникам вообще, наконец, его традиционно-культурные зависимости — отношение к более отдаленным предкам и потомкам, — все это утрачивает для него свое живое содержание, свое поистине одухотворяющее значение: формализуется, принимает форму чего-то совершенно необязательного, внешним образом навязанного, если не чуждого и враждебного...

Стоит ли повторять, что перед лицом смерти такой человек не может предположить, что его переживет нечто существенное, устойчивое, заслуживающее серьезного отношения. Все свое он унесет с собою в пустоту небытия, а то, что не было им самим, тождественным его “самости”, не представляется ему ни ценным, ни истинным, ни субстанциальным. Но тем более ужасающим будет сознание, с которым он встретит свою кончину: сознание того, что воистину “все кончено” — эти слова приобретают здесь совершенно буквальный смысл абсолютной катастрофы, метафизической аннигиляции бытия... Все те житейские страхи, волнения и тревоги, что сберег этот “метафизический” эгоист, боясь растратить свою индивидуальность на окружающих его солюдей, он слагает теперь к костлявым ступням последнего своего божества — своей смерти, принявшей в его глазах вид Абсолюта: конечной инстанции, через отношение к которой обретает смысл (вернее — бессмысленность, ибо это ведь негативный абсолют, все превращающий в буквальную противоположность) и человеческое существование, и сама жизнь”(24).

Здесь нелишним будет упомянуть два имени, сослуживших своим духовным труположеством дурную службу философии. Это М. Хайдеггер и К. Ясперс.

Ироничный К. Поппер пишет о них: ”Хайдеггер изобретательно применяет гегелевскую теорию ничто к практической философии жизни, или “существования”. Жизнь, существование могут быть поняты только благодаря пониманию ничто. В своей книге “Что такое метафизика?” Хайдеггер говорит: “Исследованию подлежит только сущее и больше — ничто,... единственно сущее и сверх того — ничто”. Возможность исследования ничто (“Где нам искать Ничто?”) Как нам найти Ничто?”) обеспечивается тем фактом, что “мы знаем Ничто”; мы знаем его через страх: “Ужас приоткрывает Ничто”.

“Страх”, “страх ничто”, “ужас смерти” — таковы основные категории хайдеггеровской философии существования, т. е. такой жизни, истинным значением которой является “заброшенность в существование, направленное к смерти”. Человеческое существование следует интерпретировать как “железный штурм”: “определенное существование” человека является “самостью, страстно желающей свободно умереть... в полном самосознании и страхе”...

К. Ясперс декларирует свои нигилистические тенденции даже яснее (если это вообще возможно), чем М. Хайдеггер. Только когда вы сталкиваетесь с ничто, с аннигиляцией, учит Ясперс, вы оказываетесь способным испытать и оценить существование. Чтобы жить по существу, вы должны жить в состоянии кризиса. Чтобы распробовать жизнь, следует не только рисковать, но и терять! — опрометчиво доводит Ясперс историцистскую идею изменения и судьбы до ее наиболее мрачной крайности. Все вещи должны исчезнуть, все заканчивается поражением. Именно таким образом его лишенный иллюзий интеллект понимает настоящий историцистский закон развития. Столкнитесь с разрушением — и вы постигнете захватывающий пик вашей жизни! Мы в действительности живем только в “пограничных ситуациях”, на грани между существованием и ничто. Блаженство жизни всегда совпадает с окончанием ее разумности, особенно м крайними ситуациями жизни тела, прежде всего с телесной опасностью. Вы не можете распробовать жизнь, если не вкусите поражения. Наслаждайтесь собственным уничтожением!.

Можно назвать это философией игрока или гангстера. Нетрудно догадаться, что эта демоническая “религия страстей и страха, триумфатора и загнанного зверя” (О. Колнаи), этот действительно абсолютный нигилизм имеют немного почитателей. Это — вероисповедание группы утонченных интеллектуалов, отказавшихся от своего разума и вместе с ним и от своего человеческого достоинства”(25).

Всё справедливо в оценках К. Поппера, кроме одного: что этот нигилизм имеет “немного почитателей”. Прошло несколько десятилетий с того времени, как Хайдеггер и Ясперс выступили со своими ядовитыми учениями, а их вольные или невольные “почитатели” множатся и множатся, и конца им пока не видно. Об этом мы писали в начале раздела.

