Психология » Страница 20 » Мир народной медицины
Главная Обратная связь Добавить в закладки Сделать стартовой

Иногда, особенно в мрачные дождливые дни, унылая серость окружающего мира рвет душу на части. Человек молит Бога, дабы тот даровал ему волшебные очки, сквозь которые, мир будет выглядеть красивее. Но чуда не происходит…

А стоит ли его ждать? Человек – сам творец своего счастья, и, пускай вы не сможете изменить весь мир, но свой собственный дом вы можете раскрасить так, как вам заблагорассудится. Изменив цвет обоев, штор или мебельной обшивки, вы сможете создать свои собственные волшебные очки. Важно, лишь, выбрать цвет линзы, ведь именно он сделает вас счастливым, каждодневно даруя вам все новые заряды энергии.

В выборе нужного вам цвета существует лишь одно правило: подбирая гамму для нового дизайна своей комнаты, помните, что цвет должен давать энергию, которой вам не хватает. Так, например психологи, не рекомендуют красный цвет людям с повышенной возбудимостью или высоким уровнем тревожности, поскольку красный цвет излучает агрессию, которой в жизни этих людей достаточно и без него. Красный цвет не принесет таким людям ничего, кроме раздражения. Другим же – красный цвет может даровать бодрость уверенность в себе.

Полной противоположностью такого сильного энергетика есть синий – цвет спокойствия. «Очаровательное ничто», как назвал синий цвет Гете, рассеивает мысли, впитывает переживания, дает забытье. Так приятно погрузиться в царство спокойствия после трудного рабочего дня в шумном городе… Но синий, как и два других основных цвета (красный и зеленый), имеет множество оттенков, каждый из которых несет различную энергетику. Так, глубокий синий цвет у людей, склонных к меланхолии, может вызывать грусть. А светло-голубой, к примеру, обладает прямо противоположным зарядом, неся нам энергетику беззаботной радости. Конечно же, есть люди, у которых синий цвет вызывает негативную реакцию - энергию покоя отвергают те, кто не может позволить себе отдых (правда, со временем, и они приходят к необходимости в «очаровательном ничто»).

Нельзя не отметить, что от слияния с белым (просветлением тона), энергия цвета, порой приобретает несколько иное значение. Энергия зеленого – веский аргумент в пользу этого утверждения. Темно-зеленый – цвет статики, полного отсутствия движения. Этот оттенок предпочитают флегматичные люди и выраженные консерваторы (вспомните, хотя бы, цвет знаменитого английского сукна). И те и другие не проявляют особой радости к чему-либо новому, а потому стремятся поместить неизбежный мировой прогресс на темно-зеленый фон своего дома. Абсолютно противоположный заряд имеет салатовый цвет. Он нужен тем, кто всегда открыт для свежих событий, знакомств, мыслей, вещей.

Вести разговор об энергетике различных цветов можно бесконечно. Фиолетовый - согласие с собой, розовый – жажда любить, оранжевый – цвет рассвета и тепла. Но все эти цвета – лишь результат смешения тех трех, основных цветов, которых мы коснулись описанием в этой статье. Но самое главное - чтобы сделать правильный выбор, вы должны научиться чувствовать цвет, научиться чувствовать собственное настроение.

Взято с http:
www.auradoma.ru/cveta.html



В начале нашего века венский психиатр, которому еще только предстояло стать светилом мировой науки, глубокомысленно изрек: "Анатомия - это судьба!" В эти слова основоположник психоанализа Зигмунд Фрейд вложил глубокий смысл. Он полагал, что принадлежность к тому или другому полу, выраженная в строении тела и специфике телесных функций, накладывает неизгладимый отпечаток на мироощущение и поведение человека. Фрейд был просто убежден в неоспоримом - прежде всего, анатомическом - превосходстве мужского пола. Он считал, что женщина с детских лет терзается сознанием своего несовершенства и втайне завидует мужчинам.

Идеи Фрейда, которые в наши дни безоговорочно разделяет лишь узкий круг его ревностных последователей и которые большинство ученых признает достаточно субъективными, тем не менее, содержат некоторое рациональное зерно. Нельзя не признать, что во все времена отношения полов были окрашены явным или неявным соперничеством: мужчины стремились отстоять свое подлинное или мнимое преимущество, а женщины пытались его оспорить. Конечно, дело тут не столько в анатомии, сколько в сложившейся системе социальных ролей. В наши дни эта система стремительно рушится. Современная женщина больше не желает вести образ жизни, который вели ее прабабушки. Она чувствует себя вправе встать вровень с мужчиной и немало в этом преуспевает.

Правда, на пути к равенству полов природа поставила препятствие: рожать детей предназначено женщине. Вынашивание ребенка и его воспитание мешают ей по-мужски преуспеть. Единственный способ преодолеть это препятствие - максимально вовлечь мужчину в родительские заботы, уравняв материнство и отцовство.

Собственно, в этом и видится подоплека распространившейся ныне моды на участие отцов в родах. В лавине упреков, обрушившихся в последнее время на мужчин, один из самых важных состоит в следующем: на долю женщины приходятся все тяготы рождения, а мужчина фактически паразитирует на женской самоотверженности.

Попробуем разобраться, какие проблемы решаются путем привлечения отца к родам и насколько такой подход приемлем и желателен. По мнению наиболее радикальных реформаторов, родильные дома имеют так много недостатков и так мало достоинств, что их вообще лучше закрыть. Рожать женщине следует дома, а помогать ей в этом должен муж.

Но, во-первых, редкий мужчина, не имеющий специальной подготовки, способен безупречно сыграть роль повитухи. Можно возразить: такую подготовку ему обеспечат теоретические штудии на протяжении девяти месяцев беременности. Но этого все-таки едва ли достаточно. Лишь опытный специалист, готовый ко всяким вариантам ситуации, способен достойно встретить любой поворот событий. Зачастую для этого необходимы соответствующие медикаменты и оборудование, которых дома просто нет. Да и необходимые гигиенические условия в быту соблюсти нелегко. Кто-то возразит, что "в добрые старые времена" люди обходились безо всех этих "излишеств". Однако не будем забывать и о высоком уровне смертности при родах, имевшем место на протяжении всей истории человечества и преодоленном лишь в последние десятилетия именно благодаря достижениям медицины.

Более распространена практика привлечения отцов к родам в качестве сочувствующих наблюдателей. При этом роды происходят в традиционных условиях родильного дома. Новшество состоит лишь в том, что отцу дозволено находиться рядом с роженицей, общаться с нею.

