Главная Обратная связь Добавить в закладки Сделать стартовой

Существовало два понимания идеи Антихриста. Одно из них, предполагавшее, что антихристами являются все грешники, было основано на соборных посланиях Иоанна: «Дети! последнее время. И как вы слышали, что придет антихрист, и теперь появилось много антихристов, то мы и познаём из того, что последнее время» (1 ИОАН. 2:18). Эту точку зрения поддерживали некоторые богословы, например, Исидор СЕВИЛЬСКИЙ, утверждавший В «ЭТИМОЛОГИЯХ» (8:11): «Тот есть антихрист, кто отрицает Господа Христа». Однако под влиянием трактата западнофранкского аббата Адсо Дервенского (Адсо из Монтье-ан-Дер, ок. 910—992) «О месте и времени Антихриста» такое понимание было почти полностью вытеснено персонифицированной трактовкой, согласно которой Антихрист — единичное существо, взлелеянное дьяволом к моменту конца света, дабы предотвратить наступление Царства Божьего.

Все же и персонифицированное понимание Антихриста не исключало своеобразную множественность антихристов, которые трактовались как воплощения-предвосхищения главного и последнего Антихриста, в соответствии с принципом «все злодеи суть фигуры и образы дьявола» (ВИР, ОБ ОБМАНАХ, гл. 21, § 28). Средневековое историческое мышление, читавшее историю наоборот — от конца к началу, видело в исторических или библейских личностях лишь «фигуры», метафоры конечных смыслов, как они будут явлены в великих эсхатологических событиях Конца света. Одним из таких великих смыслов и был Антихрист, который уже многократно посылал в историю своих «фигурантов», многократно предвосхищался в исторических злодеях. Фома Аквинский утверждает об Антихристе, что «все прочие злые люди, которые ему предшествовали, суть как бы образ Антихриста» (СУММА ТЕОЛОГИИ, ч. 3, вопр. 8, ст. 8). Таким образом, характерные для Средневековья «два представления о приходе Антихриста — он должен явиться непосредственно перед вторым пришествием Христа и он уже явился в виде многочисленных антихристов» — были лишь «внешне полярными» (ЭММЕРСОН, 63); средневековый человек не усматривал между ними противоречия.

Наиболее популярной из фигур-предвосхищений Антихриста был Симон Маг (ДЕЯН. 8:9-24), которого сравнивали с пророками, предвестившими явление Христа (ЭММЕРСОН, 27). Другими широко обсуждавшимися историческими метафорами Антихриста служили Антиох IV, преследователь евреев, описанный в первой книге Маккавеев, а также, конечно, римский император Нерон, в представлениях о котором христианские апокалиптические воззрения слились с чисто языческой легендой о его возвращении (Nero redivivus). Согласно Сульпицию Северу (ок. 353—420), Нерон должен вернуться до появления Антихриста и совершить ряд злодеяний, после чего он будет убит самим Антихристом (ЭММЕРСОН, 29). Смертельно раненная и исцеленная голова из Откровения от Иоанна (ОТКР. 13:3) рассматривалась как метафора «воскрешенного Нерона».

Наиболее детально идея библейских фигур-метафор Антихриста разработана у Бонавентуры в его «Сопоставлениях...» (Collationes in hexameron): Священное Писание, от книги Бытия до Апокалипсиса, включает двенадцать «таинств», в которых и Христос, и Антихрист обозначены «фигурами»: так, фигурами Антихриста служат Ламех, первый двоеженец; Нимрод, якобы построивший Вавилонскую башню (БЫТ. 11:1-8); мародер Ахан (Иис. 7:1-25); Голиаф; Иуда и т. п.; в одиннадцатом таинстве — «распространении харизматических даров» Антихриста символизирует Симон Маг, который пытается купить Святого Духа, летать по воздуху и имитирует чудеса при помощи дьявола; Антихрист, подобно ему, «будет худшим из лжецов; он явится с обманными знаками и чудесами» (цит. по: ЭММЕРСОН, 31).

