Главная Обратная связь Добавить в закладки Сделать стартовой
Возвратитесь мыслями в те дни, когда вы учились в школе. Все мы помним, что случается с людьми, которые слишком много знают. И в действительности, как обстояло дело с детьми, которые задавали слишком много вопросов? Обычная отговорка измученных, переработавшихся учителей, которых со всех сторон осаждают слишком шустрые питомцы: "У нас нет времени, чтобы отвечать на все эти вопросы; дай Бог хоть как-то одолеть учебный план". Ныне на "почемучек" навешивают медицинские диагнозы, вроде "расстройства внимания" или "гиперактивности", а затем пичкают их риталином и прочими сильнодействующими лекарствами. Если бы юный Леонардо жил в наши дни и ходил в начальную школу, его наверняка бы лечили от "школьных болезней".Хотя все мы пришли в жизнь с той же ненасытной любознательностью, какая была свойственна Леонардо да Винчи, многие из нас, едва начав посещать школу, быстро приучаются к тому, что ответы гораздо важнее, чем вопросы. В большинстве случаев, обучение отнюдь не развивает в нас пытливости, умения находить удовольствие во всякой двойственности и неопределенности, а также умения задавать вопросы. Единственный навык мышления, который поощряется в школе, - это умение вычислить "правильный ответ" - то есть ответ, исходящий от учителя как человека, наделенного реальной властью. Этот стандарт неукоснительно выдерживается на всех стадиях обучения, вплоть до университета и аспирантуры, особенно в тех случаях, когда профессор собственноручно пишет текст лекций. (Не так давно был проведен классический эксперимент с целью выяснить эффективность университетского образования. Свежеиспеченным специалистам, которые месяц назад с блеском сдали выпускные экзамены и удостоились диплома с отличием, было предложено повторно сдать те же самые экзамены; а в итоге все выпускники дружно потерпели неудачу. Психолог Лесли Харт весьма остроумно подытожила результаты этого эксперимента: "Финальные экзамены - это и в самом деле полный финиш!") Мы вполне готовы признать, что традиционный подход к образованию, основанный на льстивом преклонении перед властью, пресечении всяких вопросов и строгом следовании установленным правилам, в свое время принес нашему обществу немалую пользу, бесперебойно поставляя трудовые ресурсы для сборочного конвейера и стойкие кадры бюрократов. Но он не слишком годится для того, чтобы готовить нас к приходу нового Ренессанса.Жизнь Леонардо да Винчи представляла собой неустанное упражнение в творческом решении проблем самого высокого порядка. Принцип Curiosita дает вам в руки основополагающий ключ к его методу. Этот метод начинается со страстной любознательности и полнейшей открытости ума, а затем реализуется в потоке вопросов, которые мы задаем с самых различных точек зрения.Вы можете усовершенствовать ваши навыки решения проблем - на работе и дома, - если будете планомерно совершенствовать ваше умение задавать вопросы. Таким образом, для большинства людей центр тяжести радикально смещается: вместо настойчивых поисков "правильного ответа" - столь же настойчивое выяснение того, "был ли этот вопрос по-настоящему правильным" и "можно ли как-то иначе взглянуть на эту проблему".Для того, чтобы успешно решить проблему, часто бывает необходимо поменять или переформулировать исходный вопрос. Чаще всего вопрос можно сформулировать различным путем, а словесное его выражение оказывает огромное, зачастую решающее влияние на вашу способность находить приемлемые решения. Психолог Марк Браун приводит отличный пример того, как эволюция одного-единственного вопроса завершилась фундаментальным преобразованием целых человеческих сообществ. Вся жизнь кочевых племен вращалась вокруг вопроса: "Как добраться к воде?" Едва они начали задаваться вопросом: "Как сделать, чтобы вода сама пришла к нам?" - былые кочевники, по словам Брауна, сформировали оседлую земледельческую культуру.Некоторые люди любят размышлять над философской загадкой: "В чем смысл жизни?" Однако более практичные философы предпочитают задавать себе совсем другой вопрос: "Каким образом я могу наполнить смыслом свою жизнь?"...Давайте поучимся вместе с детьми подходить к их проблемам с любопытством и открытостью. Чем больше вопросов задаст сам ребенок - тем больше ответов он найдет (возможно, с вашей помощью, а возможно, вы найдете свои ответы с его помощью, "Устами младенца..."). И тем больше ответов станут вашим общим семейным достоянием.У каждого родителя бывает период, когда проблемы, связанные с детьми, встают достаточно остро. Очень часто это связано с системой школьного (и дошкольного) образования и воспитания, общей атмосферой в семье, степенью доверительности и дружбы Родителя и Ребенка. А сейчас в качестве упражнения на улучшение ваших взаимоотношений с ребенком и, соответственно, его взаимоотношений с Миром, мы можем вместе с Майклом Гелбом воспользоваться его исследованиями творческих принципов Леонардо. Возьмите любой спорный вопрос, который периодически тревожит вас, любую проблему, связанную с воспитанием. Если, на первый взгляд, таковых нет - стоит поразмыслить над этой ситуацией. Возможно, наши дети считают иначе. - Е.