К сожалению, апология смерти в философии и культуре не так невинна; смыкаясь с антигуманизмом она подготавливает почву для развязывания авантюр, грозящих гибелью всему человечеству. В современном мире всё взаимосвязано и действия отдельных людей могут привести к неисчислимым бедствиям (например, ядерный терроризм). “Болтовня” философов по поводу бытия перед лицом смерти льет воду на мельницу опасных авантюристов, готовых пойти на риск уничтожения всего человечества, приучает людей к мысли о возможной гибели человечества.

Итак, человек не является чисто смертным существом. Хотя он и знает, что когда-то умрет, он все же постоянно отодвигает эту мысль о смертности на задний план сознания и думает, в основном, о жизни, о том, что он делает и что собирается делать.

Отодвигая на задний план мысль о смерти, человек, естественно, выводит на авансцену сознания мысль о нескончаемом существовании, т.е. фактически о бессмертии. И это резонно. Ведь многое в жизни человек делает с расчетом на долговременное, неопределенно долгое существование самого себя и уж тем более плодов своей деятельности, того, что он породил, создал, порождает и создает (детей, материальные и духовные ценности). У С.Я. Маршака есть стихотворение, удивительно тонко передающее замечательную черту человека — его неиссякаемый жизненный оптимизм:

Все умирает на земле и на море

Но человек суровей осужден:

Он должен знать о смертном приговоре,

Подписанном, когда он был рожден.

Но, сознавая жизни быстротечность,

Он так живет — наперекор всему,

Как будто жить рассчитывает вечность

И этот мир принадлежит ему.



«Совершенно невероятная история произошла в конце 40-х годов в шахтерском поселке Половинка Пермской области (ныне г. Губаха). Случилось это в семье Южаниных. Отец и мать работали на шахте и еще вели свое хозяйство. Жили они по тому трудному времени, можно сказать, вполне зажиточно. Все в семье были хорошо одеты и обуты, а мать и дочь носили даже золотые кольца и серьги.

Однажды теплым осенним вечером вся семья была дома. Отец и сыновья что-то мастерили, а мать и дочь шили одежду. Дочь пришивала пуговицы и одну из них, чтобы не потерять, по обыкновению держала во рту. При этом она что-то напевала, разговаривала с матерью. И вдруг, глубоко вздохнув, девушка закашлялась, забилась в продолжительных конвульсиях, а затем упала на пол. Все бросились к ней. Смертельно бледная дочь затихла и не подавала признаков жизни. Дыхания не было. Сердце не прослушивалось. Только тут родители поняли, в чем дело. Пуговка, которая была во рту дочери, попала ей в трахею и перекрыла доступ воздуха в легкие. Не теряя более ни минуты, повезли дочь в больницу. До нее было неблизко, и, когда девушку туда доставили, она уже стала холодеть.

Врач осмотрел ее и однозначно констатировал смерть от удушья. Горе родителей невозможно описать.

Через день состоялись похороны. Девушку обрядили в лучшее платье, а на палец надели колечко, но простое, лишь слегка позолоченное. Покойная лежала в гробу и словно глубоко спала, только была бездыханная и смертельно бледная. Ее похоронили и, как подобает, устроили поминки.

Рано утром следующего дня в проходную одной из шахт пришла растерянная, немного пошатывающаяся, как пьяная, молодая девушка. В это время на шахту уже шли люди, и одна из работниц при виде девушки вдруг закричала. Испуганная и трясущаяся она указала на вошедшую и сказала, что вчера она была… на ее похоронах! А между тем девушка подошла к рабочим и сказала им: «Не бойтесь, я живая. Сегодня ночью какие-то люди откопали меня из могилы. Видимо, я и не умирала по-настоящему».

Что же оказалось? Когда пуговица перекрыла девушке трахею, она попыталась ее выдохнуть, но потеряла сознание. Затем вдруг пришла в себя, но.не могла даже шевельнуть пальцем. При этом все понимала, что происходило вокруг.