Но если отец не принимает непосредственного физического участия в акте родов, то его роль - сугубо психологическая. В чем же она состоит? Сторонники этого подхода утверждают, что это новшество имеет двоякий положительный эффект - как для женщины, так и для мужчины. Роженица в присутствии мужа чувствует себя психологически более комфортно, поскольку ощущает его сочувствие и участие. А ее позитивный настрой способствует благополучному протеканию родов. Мужчина, в свою очередь, проникается переживаниями женщины и всецело осознает всю ответственность рождения ребенка. Его привязанность к жене усиливается. Его родительские чувства просыпаются в первые минуты жизни новорожденного, а не формируются, как принято считать, на протяжении долгих месяцев. В целом совместные роды способствуют эмоциональному сплочению супругов. В пользу такого подхода можно привести множество свидетельств тех людей, которые сами прошли через это и испытали все описанные выше чувства. Но было бы неоправданно ограничиться лишь позитивными свидетельствами. Ибо, как показывает опыт, все не так однозначно.

По свидетельству многих женщин, во время родов об отце ребенка они чаще всего не вспоминают, а если и думают о нем, то их мысли, мягко говоря, далеки от симпатии: мужчина ассоциируется с источником болезненного процесса (при том, что сам он от всех страданий избавлен). Какие переживания возникнут у мужчины при виде страданий жены - во многом зависит от особенностей его характера и темперамента. Бывает так, что это событие в одночасье формирует у него глубокий комплекс вины, который впоследствии очень трудно изжить. Можно предположить, что вся процедура неявно направлена на формирование комплекса: стремясь "загладить вину", отец будет потом с большим рвением стирать пеленки, гулять с малышом, кормить его, пеленать (чего от него иначе можно было бы вообще не дождаться). Крайним обострением комплекса могут стать сексуальные нарушения. В отдельных случаях это приводит к функциональной импотенции, для устранения который необходима психотерапия.

Что касается сплочения супружеской пары, то в ряде случаев оно действительно имеет место. Однако возникает вопрос: если необходимо стимулировать эмоциональную сплоченность, значит, паре ее недостает? А если это так, то обязательно ли для этого прибегать к данному средству или есть иные? В былые времена во множестве существовали семьи, жившие душа в душу, хотя отцам и в голову не приходила сама возможность присутствовать при родах. Как же им это удавалось? Ясно одно: благополучие семьи создается не в родильном блоке. Его супруги строят день за днем в ходе всей совместной жизни. А коли это не получается, то совместные роды не прибавят ничего хорошего, а то и наоборот.

Таким образом, сделать однозначный вывод о том, нужен или нет отец в родильной палате, не представляется возможным. В конце концов, решить этот вопрос могут только сами супруги. Но, ставя его перед собой, нелишне уточнить: зачем это делать, какие цели преследуются и нельзя ли достичь их иным, не столь психологически рискованным путем.

Сегодня соперничество полов вступило в особо острую фазу и приняло совершенно неожиданные формы. Однако есть все основания полагать, что со временем эта острота сгладится, мужчины и женщины успокоятся в своей вечной борьбе за равноправие и найдут для себя какие-то приемлемые социальные роли, наиболее отвечающие их естеству. А вместе с тем сама собой сойдет на нет и экзотическая мода на уравнивание родительских ролей, и каждый родитель займется своим делом.