Ш.Действительно ли перед нами спорный вопрос? Почему мы всегда делали это именно так, а не иначе? Стремитесь поднимать вопросы, которые никто еще не поднимал.Обозначьте в своей записной книжке какую-нибудь проблему или спорный вопрос, который причиняет вам больше всего беспокойства в вашей личной или профессиональной жизни (в воспитании и во взаимоотношениях с вашими детьми), и спросите у себя: Какой? Когда? Кто? Как? Где? И почему?В чем состоит проблема или спорный вопрос? Какие предвзятые мнения, предубеждения или навязанные извне понятия могли повлиять на мое восприятие этой проблемы [или спорного вопроса]?Что случится, если я буду ее игнорировать? Какие возможности я, вероятно, упустил из виду? Какие новые проблемы могут возникнуть, если я попытаюсь решить эту проблему? Какие метафоры и параллели с природными явлениями могли бы дополнительно разъяснить эту проблему?Когда это началось? Когда это обычно случается? Когда этого удается избежать? Когда начнут ощущаться последствия этой проблемы? Когда эту проблему нужно решать?Кто об этом заботится? Кто от этого страдает? Кто это создал? Кто стремится это увековечить? Кто поможет разрешить эту проблему?Как это случается? Как я могу получить более объективную информацию? Как я могу взглянуть на это с непривычной точки зрения? Как это можно изменить? Как я узнаю о том, что проблема решена?Где это обычно случается? Где это началось? Где я это проглядел? Где еще такое случалось?Почему это важно? Почему это началось? Почему это продолжается? Вам нужно без устали спрашивать: почему, почему, почему, почему, почему... И лишь тогда вы доберетесь до сути вопроса.... И лишь тогда мы перебросим мостик к новому циклу вопросов, указывающих пути к решению проблемы: Как? Каким еще образом? Зачем? Для кого? Кем будет ощущать себя ребенок, если...?CURIOSITA для РОДИТЕЛЕЙЧто можно сделать, чтобы не дать угаснуть естественному леонардовскому любопытству ваших детей? Для начала, вообразите себя в роли ученика: пусть ваш ребенок послужит вам примером для подражания. Таким образом, вы вернете себе давно утраченную душевную открытость и пытливый склад ума. Если вы сами по-настоящему глубоко проникнетесь той душевной чистотой и энтузиазмом, которые свойственны вашему ребенку в его подходе к учению, и научитесь "проживать" их вместе с детьми, вы добьетесь гораздо больших успехов в пестовании этих драгоценных качеств. Разумеется, ваш ребенок своими безостановочными вопросами будет испытывать ваше терпение; но если ваше сердце открыто, вы найдете в себе необходимую стойкость. Будучи прилежным учеником собственных детей, вы сможете стать для них своего рода тренером в освоении трудного искусства Curiosita. Научите их использовать подход "что, когда, кто, как, где, почему" ( Зачем? Для Кого?) и непосредственно применять его для творческого решения проблем. Пусть ваша жизнь проходит под знаком человеческого величия: выбирайте "гения месяца" и обсуждайте разнообразные вопросы, которые занимали великие умы на протяжении многих столетий. (Для начала я горячо рекомендую вам "месячник Леонардо"! Например, посетите вместе с детьми передвижную выставку под названием "Леонардо и век изобретений", сходите в музей или просто посмотрите вместе с ним книги, иллюстрации, расскажите о том, как жил и творил этот художник. Таким образом, ребятишкам представится прекрасная возможность на собственном опыте познакомиться хотя бы с некоторыми из удивительных открытий маэстро.) Поощряйте ваших детей задавать как можно больше вопросов. Когда ваши ребятишки возвращаются домой после уроков, спрашивайте у них: "Какие вопросы ты задавал сегодня в школе?"В качестве примера - маленькая контрольная для родителей по подготовке к школе:· Испытываете ли вы радость от приготовлений к новому учебному году, разделяет ли ребенок эту радость с вами - и разделяете ли вы его радость?· Как вы можете создать праздничную атмосферу, с помощью каких совместных действий, поступков?· Какими словами, особенностями общей атмосферы, настроения вы передаете своему ребенку Надежду и Веру в собственные силы, одним словом, как вы формируете его установки на будущее отношение к учебе?· Насколько ваши "оценки" будут зависеть от "оценок", получаемым ребенком в школе? Если ребенку поставили двойку, ставите ли вы ему двойку и от себя лично - или стараетесь ободрить и найти спокойную последовательность конкретных действий?· Ошибки в процессе учебы неизбежны - чему мы учимся на ошибках ребенка, чему и как учится он?· Мы дарим цветы учителям - как часто мы дарим в этот день цветы или что-то очень желанно-"бесполезное" своим детям, если праздник Знания - действительно Праздник? Дарим "авансом" - за будущие заслуги? :-) Или просто потому, что Знать и Творить - безумно интересно и радостно, особенно вместе :-).Успехов в этом всем нам!