Различные духовные течения Средневековья и Возрождения находили те или иные фигуры Антихриста не только в историческом или библейском прошлом, но и в пределах собственной эпохи. Спиритуалы 13 в. видели Антихриста в императоре Фридри хе II, с ожидаемым свержением которого в 1260 г. должна была начаться последняя «эра духа» (по Иоахиму Флорскому). Пражский реформатор Иоганн Милитш пророчествовал о начале последнего этапа истории в 1367 г. и видел Антихриста в германском императоре Карле IV. «Неосуществление всех предсказаний не обескураживало, оно лишь порождало новых пророков и новых критиков пророчеств» (БЕНРАТ, 27). Позднее идея исторических воплощений Антихриста уже не так тесно связывалась с эсхатологическими ожиданиями: Мартин Лютер и папа римский видели воплощение Антихриста друг в друге, но не делали отсюда выводов о близком конце света.



В древнейшем памятнике иран-ской культуры «Авеста» описан ис-полинский дракон Ажи-Дахака:Трехпастный, шестиглазый, Коварный, криводушный... (Перевод И. Стеблина-Каменского)Его жестокость не знала границ, а замыслы были поистине ужасающи. Об этом рассказывает гимн, посвященной древнеиранской богине Ардви — покровительнице вод и плодородия, любви и деторождения:Жертву богатую приносил ей Трехпастный, чудовищныйАжи-Дахака... Сотню коней отборных пожертвовал, Тысячу лучших быков пожертвовал, Десять тысяч овец пожертвовал. Вот что просил он:«О добрая, щедрая, Ардви могучая и непорочная!Дай, ниспошли мне такую удачу, Чтобы всех людей сумел истребить я!»Не даровала подобной удачи Злому трехпастному Ажи-Дахаке Ардви могучая и непорочная.(Перевод С. Северцева)Наоборот — самого дракона ждала скорая погибель. Вышел на бой с чудовищем могучий герой по имени Трайтаона: И поразил он змея Трехглавого Дахаку. (Перевод И. Стеблина-Каменского)Но память об Ажи-Дахаке осталась не только в «Авесте». В совре-менном таджикском языке дракон называется похоже: Аджахо. А одного из армянских дроконов-вишапов зовут Аждахак — почти так же, как и его древнеиранского предшественника.


Фантастические существа, в русском языке именуемые несколько парадоксальным именем «живые мертвецы», а также известные как зомби, вампиры, вурдалаки или просто «нежить», занимают первое место в рейтинге восставших из пекла героев многочисленных мифов, легенд и современных художественных произведений. И, пожалуй, являются самыми древними «страшилками» человечества.

К примеру, в найденной на территории Греции могиле, возраст которой оценили примерно в девять тысяч лет, было найдено тело человека, похороненного лицом вниз и придавленного большими камнями. А согласно средневековым легендам, именно такой нехитрый способ захоронения, по мнению суеверных крестьян, должен был воспрепятствовать беспокойному покойнику пугать живущих.

«Мертвые не кусаются» гласит известная поговорка. Но авторы многочисленных легенд считают, что это не так. В европейском средневековом фольклоре ожившие мертвецы любят напиться чужой кровушки — упыри и вампиры. А вот вурдалаки ещё были охочи и до человеческого мяса — как и их «коллеги» из древних арабских легенд. Зато живые мертвецы тибетской мифологии абсолютные вегетарианцы — они питаются неким «дыханием жизни», выпивая его из человека, после чего тот сразу сам становится покойником. Что до гаитянских зомби, то они имеют свою специфику, о которой мы расскажем ниже.

Большинство этих суеверий возникли задолго до возникновения ведущих мировых религий. Последним бороться с ними было бесполезно — поэтому приходилось как-то пояснять и даже использовать в качестве «доказательств» происков лукавого. А порою служители культа и сами распространяли такого рода суеверия. Так, в XII веке английский историк Уильям Ньюбургский (William of Newburgh, 1136–1198) писал: «Никто бы ни за что не поверил, что бездыханные тела способны подниматься из могил и ходить сами по себе, оживленные силами неизвестного свойства, чтобы запугивать и вредить людям, если бы в наше время подобные случаи не были так часты». И даже сейчас эти строки любители «аномального» пытаются представить в качестве «свидетельства» существования нежити.

Заметим, что в существование «сил зла» многие люди верили и верят куда больше, чем в ангелов небесных. Даже формальные атеисты и материалисты порою не исключают какой-нибудь «чертовщины» или «аномалии». О чем красноречиво свидетельствует процветающий во всех без исключения странах бизнес всевозможных целителей и «белых магов» — усердно снимающих сглаз и порчу с суеверных клиентов.