Инструментальный метод был предложен Л.С. Выготским как исследовательский историко-генетический метод для психологического изучения ребенка. Инструментальный метод предполагает использование психологических орудий, или инструментов, являющихся искусственными образованиями, социальными по своей природе. Психические акты, протекающие с использованием психологических орудий (инструментов), называются инструментальными актами; они всегда представляют собой опосредствованное поведение. Изучая различные инструментальные акты ребенка и применяемыев них способы опосредствования, детская психология изучает развитие психики ребенка в онтогенезе. В данном сообщении будет рассмотрен один из возможных вариантов искусственного развития познавательной и учебной мотивации в детском возрасте. Познавательнаяпотребностьможет рассматриваться как базальная непосредственная потребность, возникающая на основе врожденной потребности в новых впечатлениях, последняя рассматривалась Л.И.Божович как движущая сила психического развития ребенка. В этом смысле познавательная потребность является сильной непосредственной мотивацией[1], побуждающей поведение ребенка. Но в ходе онтогенетического развития помимо непосредственной познавательной мотивации у ребенка возникает и опосредствованная познавательная мотивация. Проследим механизм формирования опосредствованной познавательной мотивации на примере игр с правилами. Эти игры помогают детям освоить произвольное поведение, поскольку соблюдение правил требует постоянного управления собственным поведением. Усиленную мотивацию в играх с правилами обеспечивает наличие выигрыша. Чтобы понять, что представляет собой «выигрыш» с психологической точки зрения, рассмотрим строение игр с правилами, в которых он возможен. Часть игр с выигрышем предполагают, что в игре есть более интересные и менее интересные роли. Например, в круговой лаптевыигравшие играют в кругу (бегают от мяча), а проигравшие (они же водящие) – за кругом (выбивают мячом бегающих в кругу); в салочках – осаленный (проигравший) становится водящим (салочкой); в прятках – тот, кого нашли (проигравший), становится водящим и т.д. При этом предполагается, что убегать и прятаться интереснее, чем догонять и искать и т.д. Таким образом, подкрепление, сопровождающее выигрыш в этом случае, скорее можно отнести к разряду условностей, нежели к реальному подкреплению. Есть игры, где правилами в случае выигрыша предусмотрено внеочередное продолжение игры, тогда как в случае проигрыша играющий уступает место другому ее участнику (например, классики). В этом случае подкрепление, сопровождающее выигрыш имеет вполне реальный характер. Есть игры, где проигравший подвергается штрафу (например, игры с фантами). В этих играх используется негативное, или отрицательное подкрепление, также являющееся вполне реальным.Итак, можно считать установленным, что выигрыш позволяет игроку получить некоторое преимущество в игре перед проигравшим: это может касаться получения более привлекательной роли в игре или более длительного участия в игре или избегания штрафа. Таким образом, становится более-менее ясной мотивация, побуждающая детей к выигрышу в играх с правилами. Но это только одна сторона медали. Мы рассмотрели, что ребенок реально получает в результате выигрыша в игре. Теперь рассмотрим, как ребенок достигает выигрыша. Любая игра с правилами связана с какими-то умениями ребенка: ловко бросать и ловить мяч, быстро бегать, умело спрятаться и найти спрятавшегося, метко бросать битку и хорошо прыгать на одной ноге, не употреблять запрещенных слов в вербальной игреи т.д. Выигрыш означает, что ребенок хорошо владеет тем или иным умением или навыком и хорошо контролирует свое поведение. Случайный выигрыш конечно может случиться, но он и будет случайностью, а, чтобы выигрывать более-менее постоянно ребенок должен научиться тому, на чем построена игра. Если поначалу дети этого не осознают, то очень быстро они приходят к пониманию причины своих неудач. В этом им помогают другие дети своими репликами, содержащими негативную оценку конкретного умения ребенка или насмешками, а порой и нежеланием принять неумеху в команду. В результате, если ребенок хочет играть с детьми и не хочет, чтобы над ним смеялись, он начинает учиться прыгать, бегать, бросать и ловить мяч и т.д. По мере научения он начинает справляться с игрой и выигрывать. Выигрыш приносит ребенку реальные преимущества в игре, о которых было сказано выше, но кроме этого выигрыш приносит ему уважениеи признание других ребят, а такжесигнализирует ребенку, что он научился хорошо делать то, что раньше не умел. То есть выигрыш становится с одной стороны знаком успешности в глазах других, а с другой стороны – знаком успешности в собственных глазах. Пробуя себя в разных играх с правилами, ребенок начинает понимать, что ему лучше дается, а что хуже. Стремясь к выигрышу, он старается научиться чему-то новому или усовершенствовать то, что пока получается не очень хорошо. Причем ребенок учится не только во время игры с другими детьми, но и самостоятельно тренируясь в одиночку (например, прыгать в классики). Если считать, что в групповой игре поведение ребенка мотивируется возможным выигрышем, позволяющимполучить некоторые преимущества в игре и признание других ребят, то при тренировке в одиночку поведение скорее всего мотивируется представлением о выигрыше, который означает для ребенка некоторое превосходство над другими, собственную компетентность, высокую самооценку, самоуважение, уважение других и т.д. Можно сказать, что выигрыш становится знаком успешности ребенка в социуме сначала вовне (в игре), а затем во внутреннем плане (в сознании). В результате интериоризации выигрыш-знак становится психологическим орудием, которое опосредствует познавательный интерес и учебную мотивацию ребенка к освоению новых знаний и умений, в результате чего он может быть успешен в социуме (в общении с другими детьми и взрослыми). В каком-то смысле здесь даже корректнее говорить об учебной мотивации, нежели познавательной, поскольку ребенок учится чему-то новому не столько из бескорыстного познавательного интереса, сколько вследствие социальных мотивов учения (стремление быть успешным в социуме). Но через какое-то время выигрыш-знак становится психологическим орудием, опосредствующим познавательный интерес и учебную мотивацию ребенка в связи с потребностью постоянно соответствовать высокой самооценке. В этом случае, когда ребенок перестает уже играть в игры с правилами, у него остается механизм внутреннего совершенствования: соревнование с самим собой. Такое развитие опосредствованной познавательной и учебной мотивации вполне можно рассматривать как инструментальный акт. В ходе этого инструментального акта также возможно возникновение познавательных мотивов в результате смещения мотива на цель, - механизм возникновения новых мотивов, описанный А.Н.Леонтьевым. В рассматриваемом случае мотивом, побуждающим поведение, является выигрыш-знак, а целью – то, чему надо научиться. Постепенно возникает самостоятельный интерес к новому, к изучаемому. Так, возникает новый,познавательный мотив.Таким образом в игре с правилами рождается учебная мотивация, которая затем развивается в рамках учебной деятельности, ведущей в младшем школьном возрасте. При этом роль выигрыша-знака передается отметке. Теперь отметка становится психологическим орудием, на первых порах опосредствующим учебную мотивацию. Сходство выигрыша и отметки в том, что они во-первых обозначают компетентность ребенка (выигрыш – проигрыш, хорошая отметка – плохая отметка), во-вторых являются знаком успешности ребенка в глазах других и в его собственных.Различие можно увидеть в том, что выигрыш дает реальные преимущества в игре, а отметка не дает реальных преимуществ в учебной деятельности, т.е выигрыш связан с реальным подкреплением, а отметка вроде бы нет. Но это только на первый взгляд. Отметка подкрепляется эмоциональным отношением к ребенку: положительным в случае хорошей отметки и отрицательным в случае плохой отметки. Потребность в хорошем эмоциональном отношении можно рассматривать как составляющую потребности человека в общении – базальной, непосредственной ненасыщаемой потребности. Получается, что отметка имеет очень сильное подкрепление: либо позитивное (положительное), либо негативное (отрицательное). Таким образом, отметка становится знаком принятия или отвержения ребенка в школьной среде. Заметим, что выигрыш не несет на себе печати принятия или отвержения ребенка именно потому, что он связан с преимуществом в деятельности (игре), а не с возникающими в результате его отношениями между детьми. Получается, что отметка принимает на себя в младшем школьном возрасте мотивирующую функцию, которую в дошкольном возрасте выполнял выигрыш, но она делает это более грубо, оценивая не только конкретные знания, умения и навыки учащегося, но и затрагивая при этом личность ребенка (хороший – плохой). Видимо поэтому отметка как знак успешности остается внешним знаком, внешним психологическим орудием в руках учителя ине переходит во внутренний план учащегося, т.е. не становится его психологическим орудием, способствующим его дальнейшему развитию (как это было с выигрышем). Ученики, стремящиеся узнать что-то помимо школьной программы, дополнительно занимающиеся в каких-то кружках, делают это не потому, что их побуждает к этому положительная отметка. Более того, из-за их увлечений они могут не быть на хорошем счету в школе, поскольку порой не придают внимания тому, чтобы выполнять все школьные требования, а без этого не может быть отличной отметки. Таким образом можно сделать вывод, что психологически выигрыш и отметка работают по-разному: выигрыш становится внутренним психологическим орудием, а отметка остается внешним психологическим орудием. Означает ли это, что отметку в школе вообще не целесообразно использовать? Правильно ли было принято решение об отмене отметки в первых классах школы? Думаю, что несмотря на все сказанное выше отметка в школе нужна и в первых классах тоже. Учащиеся не могут успешно учиться без ориентиров их успешности, а именно таким ориентиром выступает в школе отметка. Можно ли сделать отметку внутренним психологическим орудием, опосредствующим дальнейшее психическое развитие учащегося – это предмет особого разговора. При развивающей работе с детьми со слабо выраженной непосредственной познавательной мотивацией целесообразно использовать игры-соревнования с выигрышем для искусственного развития познавательной и учебной мотивации. Но поскольку, как правило, эти дети не умеют играть и не играли в игры с правилами, то перед взрослым встает непростая задача, как сделать так, чтобы выигрыш стал для них знаком, психологическим орудием, опосредствующим поведение. (Экспериментально было проверено, что не умеющие играть дети не стремятся к выигрышу в игре-соревновании).Для решения этой задачи надо прежде всего создать мотивацию, которая сделает возможным появление нужного знака или психологического орудия, т.е. в нашем случае надо найти подходящее подкрепление для выигрыша. В качестве такого подкрепления была выбрана сильная непосредственная потребность ребенка в общении со взрослым. Была построена следующая модель. С детьми организуется игра-соревнование: командное, попарное, личное. Выигравший получает сильное положительное эмоциональное подкрепление со стороны взрослого: а именно, взрослый очень эмоционально поздравляет ребенка или команду с выигрышем. Этого подкрепления, как оказалось, достаточно, чтобы ребенок единолично или в команде начал стремиться к выигрышу. А дальше все происходит так же, как в случае реальных детских игр с правилами: выигрыш становится сначала внешним, а потом внутренним знаком, или психологическим орудием, опосредствующим познавательную и учебную мотивацию ребенка.В заключение приведем еще раз схему появления инструментального акта, искусственно развивающего познавательную и учебную мотивацию в детском возрасте.Мотивация, определяющая появление знака-орудия. → Знак-орудие во внешней среде (в социуме: между ребенком с одной стороны и другими детьми или взрослым с другой стороны). → Знак-орудие, перешедшее во внутренний план субъекта. → Появление опосредствованной функции.