В современныхусловиях социально-экономического развития общества социально-психологическийпортрет современного подростка претерпел значительные изменения, по сравнению с образом молодого человека советского и постсоветского периода. Исследованию этой проблемы посвящены многочисленныеработы социологов, педагогов, психологов.Тем не менее, особенно в последние несколько лет, в выборе подростков заметны тенденции к повышению значимости для них общественной деятельности. Этому способствует не только более стабильная, по сравнению с предыдущим кризисным десятилетием, обстановка, но и идеологические изменения в обществе,кардинальные меры в сфере государственной молодежной политики.

С момента принятия Постановления Правительства Москвы от 02.07.2002 года № 488 – ПП «О государственной поддержке детского движения Москвы» деятельность детских общественных объединений получила новый импульс развития.Государственная поддержка помогла поднять и сформировать социальные ресурсы, способствующие повышению социальной активности современных подростков.

Социальными ресурсами можно считать следующие составляющие: активность подростов и специалистов, ценностные ориентирыи современные технологии.Позитивно направленная социальная активность подростка наиболее ярко проявляется, еслиу негосформированасубъектная позициякак способность и готовностьосуществлятьличностное влияние на все этапы организации социально значимой деятельности в детском общественном объединении.

Позитивная направленность выражается в созидательной деятельности, в том числеобщественной, как в нашем случае, а негативная – в агрессивном поведении и отношениях в социуме.

Формирование условий для успешного развития субъектной позиции подростка невозможно без психолого-педагогического сопровождения деятельности детского общественного объединения. Причем, профессиональное психолого-педагогическое сопровождение выступает как фактор управления данным процессом и коррекции личностной сферы и ценностных ориентаций подростка средствами социально значимой деятельности.

Помимо теоретического анализа материалов в области исследования воспитательного потенциала современного детского общественного движения,автор настоящей статьи в 2000-2002 г.г. провел опытную работу по формированию субъектной позиции подростков на базе детских общественных объединениях Северного административного округа г.Москвы иЦентра эстетического воспитания детей и юношества; в 2003 -2005 г.г. - в условиях лагерных сборов актива детского общественного движения города Москвы.

Выводы, полученные автором в результате проведения теоретического анализа и опытной работы:

субъектная позицияподростка в деятельности детского общественного объединения развивается более интенсивно в целенаправленной деятельности на основе реализации программного подхода; программой развития субъектной позиции подростка необходимо предусматривать массовый и дифференцированный уровнисамодеятельности детей; в программы и проектысамодеятельных общественных объединенийжелательно включать лидерские составляющие; психолого-педагогическое сопровождение развития субъектной позиции каждого подростка должно сочетаться с развитием его лидерских качеств в той или иной актуальной для него социально значимой деятельности.Литература:

Детское движение: Сборник информационно-методических материалов. Выпуск 1. -М., 2003 - 96 с. Детское движение: Сборник информационно-методических материалов. Выпуск 2. -М., 2003 - 92 с. Детское движение: Сборник информационно-методических материалов. Выпуск 3. -М., 2004 - 87 с. Детское движение: Сборник информационно-методических материалов. Выпуск 4. -М., 2004 - 96 с. Социокинетика. Лидерство в детском движении: время и ценности. - М., 2004 - 464 с. Социальное проектирование. Учебно-методическоепособие. – Н.-Новгород, 2004 - 96с. «Социальные ресурсы детского движения Москвы: активность подростков, взрослые организаторы, ценности, технологии, государственная поддержка» 13-16 декабря 2005 г., комитет общественных связей. -М., 2005 -76 с.



Чистая табличка или запрограммированный компьютер?

В XVIII в. принято было считать, что ребенок рождается лишенным всяческих характерологических признаков, что его интеллектуальные способности ничем не отличаются от таковых у всех только что родившихся детей. Психику ребенка называли tabula rasa - чистая табличка. К сожалению, эта формула почти двухсотлетней давности в 30-40-е годы XX в. рассматривалась в нашей стране как единственно научная. Говорить о врожденно-наследственной природе способностей человека, его конституционных особенностей ученые не могли, ибо это противоречило принципу всеобщего равенства. Даже проблему умственной отсталости в те времена пытались объяснить чисто социальными факторами. Будущее же виделось свободным как от социальных противоречий, так и от биологического неравенства.

Сегодня мы знаем, что ребенок рождается со своеобразной программой развития, закрепленной в его генетическом коде. И это не только рост и масса тела, не только цвет волос и глаз, но и основные особенности характера и личности. Но не только набор наследственных признаков определяет в дальнейшем поведение человека. Влияние родителей и окружающей среды в первые месяцы и годы жизни ребенка оказывает на него определяющее влияние.

Обычно мы ничего не помним о годах нашего раннего развития. Связные воспоминания начинаются с 3-4 лет, и лишь какие-то отрывки приходят в наше сознание о более раннем периоде. У многих людей связные воспоминания начинаются лет с семи. А забытые годы очень важны для нас. В это время мы овладевали первыми словами, учились понимать речь, ходить, сидеть, приобретали навыки опрятности, усваивали первые принципы отношений между людьми. Впервые в науке внимание на важную роль раннего детского развития обратил 3. Фрейд. Безоблачное, счастливое детство, не отягощенное никакими заботами, оказалось очень драматичным и сложным периодом - периодом неудовлетворенных желаний, непредсказуемых воздействий, периодом, когда взрослые и все окружающее представали неконтролируемой грозной силой, перед которой младенец выглядел совершенно беззащитным. Сам факт забывания ранних детских переживаний 3. Фрейд считал доказательством того, что они травматичны для нас, и поэтому подвергаются устранению - вытеснению из сознания.