Ее перенесли в темную комнату и оставили там одну. Наутро пришел еще один врач. Он осмотрел лежащую вместе с первым доктором и подтвердил: «Да, умерла», И тогда она подумала: «Видно, и вправду я умерла. Вот какая она, оказывается, эта смерть…» Вновь пришли родители и забрали ее домой. У девушки не было даже сил приоткрыть веки, но она слышала все разговоры присутствующих, все приготовления к похоронам. Так прошло двое суток.

Но вот ее укладывают в гроб. Целуют, прощаются. Везут на кладбище. Вот остановились. Девушка пыталась открыть глаза, шевельнуть пальцем. Но ничего не получается. Воздух проникает ей в легкие только через две крошечные дырки в пуговице. Этого слишком мало, чтобы жить, но этого оказалось достаточно, чтобы совсем не умереть.

И вот закрывают крышку гроба, звучат удары молотка. Все, конец ее земному существованию. Глухие удары комьев земли по крышке гроба. Голоса людей все глуше, и глуше. Вот они уже исчезли совсем. Тишина, вечный покой…

Только полное оцепенение тела и духа не позволило девушке действительно умереть от ужаса. Она не ощущала времени. И только где-то в глубине помертвевшего сознания теплилось восприятие действительности и понимание произошедшего. Это и была ее жизнь. И для этого пока хватало воздуха, имевшегося. в гробу.

И все же она услышала какие-то звуки. Это лопатами убирали землю с ее гроба. Сняли крышку. Слышны были тихие голоса людей: «Я видел у нее на руке кольцо. Явно золотое. Сними его. Теперь платье. Такое платье в Перми на барахолке загоним за хорошие деньги. Давай снимай. Переворачивай вниз головой!» И тут что-то случилось с девушкой. Воздух! Он вдруг широко хлынул ей в легкие, заставил сделать вдох, и на вдохе она застонала отчетливо, жалобно. А затем сказала: «Я живая». Гробокопателей было четверо. Ожившая покойница привела их в неописуемый ужас. Они с воплями выскочили из могилы и бросились бежать. Но двое из них, не пробежав и двадцати метров, рухнули замертво между могил. Двое других бежали, но их потом нашли, судили.

Но как бы там ни было, именно эти грабители вернули девушку к жизни. Когда они перевернули ее вниз головой, пуговица выпала из трахеи…



Некромант - не принадлежит ни Тьме , ни Свету ,а скорее к третьей силе. Сила , которая в конце концов настигает создания Тьмы так же как и создания Света - это Смерть."Некромант" - это не звание мага, не титул и не стиль жизни , это способ видения мира , образ мыслей , это Сущность. Можно жить монахом не являясь им в душе, но быть некромантом, не являясь им - нельзя. Он как бы стоит на границе между живыми и мертвыми и потому обладает некоторой властью над теми и другими.Таким образом , некромант довольно близок к классическому виду нежити под названием лич.Он же вампир , потому что способен выпивать жизненную силу из живых и частично передавать ее мертвым , т.е.поднимать мертвецов.Он же может иметь способности оборотня и он же охотник , охотник за энергией людей и нелюдейДаже имея огромные силы некромант не может и не будет стремится к власти над другими. Не может в силу определенных причин , а не будет , потому что ему не нужна власть. Он не видит в ней своей , известной лишь ему одному , цели. За власть и так борятся слишком много существ