Мать не может быть еще и отцом, но она, для пользы ребенка, может лепить устойчивый образ отца

На меня всегда производит глубокое впечатление степень понимания проблемы, которую выражают женщины, когда они говорят о воспитании ребенка без отца. Это справедливо по отношению не только к разведенным, но и вдовам, так что эти трудности не основываются на чувстве вины за то, что отец был выжит из дома. Эти женщины часто используют слова: "Это ужасная ответственность быть одновременно и матерью, и отцом".

Это действительно верно - мать-одиночка вынуждена принимать серьезную ответственность, которая обычно возлагается на отца или разделяется с ним. Ей приходится принимать самостоятельно все важнейшие решения и, как правило, зарабатывать на жизнь. Роль кормильца семьи забирает у нее большую часть времени, которое в идеале должно отводиться для радостей и забот материнства. Но я полагаю, что часть этой преувеличенной тревоги базируется на недоразумении - на допущении, что женщина должна как-то пытаться быть для ребенка не только матерью, но и отцом. Но это невозможно как психологически, так и физически.

Мы знаем, что ребенку нужны оба - отец и мать. Маленький ребенок, у которого нет того или другого, настойчиво требует у оставшегося родителя найти ему недостающего. Но самое примечательное - это то, что ребенок может создать себе родителя, отвечающего многим его потребностям. Если ребенок продолжает видеться с ушедшим родителем или просто хорошо его помнит, то он может общаться с этим родителем в своем воображении в промежутках между визитами. Если ребенок не помнит ушедшего родителя, он может реконструировать его образ из того, что он о нем слышал, из того, чем он восхищается в знакомых взрослых того же пола, и из тех черт, какие он хотел бы видеть в этом своем недостающем родителе. Когда отцы возвращаются после войны домой, то многие отпрыски, которые по малолетству успели их начисто забыть, гневно отвергают притязания этих мужчин на то, чтобы зваться их отцами. Вместо этого дети тычут пальцами в отцовскую фотографию, с которой у них ассоциируется некий идеальный образ и все слышанные ими рассказы и истории. Даже ребенок, который вообще никогда не знал родителей - вследствие их смерти или своего незаконного рождения, - создает в своем воображении живые образы обоих, созданные из элементов знакомых ему людей или тех, о ком он читал. И этих созданных его воображением родителей он может описать во многих подробностях и со многими деталями.

Незаконнорожденные дети, принятые с рождения в другие семьи, даже если эти семьи идеальные, могут часами грезить о своих настоящих родителях, которых они никогда не знали и относительно которых обычно ничего не могут разузнать. Временами в юношеском или взрослом возрасте они пытаются отыскать своих настоящих родителей, даже если понимают, что никогда не смогут с ними воссоединиться.

Таким образом, человек - это существо, которое должно иметь отца и мать, по крайней мере в душе, и которое по необходимости создает их самостоятельно. Разумеется, хороший настоящий отец по многим статьям гораздо предпочтительней, чем идеальный образ. Но если настоящего нет, то задача матери состоит не в том, чтобы пытаться его заменить, и даже не обязательно в том, чтобы подыскать нового супруга, а в том, чтобы создать атмосферу, в которой ребенок мог бы создать себе образ отца в собственном воображении.

Тут нам следует дать очень краткий обзор прогрессивного развития взаимоотношений среднего мальчика и средней девочки с отцом и матерью - на сознательном и бессознательном уровнях - и как это формирует их характеры. А затем мы сможем обсудить, что полезного может извлечь из этой информации мать, в одиночку воспитывающая ребенка.

Примерно в возрасте шести месяцев младенец начинает отличать друг от друга людей, которые о нем заботятся, и вырабатывать по отношению к ним чувство именно как к людям. Мать (или та, кто ее заменяет) имеет огромнейшее значение для ребенка в последующие два года, в основном от матери девочка или мальчик получает чувство безопасности, защищенности. На этой стадии развития у ребенка не развивается столь же сильное чувство зависимости от отца, если, конечно, тот не возится с ребенком так же много, как и мать. Но ребенок в это время учится различать мужчин и женщин, улавливает разницу в манерах, голосах, строгости, готовности играть. Ребенок выучивается, как приспосабливаться к этим различиям и получать от этого удовольствие.

Где-то между двумя и тремя годами мальчик более сознательно начинает понимать, что его предназначение - стать мужчиной. С этого возраста и до шести лет он начинает работу по формированию себя по облику и подобию отца - особенно старших братьев, если таковые имеются, и других дружески настроенных мужчин. Он наблюдает и мотает себе на ус, какие занятия и дела их интересуют, как они к ним подходят, какое поведение они считают правильным, а какое нет, как они относятся друг к другу и к женщинам, как они разговаривают, какие жесты используют, какие чувства они выражают открыто, а какие скрывают, чего они боятся. Мальчик весь день играет в мужские игры: скачет на лошадке, стреляет из пистолета, катает игрушечные автомобили, собирает здания и механизмы из деталей детского конструктора, управляет машиной или самолетом, а при игре в дом берет на себя роль отца. К трем годам мальчик начинает осознавать чувства, связанные с гениталиями, и может быть втянут в сексуальные игры с другими детьми своего возраста.

Между тремя и четырьмя любовь мальчика к матери, которая раньше выражалась главным образом в его зависимости от нее, приобретает по нарастающей романтические свойства. В четыре года он может заявить, что намерен на ней жениться. Но интенсивная и собственническая природа этой любви (мальчик - человек, и ничто человеческое ему не чуждо) пробуждает в нем чувства соперничества и антагонизма по отношению к любимому отцу. Поскольку мальчик считает, что отец по отношению к нему питает те же чувства и поскольку отец гораздо больше, сильнее и умнее его, то мальчик ощущает сильную подавленность в связи с таким неравным соперничеством и загоняет все связанные с этим мысли и чувства в подсознание. Это глубоко запрятанное беспокойство, и то, что к пяти-шести годам он уже начинает больше разбираться в жизни вокруг него, приводит в конечном счете к тому, что мальчик отказывается от желания, чтобы мать принадлежала только ему.

После этого он уже не желает, чтобы она его целовала и ласкала, по крайней мере на людях. Постепенно нарастает нетерпимость и презрение к девочкам и всяким там любовным историям. Благословенной переменой для него является возможность полностью отдаться всевозможным безличностным интересам, таким как изучение грамоты и арифметики, природы, наук; собирание коллекций, требующие мастерства игры. С этого времени ему уже не нужно усиленно подражать отцу, потому что он считает, что он и так уже характером весь в отца. Вместо потребности делать родителям приятное появляется желание спорить, возражать, противоречить, раздражать. Теперь он хочет подражать старшим мальчикам - во внешности, манере поведения, в их занятиях.