Действительно, при психоанализе больных неврозами часто удается выяснить, что корни их психического расстройства заложены в период раннего детства.

В дальнейшем теорию 3. Фрейда разрабатывали такие ученые, как Э. Фромм, А. Фрейд, X. Сэлливен, К. Хорни, А. Адлер. Они изучали различные стороны развития ребенка, те комплексы переживаний, которые возникают в раннем детстве и в дальнейшем предопределяют поведение человека. Нас это интересует прежде всего потому, что причиной семейных конфликтов могут быть аналогичные конфликты раннего детского возраста. Очень подробно влиянием раннего детства на жизнь человека занимался Э. Берн. Его книга "Игры, в которые играют люди, и люди, которые играют в игры" издана в нашей стране в 1988 г.

Э. Берн считает, что в раннем детстве закладывается своеобразный сценарий дальнейшего поведения человека. Он называет этот период периодом программирования - "сценарное программирование" (язык, характерный для нашего компьютерного века). И кто бы не пытался нас программировать в будущем - средства массовой информации, общественные организации, производственные коллективы, наши родственники, программа, заложенная в раннем детском возрасте, по мнению Э. Берна, многое предопределяет, хотя фатальности в этой программе нет. Даже в период кормления ребенка поза матери, те слова, которые она говорит ребенку, имеют значение. В дальнейшем отношения между матерью и ребенком становятся более сложными. Будет мать восхищаться ребенком или отталкивать его от себя? Будет ставить его в пример другим детям или, наоборот, ставить других детей в пример ему? Станет, как писал Э. Берн, ребенок "принцем" или "лягушкой", или, может быть, он станет "вечным принцем" или "принцессой", имея программу на достижение цели и успех любой ценой? В раннем детском возрасте, по мнению Э. Берна, вырабатывается жизненная позиция. Он образно выделяет несколько типов такой позиции.

Первый тип: у меня все хорошо, и у тебя все хорошо. Это позиция оптимиста, который желает работать и который реализует свои возможности в среде других людей.

Второй тип: у меня все хорошо, а у вас все плохо. Это позиция самовлюбленного, некритичного к себе человека, который остается заласканным ребенком на всю жизнь, делает других людей ответственными за все свои неудачи.

Третий тип: у меня все плохо, а у вас все хорошо. Это позиция человека, который, с одной стороны, завидует окружающим, испытывает собственную неполноценность, с другой - всю жизнь обречен работать не для того, чтобы заработать на хлеб или получить удовольствие, обречен любить не потому, что он влюблен, а для того, чтобы доказать самому себе и окружающим, что он такой же человек, как и все, что он не так плох, как ему самому кажется.

Четвертый тип: вы плохие и я плохой. Это наиболее неконструктивная позиция, с которой человек приходит в мир. Он насыщен внутренними конфликтами, склонен к депрессиям, а иногда к более серьезным психическим заболеваниям.

Э. Берн считает, что в жизни каждого ребенка при программировании сценария имеют значение следующие моменты: так называемый сценарный толчок, когда то или иное замечание матери или отца как бы предопределяет его дальнейшее развитие. Например, если один из родителей в порыве гнева кричит ребенку: "Исчезни" или "Чтоб ты провалился", - это указание на характер смерти ребенка. Когда мать говорит: "Ты кончишь, как твой отец", - и если отец алкоголик, - это приговор на всю жизнь. Подобного рода высказывания Э Берн называет также сценарным итогом или "проклятьем".

Кроме того, родители дают указания-предостережения, которые призваны снять с ребенка "проклятье". Это способ избежать тех неприятностей, о которых они ему говорят. Например: "Не плачь, не капризничай, отстань от отца", "Не приставай к матери", "Будь скромнее при гостях". Иногда родители дают указания, поощряющие поведение ребенка: "Вот так и веди себя, ты хороший мальчик, продолжай сидеть спокойно, наконец-то ты взялся за учебу". Кроме того, они дают предписания, как заполнить время в ожидании действия. Иногда эти предписания носят характер моральных сентенций. Совершенно, казалось бы, простые слова, которые мы слышим в детстве, могут предопределить все наше дальнейшее поведение.

Программирование или воспитание?

То, что Э. Берн в духе времени называет сценарным программированием, люди веками называли воспитанием. Описывая различные типы воспитания, ученые чаще употребляют прилагательное "неправильное". Очевидно, определить, что такое правильное воспитание, и прийти к согласию по этому поводу нелегко... Дискуссии вызывает каждая деталь, даже требование воспитывать в ребенке честность порой подвергается критике на страницах печати, ибо в итоге ребенок оказывается "неприспособленным к жизни". Можно ли наказывать ребенка и если можно, то как? Допустимы ли противоречия в воспитательных приемах со стороны отца, матери, бабушек и дедушек? Педагоги почти единодушно считают, что все воспитывающие должны придерживаться одних и тех же принципов и форм воспитания.