Некроманты , в отличее от вампиров , оборотней ... , очень редко встречаются.Нельзя стать некромантом , как можно стать магом , оборотнем , можно лишь познать маленькую часть их знаний.Некромантом можно родится , а вернее появится в этом мире в виде ребенка , временно утратившего память о предыдущем... ( об этом будет подробно рассказанно в главе "История некромантов или - Легенда о Неприкаенных" )Конечно , они могут учится и чему-то другому , но в большинстве все , что они узнают в течении жизни и так уже находится внутри них . Огромная и страшная , силой своего мертвого знания , "колдовская книга некромантов" с рождения внутри каждого из них и нужно лишь правильно уметь открывать ее.Многие сильные существа стараются не связываться с некромантами. Глупо - стараться убить магией того , кто сделал смыслом своего существования скольжение над бездной небытия , на тонком тросе своего некромантского искуства!.. Уничтожив даже не очень могущественного некроманта , враг может не перенести или перенести очень тяжело энергетический взрыв "Книги некроманта" , который выразится в виде страшного проклятья "Повелителей мертвых". Поэтому большинство существ , намеренно или подсознательно , пытаются избежать встречи с некромантами.Магия некромантов,так или иначе , связана со смертью , но она отнюдь невсегда несет за собой смерть . Направленная с помощью своего хозяина по другому , она может принести свет и исцеление , но может взять и слишком большую плату за это.Магия некромантов - "мертвая магия" , управляющая мертвой стихией и мертвыми энергиями. Как же может умереть энергия ? Умереть может все , просто смерть - это не очень подходящее слово. Но даже богов не бывает бессмертных , смерть богов наступает когда о них забывают и перестают им поклоняться.Некромантия… Универсальны ли её возможности ? Ведь её можно использовать , как для убийства и забвения , так и для воскрешения и познания , для проклятий и благословений , для причинения вреда живому и мёртвому , и для исцеления , с помощью неё можно забирать и отдавать силу , будь она жизненной , или любой другой , контролировать разум и его же прояснять… Некромантия использует Смерть как источник… С помощью некромантии можно созидать и уничтожать , и единственное, что с помощью неё делать нельзя - давать жизнь… Можно отнимать смерть… Ибо , нельзя создать жизнь , не имея смерти… Некромант может черпать силы почти всюду. Каждую минуту , секунду в мире кто-то боится , впадает в панику , просыпается в холодном поту от ночных кошмаров , переживает , умирает , страдает , ненавидит и т.д....Во всех этих и многих других случаях вырывается в мир астрала энергия подходящая некроманту - энергия ужаса и порока , страшная и необратимая.Другие создания ее не используют , а если используют , то в исключительных случаях , когда речь идет не о том жить им или умереть , а даже о чем-то большем... Ни кто не может сравниться с некромантом в умении работать с "Мертвой магией" , да ни кто и не пытается , не из-за страха перед смертью , а от страха потери послесмертия.... а самый короткий путь это некромантия. Существо может не боятся смерти физической , если его дух крепок , но не боятся смерти духа это уже выше его власти. Кажется какая же тут такая ужасная и мощная энергия : ....переживания , страдания , ненависть... К примеру , рассмотрим последнее:ненависть является ужасной силой. Она способна вершить великие дела, но она подобна пламени, которое сожжёт тебя. Не стоит пользоваться ею чрезмерно. Ненависть никогда не возникает на пустом месте, подобно тому, как это делает любовь. Это сильнейшее пламя, которое требует дров - остерегайся, ибо в топку пойдёт твой разум! Когда он сгорит, придёт пустота - самый страшный и самый опасный из всех врагов....Сами же некроманты отнюдь не ужасные и отвратительные создания. В отличии от других их собратьев по "Магии смерти".Вот пример , как описывает Саймон Грин другие такие существа :

" Они убивают, чтобы жить, и живут, чтобы убивать.Они напоминали людей, но невероятно, чудовищно старых. Их тела иссохлись и скрючились. Кое-где зияли страшные дыры - там, где плоть истлела и рассыпалась в прах. Серая выцветшая кожа сморщилась и рвалась при каждом движении. Но ужасней всего были их лица. Губы исчезли, и черепа, лишенные покрова , в отвратительной улыбке скалили длинные черные зубы. Кровь тонкой струйкой бежала из грязно-желтых глаз, капала с гнилых клыков на покрывающуюся все новыми трещинами кожу. Это были Бримбстонские демоны, человекоподобные существа, не живые, но и не мертвые.От них исходил запах тления и серы , а глаза всегда наполнены кровью. Их сила разрушает реальность и рядом с ними искажается пространство. Их двое, но ни самые опасные...."

Адептов этой науки почти не осталось их настолько мало , что можно сказать нет вообще. В свое время , кровывые обряды некромантов прославились на весь мир среди всех существ и вызвали ненависть и страх. Однако , они были отнюдь не направлены на пустое пролитие крови , а на помощь тем же Другим , просто в этом случае использовался принцип меньшего зла...



Народные рецепты красоты
© 2012 Мир народной медицины | Все права защищены.Копирование материалов запрещено
Яндекс.Метрика