Мы считаем, что влечение мальчика в возрасте от трех до шести лет к матери закладывает основы его романтических, идеалистических чувств, которые проявятся в будущем, когда мальчик повзрослеет. Таким образом, его сексуальность будет крепко связана с глубокой любовью к прекрасной женщине, которая будет также нежной матерью его детей (в отличие от большинства животных, у которых сексуальное влечение неразборчиво и мимолетно). Но мы считаем также очень важным, что маленький мальчик при всем своем сильном влечении к матери не должен в действительности привязываться к ней так сильно, что потом не сможет от нее отстраниться. В нормальной семье желанию, чтобы мать всецело принадлежала только ему, мальчику, не дают развиться три взаимосвязанных фактора: его благоговение перед отцом, его понимание, что романтическая любовь матери принадлежит ее мужу, и тактичное пресечение матерью стремления мальчика слишком сильно к ней привязаться в физическом смысле.

Временами мы наблюдаем ситуацию, в которой мать по легкомыслию поощряет сына быть слишком близким к ней. Это может произойти по причине полного охлаждения чувств между ней и мужем, так что она вместо этого обращает всю чувственность на сына. Или, быть может, она большая вертихвостка, которая подсознательно стремится соблазнить любого мужчину любого возраста. (Ну, вы знаете этот тип женщин, который я имею в виду.) Или, возможно, она является женщиной, которой не нравятся мужчины с ярко выраженной мужественностью. Она предпочитает таких, которых можно склонить к тому, чтобы они разделяли ее женские интересы. Существует множество способов, какими все эти разные типы матерей могут слишком сильно привязать к себе своих сыновей.

Если муж постоянно находится в разъездах, то мать может позволить сыну спать в отцовской постели во время отлучек последнего; таким образом она невольно поощряет потаенные мечты сына занять место отца. Другая может бездумно слишком обнажаться перед сыном, кокетничать с ним, танцевать или в шутку представлять, что он ее муж. Она может обнимать сына слишком пылко и долго и не пресекать, тактично, его поползновений к тому же. Иная может демонстрировать, что разговоры с сыном и его компания ей гораздо более приятны, чем общество мужа и разговоры с ним. Или же мать, сама того не сознавая, но очень тонко, может отвлекать сына от времяпровождения с другими мальчиками и от его мальчишеских интересов; вместо этого она постоянно пытается заинтересовать его оформлением интерьеров, кройкой и шитьем или искусствами. Она может сделать сына своим доверенным лицом, рассказывая ему о своих друзьях и проблемах, как будто он - другая женщина.

Хочу оговориться, что я вовсе не желаю запугивать нормальных матерей, требуя, чтобы они тут же стали суровыми и необщительными со своими сыновьями. Просто одинаково нежелательно, чтобы мать была слишком холодной и неприветливой к сыну или, наоборот, слишком уж обволакивающей. Я только хочу подчеркнуть естественную разницу во взаимоотношениях между матерью и сыном, матерью и мужем, матерью и подругой.

Очевидно, что матери-одиночке гораздо труднее поддерживать нормальные отношения с сыном, такие же как в полных семьях. Она одинока. Какой бы нормальной ни была ее психика, у нее будет тенденция сделать сына своим очень близким компаньоном, особенно если других детей у нее нет, и расточать все свое душевное тепло исключительно на него. Но ситуация вовсе не так безнадежна, как кажется. Существуют какие-то природные ограничители. Во-первых, у мальчика есть инстинктивная тяга исполнять роль нормального парня. И если давление на него не слишком уж сильно, то он выберет правильную линию поведения и фактически навяжет ее матери. Мальчик будет стремиться хранить в памяти образ отца, а пробелы заполнять собственным воображением.

Далее, психоаналитические исследования показывают, что у мальчика останется достаточно благоговенья перед памятью отца, так что у него не появится желания вторгнуться на отцовскую территорию, если мать ведет себя правильно. Под правильным поведением понимается то, что мать показывает, что она тоже хранит память об отце мальчика и уважает его именно как отца своего ребенка. И ради своего сына она никогда не будет порочить или унижать отца (все равно, умер ли он или ушел из семьи), невзирая на то, что она на самом деле о нем думает. Мать также поможет мальчику с уважением относиться к фигуре отца, которую мальчик создает в своем воображении из черт разных мужчин, с которыми он сталкивается в жизни, - родственников, преподавателей, докторов, торговцев, соседей, поклонников матери. Мать может сделать это, демонстрируя, что ее отношения по типу мужчина-женщина с каждым из них, родственные ли, деловые или романтические, все отличаются по качеству от отношения мать-ребенок. Другими словами, каждый из этих мужчин помогает указывать мальчику его место - место ребенка, так же как это делал бы отец. Но это при условии, что мать им подыгрывает, относясь к ним как к мужчинам, а к сыну как к ребенку.

Я вовсе не хочу сказать, что мать-одиночка должна остерегаться обращаться к своему сыну-школьнику как к зрелой личности настолько, чтобы не посвящать его в свою финансовую ситуацию, не позволять себе свободно с ним поболтать о пустяках, не ездить с ним в турпоездки, бояться даже потрепать его по плечу или не давать ему чувствовать ответственность за экономию денег или их зарабатывание. Скорее, она должна добиваться, чтобы он, вне зависимости от того, какая ответственность на него возложена, продолжал помнить, что он - ее сын, а не муж (и уж точно не подруга). Мать должна всячески поддерживать свои дружеские и деловые связи. Когда она со своим мальчиком отправляется на экскурсию, то может пригласить участвовать в ней другого мальчика и, возможно, его родителей. Мать должна поощрять сына иметь своих друзей и свои интересы и иметь возможность ходить в гости без нее (не разыгрывая жутких страданий по поводу того, что он вынужден ее на время покинуть). Когда сын войдет в подростковый возраст, матери, возможно, придется напоминать себе, что она не должна ревновать его к его подружкам.

Все это проходит гораздо легче в случае, если у матери-одиночки несколько детей. В этом случае каждый понимает, что есть взрослый мир и есть мир детей, как бы близко эти миры ни соприкасались в семье.

Остаются еще естественные страхи матери, которая без отца воспитывает сына, что она, будучи женщиной, не сможет понять нужды сына или узнать, правильно ли он развивается и приспосабливается в социальном плане и как помочь ему в его проблемах. (Это несколько напоминает ситуацию, когда курица высиживает утиные яйца.) Прежде всего, я считаю хорошим признаком, когда мать признает, что мальчики для нее являются большей загадкой, чем девочки, по крайней мере в некоторых отношениях; это означает, что она сама в полной мере женщина и питает уважение к мужскому полу как чему-то иному. Женщина, считающая, что она прекрасно знает, как руководить противоположным полом, может перегнуть палку в применении этого своего знания, что вызовет либо бунт, либо безвольную покорность.