Говорить о неправильном воспитании значительно легче. Во-первых, все крайние, отклоняющиеся формы его всегда более четко очерчены и их проще описать. Во-вторых, легче понять "неправильность" воспитания по его итогам - формирование "изломанного" характера, появлению непреодолимых трудностей при попытке адаптироваться в обществе.

А. Адлер определил два крайних полюса неправильною воспитания: гиперпротекция (повышенная опека) и гипопротекция (недостаточная опека, безнадзорность).

Сверхопекаемый ребенок приходит в самостоятельную жизнь капризным, требовательным, неспособным принимать самостоятельные решения, взять на себя ответственность за собственные неудачи.

А. Адлер считал, что основные принципы поведения такого человека - это, во-первых, никогда не предпринимать ничего на свой страх и риск, требовать от окружающих опеки и заботы и, наконец, возложить на окружающих ответственность за неудачи. Стремление получить желаемое "здесь и теперь", не заботясь о возможных последствиях своих поступков, достаточно характерно для таких людей. В супружестве люди, воспитанные в духе гиперпротекции, будут проявлять две противоположные тенденции: стремление повелевать и одновременно повышенную зависимость от партнера и собственных родителей. Именно бывшие сверхопекаемые дети сохраняют тесные связи с родителями, будучи почтенными отцами и матерями семейств, что чревато серьезными конфликтами. Но если брачный партнер будет обладать сильными родительскими чертами, то брак может оказаться стабильным, хотя и "не безоблачным".

А. Личко, специалист в области подростковой психиатрии, выделяет несколько вариантов повышенной опеки: потворствующая гиперпротекция, доминирующая гиперпротекция, воспитание в духе повышенной моральной ответственности.

Потворствующая гиперпротекция - воспитание по типу "кумир семьи" - наиболее близка к той, о которой писал А. Адлер. Доминирующая гиперпротекция - подавление любых проявлений самостоятельной активности ребенка: все решения принимаются за него, его увлечения, его друзья принадлежат не ему, а его родителям. Это они выбрали, с кем должен дружить ребенок, какой кружок или спортивную секцию он должен посещать, какие книги он должен читать и какие кинофильмы смотреть, чем он должен восхищаться, а чем - пренебрегать. Естественно стремление родителей навязать своему ребенку и выбор брачного партнера...

Воспитание в духе повышенной моральной ответственности сопровождается постоянным напоминанием ребенку, что он растет в "приличной семье" и это накладывает на него определенные обязанности. Он не может шалить, резвиться, получать плохие оценки, так как это "бросает тень на отца" и т. п. Любовь к ребенку в такой семье - это не естественное чувство родителей. Ребенок должен своим примерным поведении и высокими достижениями заслужить любовь матери или отца. "А что ты сделал для того, чтобы я поцеловала тебя?" - своеобразный девиз подобного воспитания.

Иногда лозунгом является популярное изречение: "Не мы - так наши дети". Родители, не реализовавшие себя в жизни, постоянно напоминают ребенку, что уж он-то просто обязан занять в жизни ту позицию, которую мечтали занять они. "Я имела такие блестящие способности к математике, но не смогла учиться из-за тяжелого положения семьи, а ты..." Родителям и в голову не приходит, что их детские мечты и планы могут не совпадать с желаниями ребенка... "Чтоб сердце загорелось, чтоб каждому хотелось догнать и перегнать отцов..." Песня хороша, оптимистична, но смысл ее достаточно печален, поскольку жизнь детей рассматривается как бег наперегонки, при этом бежать нужно именно по той дорожке, что и твой отец. Чем ответственнее позиции, которые занимают родители, тем труднее ребенку. Сын или дочь знаменитого отца - роль не из легких.

Посмотри, как я стараюсь

Особенно травматичным оказывается именно требование "заслужить любовь". Обычно в семьях, где к ребенку предъявляются подобные требования, присутствует скрытое эмоциональное отвержение. В силу особенностей характера мать и отец не испытывают к ребенку нежных чувств и поэтому, как бы ни старался ребенок, он все равно не получает того эмоционального тепла, к которому стремится. В лучшем случае его формально хвалят (но голос родителя лишен теплоты), в худшем - заслуги ребенка обесцениваются: "Конечно, ты получил пятерку, но все равно Н. учится лучше тебя". В конечном итоге родители дают ребенку поручение не для того, чтобы ребенок его выполнил, а для того, чтобы он оставил их в покое. Постепенно поведение человека, воспитанного в подобном духе, приобретает специфические черты, которые Э. Берн называл игрой "Посмотри, как я стараюсь".

Играют в эту игру отнюдь не дети, а вполне взрослые люди, создавшие собственные семьи. Часто бывает так, что человек, выбирая себе жену, ищет в ней черты сходства с матерью, даже если его матери были присущи недостаток любви и избыток требовательности к нему.