А в последние полтора столетия страх перед мертвецами усугубили многочисленные истории об одной стране в Карибском море, где производство «живых мертвецов» чуть ли не поставлено на поток…



Происхождение самого понятия «зомби» до конца остается неясным. Он попал на Гаити через рабов, вывезенных в начале XVIII века из западноафриканского государства Дагомея (современные Бенин и Того). Точное происхождение слова неизвестно до сих пор. По одной версии — это искаженное «нзамби», что на африканском языке банту означает «мелкое божество» или «душа мертвеца». По другой — это видоизмененное западноафриканское диалектное «жамби», что значит «привидение». Существует также теория, по которой словом «зомби» когда-то называли огромного черного змея из африканских поверий, извечного врага солнца, света и радости.

Для превращения человека в зомби необходимо прежде изъять у него душу

Цель зомбирования

Зомбирование используется колдунами по разным причинам. Обычно это делается из чувства мести к человеку, или же при желании заполучить рабочую силу. Лишённые чувств и мыслей, зомби являются идеальными исполнителями тяжёлой физической работы. Также допускается возможность сговора колдуна с дьяволом, в ходе которого последний в качестве оплаты за услуги требует человеческие души. В отличие от христианской веры в продажу дьяволу собственной души, колдуны Вуду платят за силу и власть душами других смертных. Среди людей, исповедующих религию Вуду, существует несколько способов защитить своих умерших близких от участи зомби. Состоятельные вудуисты заливают могилу бетоном, чтобы её невозможно было раскопать. Другие несколько ночей после похорон стерегут могилу — если труп начнёт разлагаться, то зомби из него уже не получится. Покойникам зашивают рот или набивают его землей, чтобы тот не смог отозваться, когда колдун назовёт его имя. Также часто в могилу кладут нож, чтобы умерший мог защититься от колдуна.



«Унда» по-латыни — «вода». В мифологии германских народов издревле известны ундины — духи воды. На весь мир ихпрославила повесть «Ундина», которую написал граф Фуке де ла Мотт иперевел на русский язык стихами В. А. Жуковский. Ундины — красавицы с роскошными волосами, прекрасно сложенные, длинноногие.Другое дело — ундине, существующие в прибалтийских народныхповерьях (заметьте, корень в слове тот же, латинский). Они — типичныерусалки с рыбьими хвостами. Вот что рассказывают о водяных девах ундине в Литве.Раз на Немане ловили неводом рыбу. Закинули рыбаки невод в заводь у самого берега, а заводь эта илистая оказалась, точно болото. Закинули невод, вытянули, а там незнамо что — то ли рыбина, то ли человек: раскрасавица — кудри у нее золотистые, ручки маленькие да коротенькие. Вместо ног — вроде хвост рыбий. Привезли ее рыбаки домой, сделали лохань попросторней и пустили ее в воду. За десять километровприходилось по воду ездить, к Неману, а воду меняли через день. Со всейокруги стекались в ту деревню на ундине смотреть. А она, как наберется много народу, пригорюнится, прикроет волнистыми своими волосамиличико и зарыдает.А когда погода была, певала ундине — да так ладно! Голос у нее былдивный, у людей такого не бывает. Жаль только — в песнях ее никто нисловечка разобрать не мог.Изо всех окрестных деревень шли на нее подивиться. А как не сталиходить — повезли ее напоказ по городишкам. А потом и вовсе всемприелось. Тогда отвезли ундине опять к Неману да выпустили на волю.Трижды она нырнула, трижды голову наклонила — благодарила, видно, что выпустили ее! А в третий раз погрузилась — и уж больше не показывалась.Кроме ундине, в литовских водах в старину обитали еще и наре. Внешне они точно такие же: до пояса — женщины, ниже — рыбы. И собоюкрасавицы. Однако они отличаются по характеру от своих водяных сестер.«Ясными ночами, как месяц выходил, они появлялись из воды, пелида хороводы водили. И тогда были они особенно прекрасны: как радугаблистали, сверкали и светились! Многим хотелось полюбоваться на ихкрасоту. Да только не к добру было это: наре топили любопытных безжалости».


Народные рецепты красоты
© 2012 Мир народной медицины | Все права защищены.Копирование материалов запрещено
Яндекс.Метрика