Когда мать признает, что она только женщина, это способствует развитию рыцарства в ее сыне, независимо от того, четыре ему года или шестнадцать лет. Его желание угодить матери и помочь ей с лихвой компенсирует недостаток знания мужской натуры с ее стороны. Если все идет правильно, то сын сам инстинктивно отыщет свое мужское предназначение без постоянного руководства с ее стороны. Ее тревоги развеются, когда он добьется успехов дома, в школе и среди друзей.

Материнские сомнения, как правило, усиливаются, когда ее сын достигает периода созревания. Возможно, он станет более скрытным относительно своих друзей, девушек, своих мыслей и поступков. ("Ты куда?" - "Так, погулять".) В нем пробуждаются, по крайней мере моментами, бурные эмоции. Он становится настроен бунтарски против некоторых преподавателей и других авторитетов. Он может дать понять матери, что поскольку она принадлежит к другому полу и другому поколению, то, стало быть, безнадежно отстала от времени и современной ситуации. К этому времени сын уже превышает ее ростом и размерами, что исключает возможность контролировать его поведение с помощью физического воздействия. Дисциплина отныне может поддерживаться лишь с помощью моральных увещеваний, а это все равно что кататься на велосипеде, не держась за руль.

Романтическая привязанность к матери, столь сильно проявлявшаяся в возрасте до шести лет, ощущается теперь чаще всего негативно - как неприятие всяких нежностей, на которые подросток тут же ощетинивается. Ибо только "маменькин сынок" в таком возрасте чувствует себя вполне комфортно в материнской компании. В общем, мать, воспитывающая сына без мужа, в своих попытках держать подростка под контролем сталкивается с теми же самыми трудностями и проблемами, что и полная семья, только переживает их острее. Трудно сформулировать правильную линию поведения в позитивных терминах - звучать будет совершенной банальщиной. Легче начать с некоторых негативных положений.

Мы знаем, что подростка невозможно контролировать постоянными нотациями и угрозами наказания. Это только раздражает их и провоцирует на бунт. Слежка, подозрения и недоверие еще хуже; подросток ведет себя по принципу: "Она мне не верит, думает, что я плох, ну так почему бы мне не поразвлечься и не стать действительно плохим?" С другой стороны, в наше время многие родители из боязни серьезно законфликтовать с детьми притворяются, с самыми лучшими намерениями, что им безразлично, что те вытворяют. А подростки на самом деле, в глубине души сознают свое незнание жизни и нуждаются в советах и руководстве родителей. Хотя обычно никогда в этом не признаются. Но они часто жалуются своим друзьям или доверенным взрослым, что хотят, чтобы родители давали им советы и наставления, как это делают родители их друзей. Подростки ощущают, что это один из аспектов родительской любви.

Так что мать-одиночка определенно должна показать, что ей не все равно, какое впечатление производит ее сын на общество (как его окружение, так и ее), и что она считает само собой разумеющимся, что временами они вместе обсуждают его поведение. Это могут быть случайные разговоры, не обязательно нудные и долгие разборки. Подросток любит, чтобы такие разговоры проходили на должном уровне, как между двумя взрослыми людьми. Должно быть признано, что поскольку большую часть дня он предоставлен самому себе, то ему надо не просто приказывать, что делать, а убедить в необходимости именно такого поведения. Подростка не задевает, если при этом родительница выражается ясно и твердо. Его раздражает, если ему затыкают рот. А то, что на словах он может не соглашаться с материнскими советами, вовсе не означает, что он их отвергает.

Если мать не может убедить сына-подростка в своей правоте - потому что она не может понять позицию сына - и если она все же чувствует эту свою правоту, то она должна придерживаться своей точки зрения. Даже если он не послушает мать в этот раз, в дальнейшем знание ее мнения поможет ему. А тем временем она может предложить сыну посоветоваться с другим мужчиной - дядей, учителем, священником, адвокатом.

Если подросток встречается с отцом или переписывается с ним, то для решения некоторых проблем можно привлечь его. Но даже если отец тоже выступит против матери, ей все равно не следует менять своей точки зрения. Она может сказать: "Что ж, можешь следовать совету отца, но я все равно считаю это неразумным". В общем, я хочу сказать, что хотя мать уже не может осуществлять полный контроль над сыном-подростком, как это она делала по отношению к маленькому мальчику, и хотя она не может быть для сына таким авторитетом, каким был бы отец, проживай он вместе с семьей, но все равно она может влиять на сына, если она любящая и добросовестная мать. В перспективе это гораздо важнее преходящих разногласий и непослушаний.

Что касается отношений матери-одиночки с дочерью, то в чем-то эти проблемы будут подобны тем, что возникают с сыновьями, а в чем-то различны. Мать чувствует меньше сомнений в своей способности воспитывать дочь без отца, поскольку она уже выучила все, что надо знать о том, как растут девочки, ибо сама таковой была. Это уже само по себе преимущество, ибо уверенный в себе родитель с большей легкостью проводит воспитательный процесс, нежели сомневающийся, мнительный и тревожный. А девочка на протяжении всего своего детства будет иметь перед глазами образец для подражания, в соответствии с которым и будет себя формировать.

Все говорит о том, что девочка нуждается в отце точно так же, как и мальчик. В самом раннем детстве он ей нужен, чтобы узнать, как сильно мужчины отличаются от женщин - но, тем не менее, не являются чем-то совершенно чуждым и враждебным, - так что впоследствии они не будут для нее совершенными чужаками. Между тремя и шестью годами девочке нужен отце во плоти или воображаемый отец, на которого были бы направлены ее романтические устремления. Если в памяти ее осталось слишком мало строительного материала, она, точно так же, как и мальчик, создаст образ отца из того, что она о нем слышала, из черт других мужчин и из собственных фантазий. Образ этого человека и воображаемое отношение матери к этому человеку, возможно, сильно повлияет на идеалы девочки, под которые она будет подгонять свое возможное замужество во взрослом состоянии. Вот почему важно, чтобы мать помогла девочке думать о своем отце как можно лучше.

Точно так же важно, как мать себя ведет по отношению к другим мужчинам, контактирующим с семьей, - по службе или в неформальной обстановке. Если мать своим поведением и своими речами дает понять, что считает всех мужчин эгоистическими животными, не достойными никакого доверия - только потому, что обожглась на одном из них, - то ее дочь тоже может заразиться таким отношением и, когда вырастет, будет ожидать не лучшего, а худшего. Несомненно, со стороны матери будет весьма разумно поддерживать любые контакты с семьями, в которых есть отцы, - с семьями знакомых, родственников и соседей, - чтобы ее дочь могла при случайных встречах поближе с ними познакомиться. В противном случае образ мужчины в голове девочки может стать нереальным, слишком идеализированным или, наоборот, пугающим. Поскольку разведенные или овдовевшие матери довольно часто снова переселяются к своим родителям или, по крайней мере, гораздо чаще их посещают, то девочка или мальчик может очень эффективно использовать любящего дедушку для создания образа доброго отца и установить с ним отношения по типу ребенок-отец.