Итак, гражданин Белов женился на гражданке Черновой. Вскоре он убедился, что молодая жена не балует его вниманием и заботой. В семье начинаются мелкие конфликты типа "несвежая рубашка" либо "невкусный обед". Конфликты эти отнюдь не улучшают моральную обстановку в семье Белова и не делают чувства Черновой более нежными. Естественным выходом из подобной ситуации было бы прекращение супружеских отношений либо вдумчивый анализ ситуации с помощью квалифицированного психотерапевта. Кстати, обычно выясняется, что в формировании данной ситуации не последнюю роль играет сексуальная неудовлетворенность жены. Но приученный к тому, что "любовь нужно заслужить", Белов идет привычным путем. Он устраивается на несколько работ, зарабатывает вдвое больше, чем его коллеги, полагая, что этим он улучшит атмосферу в семье. Но никакого улучшения нет. Квартира по-прежнему не убрана, а обед не приготовлен. Зарплата Белова, конечно, помогает Черновой вести хозяйство, но деньги - явно не то, что ей нужно. Раздражительность Белова между тем доходит до критической черты. Выражение лица мужа, поздно возвращающегося с работы, как бы говорит: "Посмотри, как я стараюсь, постарайся и ты". Белов получает законное оправдание своей раздражительности, ибо он устает на работе. Между тем никто не требует его длительного пребывания на работе, он сам выбирает стиль жизни, как морально приемлемую для него форму частичного ухода из дома.

Наиболее явно это прослеживается в случаях, когда муж устраивается на работу, требующую длительного пребывания в командировках (наладка). Образно говоря, наладка станков и приборов вместо налаживания эмоционально теплых супружеских отношений. Печальные судьбы многочисленных семей моряков, уходящих в длительные рейсы, объясняются не столько неспособностью их жен переносить длительное половое воздержание, сколько тем, что подлинной эмоциональной теплоты между супругами нет и муж играет в игру "Посмотри, как я стараюсь".

Нелишне сказать, что "усталость после работы" позволяет мужу, не уверенному в своих силах, уклониться от сексуальной близости, что вполне устраивает жену, которой эта близость удовольствия не доставляет... Э. Берн подчеркивает, что муж не является "жертвой" холодной и нерадивой жены: он полноправный участник конфликта. Ситуация, совершенно неприемлемая при взгляде "со стороны", на самом деле устраивает мужа, поскольку отвечает его не вполне осознанным психологическим потребностям, сохранившимся с детского возраста... Кто из нас, будучи обижен, в детстве не представлял себя тяжело заболевшим, а то и умершим, при этом "обидчики" раскаиваются, плачут, но поздно, поздно!

Наиболее драматичные варианты игры "Посмотри, как я стараюсь", по Э. Берну, всегда связаны с тяжелой болезнью, которую скрывает Белов, продолжая свой утомительный и бесполезный труд. Они могут завершиться самоубийством героя, тяжело заболевшего и обреченного на мучительную смерть... Действительно, сочетание повышенных производственных нагрузок и эмоционального дискомфорта в семье не способствуют хорошему состоянию здоровья...

Потрясенная Чернова читает предсмертную записку мужа, между строк которой просматривается все то же: "Посмотри, как я старался"... Этот упрек обращен не только мужем к жене, но и ребенком к матери.

Конфликт по наследству

Воспитание по типу безнадзорности характерно для семей с низкими социальным статусом и экономическим уровнем. Мать-одиночка, воспитывающая двух детей, стоит перед выбором: дать им эмоциональное тепло либо как-то накормить и одеть их. В данном случае имеет место приоритет материального обеспечения: "Сначала хлеб, а нравственность потом" (Б. Брехт). Обеспечить и то и другое мать-одиночка не в состоянии. Еще хуже, если отец и мать погрязли в собственных конфликтах и до детей им попросту нет дела. И совсем беда, если алкогольная тема в семье является ведущей, а то и единственной...

А. Адлер считает, что воспитанный в обстановке безнадзорности ребенок привыкает действовать на свой страх и риск, относится к окружающим, как к врагам, и для того, чтобы добиться своей цели, легко идет на обман и агрессию. Подобная установка делает будущую семейную жизнь ребенка заведомо неблагополучной. Ребенок, с раннего детства присутствующий при тяжелых семейных конфликтах, сопровождающихся иногда прямым насилием, утрачивает тот нравственный иммунитет, который предохраняет нас от неприкрытой агрессивности. А сочетание безнадзорности и жестокости в семье не столь редко...

Авторы данной работы многократно в качестве судебных экспертов - психиатра и психолога - изучали уголовные дела, связанные с теми семейными отношениями, которые выходили за рамки не только нравственных, но и уголовных законов. Часто речь шла о тяжелых преступлениях против личности, в которые были вовлечены и родители, и дети .. Ю. Мориц в одном из своих стихотворений пишет: "Чудный свет на всю судьбу проливает детство". К сожалению, свет, который проливает детство на судьбу человека, не всегда бывает чудным. Порой - это страшный свет. И далеко не всегда речь идет о прямом наследовании асоциальных и агрессивных форм поведения, в том числе и жестокости в семье. Иногда взаимосвязь более сложна.