Есть еще вопрос, как влияет на ребенка ситуация, когда овдовевшая или разведенная мать начинает встречаться с другим мужчиной и обдумывает новое замужество. В старые времена некоторые вдовы автоматически выбрасывали из головы всякую возможность другого романа, считая, что это оскверняет их первую любовь, по отношению к которой они должны хранить верность. В наши дни таких сравнительно немного. Психиатры, как и большинство людей вообще, считают: то, что делает женщину прекрасной женой одного человека, с таким же успехом может сделать ее таковой и для другого, когда скорбь поутихнет и на горизонте появится достойный кандидат.

Проблема тут в том, что очень часто разведенная женщина чувствует себя униженной и стремится - сознательно или бессознательно - доказать самой себе, всему миру и, главное, бывшему мужу, что она все еще в высшей степени привлекательна и желанна. Если она осознает свои мотивы, то у нее меньше шансов снова попасть в неприятную историю, чем когда она действует, повинуясь бессознательным импульсам. Ибо в последнем случае ей может показаться, что ее просто домогаются несколько привлекательных мужчин и из каждого может получиться превосходный муж. Но ее критически настроенная подруга может заявить, что это она сама просто-напросто вешается на шею каждому встречному-поперечному, причем без всякого разбора. Всякий прошедший через развод нуждается в определенном времени и помощи профессионала, чтобы залечить раны и, что более важно, попытаться разобраться, какая доля вины ложится на каждого участника неудачного брака. Иначе есть большая вероятность повторения той же трагедии в новом браке.

Ребенок тоже нуждается в определенном периоде приспособления к новой ситуации после того, как отец ушел из дома, чтобы понять, что мать все так же с ним, как и раньше, да и отец для него не потерян абсолютно. Если мать тут же начнет встречаться с новым мужчиной или с несколькими, то ребенок придет к выводу (а он все еще чувствует, что его отец и мать - это одно целое), что ее любовь мелка, ненадежна и неразборчива. Так что мать должна проявлять благоразумие и осторожность, особенно на первых порах.

Очень часто случается, что маленькие дети сами рано или поздно помогают матери в этом вопросе, спрашивая, почему она не заведет нового папу. (Для ребенка может оказаться более привлекательной сама идея, нежели действительное ее воплощение.) Мать тогда может ответить, что, возможно, она со временем так и сделает, когда на горизонте появится человек, которого и она, и ребенок смогут полюбить, или же заявить, что у нее на работе как раз есть очень приятный сотрудник, которого она хотела бы пригласить на обед. Ну, а дальше - по ситуации. Здесь не существует расписанной партитуры, мелодию надо подбирать на слух, проявляя бдительность по отношению к каждой фальшивой ноте. В одном случае мать с ребенком и новый мужчина начинают чувствовать, что любят друг друга, невзирая на то, что поначалу могут возникать недоразумения и вспышки ревности с той или иной стороны. В другом случае, если ухажер невзлюбит ребенка или же ревность ребенка к нему возбуждает цепную реакцию обид и ссор между матерью и кандидатом в мужья, то есть все причины не торопиться и поискать совета в семейной консультации. Может оказаться, что предполагаемый новый брак имеет неплохие перспективы, но просто ребенку нужна помощь детского психолога, главным образом для того, чтобы преодолеть его собственнический инстинкт по отношению к матери. В любом случае антагонизм, который не был разрешен до заключения брака, после его заключения только усилится.

Большинство матерей-одиночек обнаруживают, что они могут и самостоятельно воспитать сыновей или дочерей, точно так же, как и родители в полных семьях. В некоторых случаях ложащаяся на мать дополнительная ответственность, которую дети ощущают (и это, кстати, очень хорошо, если, конечно, не доходит до такой крайности, что дети начинают чувствовать жалость по отношению к матери), формирует у детей необычайно зрелый и сильный характер.