Вообразим себе печальную и достаточно частую в наших условиях историю. Маленькая девочка растет в семье, в которой пьет отец. Пьет, как говорят, "тяжело". Приходит домой в состоянии алкогольного опьянения, озлобленный, да еще и дружков с собой приводит. Конечно, появление мужа и отца ожидается с одним лишь чувством - чувством страха. Когда придет сегодня, придет ли вообще? Трезвый или пьяный? А если придет пьяный, - будет ли только браниться или пустит в ход кулаки? Не один раз берет мать ребенка и уходит ночевать к соседям. Наконец, ситуация разрешается так, как она заканчивается обычно. То ли отца осуждают за хулиганство, то ли умирает он от алкоголизма, то ли другим образом исчезает из жизни семьи. Маленькая девочка между тем выросла, полюбила и вышла замуж. Естественно предположить, что она любит своего мужа и испытывает чувство счастья. Но все мы понимаем, что, кроме чувства счастья, она испытывает и иные чувства, главное из которых - страх. Это вполне конкретный страх того, что в ее судьбе повторятся те же самые беды и те же самые конфликты, что и в судьбе ее матери. Но даже если сама невеста (молодая жена) об этом не думает, то ее мать наверняка задумывается над судьбой своей дочери и дает ей советы, как строить семейную жизнь. Выражаясь языком Э. Берна, - сценарную программу. Какими могут быть эти советы?

Прежде всего - взять функции главенства в семье на себя, не давать мужу воли. Есть такое выражение "держать на коротком поводке", и именно оно и отражает суть поведения жены по отношению к мужу. Жене предписывается не давать мужу денег, требовать всю зарплату до копейки, категорически прервать его отношения с друзьями, не ходить на дни рождения и свои дни рождения тоже не праздновать. Ибо известно, что все праздники - "одна пьянка".

На минуту забудем о молодой жене и вспомним о муже. Велика ли вероятность, что он примет ту роль, которую ему предначертали жена и теща? Скорее всего он попытается оказать сопротивление. История знает два вида сопротивления: открытые военные действия и тайная партизанская война. Вероятнее всего на первых порах сопротивление будет тайным.

Экономическая независимость мужа будет базироваться на так называемых заначках. Он будет оставлять себе часть зарплаты (премии) и хранить эти деньги так, чтобы жена их не нашла. Что касается общения с друзьями, то и здесь муж найдет возможность встретиться с ними. Однако постарается, чтобы на этих встречах не присутствовала его жена и, более того, чтобы она не знала о том, что он продолжает прежние встречи.

И наконец, употребление спиртных напитков. Разумеется, муж будет периодически выпивать, но постарается это скрыть от жены. После того как выпьет, он некоторое время гуляет (и поэтому приходит домой позже) то ли пытается уничтожить запах спиртного с помощью какого-нибудь другого, принятого в известных кругах, средства. Короче говоря, он будет вести себя так, чтобы его не уличили в приеме алкоголя. Но это произойдет довольно скоро. Почему? Прежде всего потому, что к этому стремятся. Иногда бывает, что супругу сходят с рук куда худшие провинности, о которых знают все: и соседи, и родственники, и сотрудники по работе. Не знает только один человек - жена. Почему? Потому, что она не хочет знать об этом. Здесь же случай обратный: жена хочет знать о том, что муж обманывает ее, даже если обманывает в мелочах.

3. Фрейд писал о том, что страх - это подавляемое желание, и в данном случае страх перед тем, что муж окажется не тем человеком, на которого рассчитывала молодая жена, сочетается с желанием поймать мужа на неблаговидном поступке. Тот день, когда супруг будет уличен в утаивании части денег, в недозволенном времяпрепровождении среди друзей либо, что особенно страшно, в употреблении даже небольшой дозы спиртного, партизанская война перейдет в открытые военные действия. Между супругами возникнет скандал, в ходе которого, возможно, жена узнает, что супруг вовсе не обязан отдавать всю зарплату. Что его друзья - это его друзья. Что пить он имеет право, как любой человек, не страдающий алкоголизмом. И, вообще, он будет пить принципиально, для того чтобы доказать это своей жене.

Кроме того, жена может узнать, что ее финансовые права чрезвычайно ограничены, что она получит свои 25 % от его зарплаты, после того как родит ребенка. Осложнение отношений в семье выглядит подлинно катастрофически. Эти отношения портятся с каждым днем. Прежде всего муж продолжает выпивать, продолжает приходить домой еще позже. Каждый раз приход мужа домой сопровождается семейным конфликтом. Постепенно молодая жена убеждается в том, что именно то, против чего она боролась, именно то, чего она так боялась, сбывается. Что же произошло? Кто виноват?

Прежде всего обвинят жену, которая контролирует мужа сильнее, чем это следует, и беспричинно разговаривает с ним грубо, подозревая в нем алкоголика. Вспомнят добрым словом и тещу. Только в последнюю очередь, может быть, помянут отца, который своим агрессивным поведением и злоупотреблением спиртными напитками создал у маленькой дочери негативную установку против мужчин и против семейной жизни вообще.

Что показывает данная история? Она показывает, что конфликты могут "передаваться по наследству", они могут переходить из генетической семьи в семью собственную, передаваться из поколения в поколение. И неизвестно, может быть, главный виновник этого конфликта - отец - в свою очередь был жертвой конфликтного поведения своей жены, которая также унаследовала этот конфликт в прошлом поколении. Таков один из наиболее демонстративных примеров унаследованных конфликтов.