Возвратитесь мыслями в те дни, когда вы учились в школе. Все мы помним, что случается с людьми, которые слишком много знают. И в действительности, как обстояло дело с детьми, которые задавали слишком много вопросов? Обычная отговорка измученных, переработавшихся учителей, которых со всех сторон осаждают слишком шустрые питомцы: "У нас нет времени, чтобы отвечать на все эти вопросы; дай Бог хоть как-то одолеть учебный план". Ныне на "почемучек" навешивают медицинские диагнозы, вроде "расстройства внимания" или "гиперактивности", а затем пичкают их риталином и прочими сильнодействующими лекарствами. Если бы юный Леонардо жил в наши дни и ходил в начальную школу, его наверняка бы лечили от "школьных болезней".Хотя все мы пришли в жизнь с той же ненасытной любознательностью, какая была свойственна Леонардо да Винчи, многие из нас, едва начав посещать школу, быстро приучаются к тому, что ответы гораздо важнее, чем вопросы. В большинстве случаев, обучение отнюдь не развивает в нас пытливости, умения находить удовольствие во всякой двойственности и неопределенности, а также умения задавать вопросы. Единственный навык мышления, который поощряется в школе, - это умение вычислить "правильный ответ" - то есть ответ, исходящий от учителя как человека, наделенного реальной властью. Этот стандарт неукоснительно выдерживается на всех стадиях обучения, вплоть до университета и аспирантуры, особенно в тех случаях, когда профессор собственноручно пишет текст лекций. (Не так давно был проведен классический эксперимент с целью выяснить эффективность университетского образования. Свежеиспеченным специалистам, которые месяц назад с блеском сдали выпускные экзамены и удостоились диплома с отличием, было предложено повторно сдать те же самые экзамены; а в итоге все выпускники дружно потерпели неудачу. Психолог Лесли Харт весьма остроумно подытожила результаты этого эксперимента: "Финальные экзамены - это и в самом деле полный финиш!") Мы вполне готовы признать, что традиционный подход к образованию, основанный на льстивом преклонении перед властью, пресечении всяких вопросов и строгом следовании установленным правилам, в свое время принес нашему обществу немалую пользу, бесперебойно поставляя трудовые ресурсы для сборочного конвейера и стойкие кадры бюрократов. Но он не слишком годится для того, чтобы готовить нас к приходу нового Ренессанса.Жизнь Леонардо да Винчи представляла собой неустанное упражнение в творческом решении проблем самого высокого порядка. Принцип Curiosita дает вам в руки основополагающий ключ к его методу. Этот метод начинается со страстной любознательности и полнейшей открытости ума, а затем реализуется в потоке вопросов, которые мы задаем с самых различных точек зрения.Вы можете усовершенствовать ваши навыки решения проблем - на работе и дома, - если будете планомерно совершенствовать ваше умение задавать вопросы. Таким образом, для большинства людей центр тяжести радикально смещается: вместо настойчивых поисков "правильного ответа" - столь же настойчивое выяснение того, "был ли этот вопрос по-настоящему правильным" и "можно ли как-то иначе взглянуть на эту проблему".Для того, чтобы успешно решить проблему, часто бывает необходимо поменять или переформулировать исходный вопрос. Чаще всего вопрос можно сформулировать различным путем, а словесное его выражение оказывает огромное, зачастую решающее влияние на вашу способность находить приемлемые решения. Психолог Марк Браун приводит отличный пример того, как эволюция одного-единственного вопроса завершилась фундаментальным преобразованием целых человеческих сообществ. Вся жизнь кочевых племен вращалась вокруг вопроса: "Как добраться к воде?" Едва они начали задаваться вопросом: "Как сделать, чтобы вода сама пришла к нам?" - былые кочевники, по словам Брауна, сформировали оседлую земледельческую культуру.Некоторые люди любят размышлять над философской загадкой: "В чем смысл жизни?" Однако более практичные философы предпочитают задавать себе совсем другой вопрос: "Каким образом я могу наполнить смыслом свою жизнь?"...Давайте поучимся вместе с детьми подходить к их проблемам с любопытством и открытостью. Чем больше вопросов задаст сам ребенок - тем больше ответов он найдет (возможно, с вашей помощью, а возможно, вы найдете свои ответы с его помощью, "Устами младенца..."). И тем больше ответов станут вашим общим семейным достоянием.У каждого родителя бывает период, когда проблемы, связанные с детьми, встают достаточно остро. Очень часто это связано с системой школьного (и дошкольного) образования и воспитания, общей атмосферой в семье, степенью доверительности и дружбы Родителя и Ребенка. А сейчас в качестве упражнения на улучшение ваших взаимоотношений с ребенком и, соответственно, его взаимоотношений с Миром, мы можем вместе с Майклом Гелбом воспользоваться его исследованиями творческих принципов Леонардо. Возьмите любой спорный вопрос, который периодически тревожит вас, любую проблему, связанную с воспитанием. Если, на первый взгляд, таковых нет - стоит поразмыслить над этой ситуацией. Возможно, наши дети считают иначе. - Е.Ш.Действительно ли перед нами спорный вопрос? Почему мы всегда делали это именно так, а не иначе? Стремитесь поднимать вопросы, которые никто еще не поднимал.Обозначьте в своей записной книжке какую-нибудь проблему или спорный вопрос, который причиняет вам больше всего беспокойства в вашей личной или профессиональной жизни (в воспитании и во взаимоотношениях с вашими детьми), и спросите у себя: Какой? Когда? Кто? Как? Где? И почему?В чем состоит проблема или спорный вопрос? Какие предвзятые мнения, предубеждения или навязанные извне понятия могли повлиять на мое восприятие этой проблемы [или спорного вопроса]?Что случится, если я буду ее игнорировать? Какие возможности я, вероятно, упустил из виду? Какие новые проблемы могут возникнуть, если я попытаюсь решить эту проблему? Какие метафоры и параллели с природными явлениями могли бы дополнительно разъяснить эту проблему?Когда это началось? Когда это обычно случается? Когда этого удается избежать? Когда начнут ощущаться последствия этой проблемы? Когда эту проблему нужно решать?Кто об этом заботится? Кто от этого страдает? Кто это создал? Кто стремится это увековечить? Кто поможет разрешить эту проблему?Как это случается? Как я могу получить более объективную информацию? Как я могу взглянуть на это с непривычной точки зрения? Как это можно изменить? Как я узнаю о том, что проблема решена?Где это обычно случается? Где это началось? Где я это проглядел? Где еще такое случалось?Почему это важно? Почему это началось? Почему это продолжается? Вам нужно без устали спрашивать: почему, почему, почему, почему, почему... И лишь тогда вы доберетесь до сути вопроса.... И лишь тогда мы перебросим мостик к новому циклу вопросов, указывающих пути к решению проблемы: Как? Каким еще образом? Зачем? Для кого? Кем будет ощущать себя ребенок, если...?CURIOSITA для РОДИТЕЛЕЙЧто можно сделать, чтобы не дать угаснуть естественному леонардовскому любопытству ваших детей? Для начала, вообразите себя в роли ученика: пусть ваш ребенок послужит вам примером для подражания. Таким образом, вы вернете себе давно утраченную душевную открытость и пытливый склад ума. Если вы сами по-настоящему глубоко проникнетесь той душевной чистотой и энтузиазмом, которые свойственны вашему ребенку в его подходе к учению, и научитесь "проживать" их вместе с детьми, вы добьетесь гораздо больших успехов в пестовании этих драгоценных качеств. Разумеется, ваш ребенок своими безостановочными вопросами будет испытывать ваше терпение; но если ваше сердце открыто, вы найдете в себе необходимую стойкость. Будучи прилежным учеником собственных детей, вы сможете стать для них своего рода тренером в освоении трудного искусства Curiosita. Научите их использовать подход "что, когда, кто, как, где, почему" ( Зачем? Для Кого?) и непосредственно применять его для творческого решения проблем. Пусть ваша жизнь проходит под знаком человеческого величия: выбирайте "гения месяца" и обсуждайте разнообразные вопросы, которые занимали великие умы на протяжении многих столетий. (Для начала я горячо рекомендую вам "месячник Леонардо"! Например, посетите вместе с детьми передвижную выставку под названием "Леонардо и век изобретений", сходите в музей или просто посмотрите вместе с ним книги, иллюстрации, расскажите о том, как жил и творил этот художник. Таким образом, ребятишкам представится прекрасная возможность на собственном опыте познакомиться хотя бы с некоторыми из удивительных открытий маэстро.) Поощряйте ваших детей задавать как можно больше вопросов. Когда ваши ребятишки возвращаются домой после уроков, спрашивайте у них: "Какие вопросы ты задавал сегодня в школе?"В качестве примера - маленькая контрольная для родителей по подготовке к школе:· Испытываете ли вы радость от приготовлений к новому учебному году, разделяет ли ребенок эту радость с вами - и разделяете ли вы его радость?· Как вы можете создать праздничную атмосферу, с помощью каких совместных действий, поступков?· Какими словами, особенностями общей атмосферы, настроения вы передаете своему ребенку Надежду и Веру в собственные силы, одним словом, как вы формируете его установки на будущее отношение к учебе?· Насколько ваши "оценки" будут зависеть от "оценок", получаемым ребенком в школе? Если ребенку поставили двойку, ставите ли вы ему двойку и от себя лично - или стараетесь ободрить и найти спокойную последовательность конкретных действий?· Ошибки в процессе учебы неизбежны - чему мы учимся на ошибках ребенка, чему и как учится он?· Мы дарим цветы учителям - как часто мы дарим в этот день цветы или что-то очень желанно-"бесполезное" своим детям, если праздник Знания - действительно Праздник? Дарим "авансом" - за будущие заслуги? :-) Или просто потому, что Знать и Творить - безумно интересно и радостно, особенно вместе :-).Успехов в этом всем нам!


© 2012 Мир народной медицины | Все права защищены.Копирование материалов запрещено
Яндекс.Метрика