Приведем еще один.

Чужими руками

Этот пример не столь прост, однако он, на наш взгляд, необходим для того, чтобы продемонстрировать многомерность и сложность некоторых конфликтных ситуаций. Мужчина средних лет, отличающийся очень уравновешенным, спокойным, даже слегка меланхоличным характером, женится на женщине, которая является ему прямой противоположностью. Она взбалмошна, несдержанна, часто без достаточного повода агрессивна. Усиливает конфликтную ситуацию в семье то обстоятельство, что пожилая и больная мать мужа становится объектом постоянных нападок и довольно грубых претензий со стороны своей молодой невестки. Конфликтное поведение продолжается довольно долго. Обе женщины ведут скрытую борьбу, предметом и объектом которой является муж и сын, который, в свою очередь, как бы разрывается между двумя равно дорогими ему людьми.

В результате подробного психотерапевтического анализа сложившейся ситуации выясняется, что мать молодого человека давно и тяжело болеет. Он вынужден был помогать ей, ухаживать за ней, тем самым отказывая себе во многих детских и подростковых удовольствиях. Со временем у него сложился глухой бессознательный протест по отношению к матери из-за того, что она, как и большинство больных людей, была придирчива и часто несправедлива. Однако та любовь, и даже обожание, которое он с детства испытывал к ней, не позволили ему каким бы то ни было образом реализовать свое раздражение, а подчас и агрессивное отношение к матери. Лучшим средством для выражения его подавленных бессознательных агрессивных чувств явилась женитьба. Его молодая жена обладала всеми качествами, которые позволили ей выразить или, как говорят психологи, отреагировать на те чувства, которые так долго накапливались в душе у супруга. Более того, после свадьбы он помогал своей жене стать нападающей силой, часто не понимая того, сам провоцировал ее на грубый, агрессивный тон.

В данном конфликте можно обнаружить по меньшей мере два направления: явное поведение и скрытый мотив. Явное поведение обычно маскируется естественными, понятными или, как принято говорить, рациональными мотивами. При ближайшем рассмотрении все они сводятся к обычным претензиям, мелочным придиркам. Гораздо сложнее дело обстоит с неосознаваемой мотивировкой, которая собственно говоря, и служит пружиной, обеспечивающей энергией длительное время продолжающиеся конфликты. В виде такой пружины выступают неосознанные, подавленные, вытесненные переживания, которые формируются, как правило, в раннем детском возрасте. Осознаны и поняты без посторонней помощи они быть не могут. Затяжные, хронические конфликты могут быть успешно разрешены с помощью психолога, психотерапевта, опытного консультанта по вопросам семьи и брака, а иногда просто умудренного жизненным опытом рассудительного и доброжелательного человека. Главный же вывод, который может быть сделан из анализа подобных случаев, состоит в том, что энергия и даже содержание конфликтов во многом не зависят от партнеров, в этом конфликте участвующих. Как в первом, так и во втором случае сценарий конфликтного поведения был, по сути говоря, написан до того, как возникла супружеская пара. Хотя каждому из них не пришло бы в голову искать виновника агрессивного отношения друг к другу в своих родителях.

Тем не менее тщательный анализ и весь психологический опыт показывают, что, организуя новую семью, люди приходят в нее не с пустыми руками, а с достаточным багажом, в котором есть место и для деструктивных, агрессивных форм поведения. Но это всего лишь маскировка - камуфляж. Чтобы добраться до глубинных причин, необходим профессиональный опыт.

"Не бери у попа лошади, не бери у вдовы дочери", - гласит русская поговорка. Те, кто повторял ее, понимали, - девушка, не видевшая в доме мужчины, выросшая в семье, где всем заправляла женщина, будет претендовать на лидерство в своей семье... Не каждый муж в давние времена переносил такие претензии спокойно. Не все мирятся с подобными притязаниями и сегодня.

Английский богослов К.С. Льюис - сторонник жесткой патриархальной семьи. Он с некоторой осторожностью дает советы, поскольку сам не женат. Аргументы его таковы: любая женщина с неодобрением отнесется к чрезмерно авторитарной соседке или знакомой, а муж -"подкаблучник" неизбежно будет вызывать сочувствие, смешанное с презрением... Так ли это?

Ты убедишься

Вообразим себе мужа-тихоню, воспитанного в семье, где всем заправляла мать. Если молодой человек нашел себе волевую, авторитарную жену (а именно такую женщину он подсознательно ищет), семья будет стабильной, хотя и не очень спокойной, так как муж периодически будет вступать с женой в споры, в которых он обречен на поражение. Впрочем, он не собирается побеждать.

Часто идеологическим оформлением пассивности и уступчивости мужа является изречение "Ты сама убедишься, что я был прав". Фактически предоставляя поле деятельности жене, муж как бы оставляет за собой возможность "наказать" ее, напомнив ей об ошибке тогда, когда она сама ее осознает. Парадоксальная ситуация - муж вполне осознанно желает жене неудачи в ее начинаниях для того, чтобы добиться сомнительной чести - быть всегда правым и одновременно всегда уступающим... Иногда, когда жена реализует долговременную и заведомо тупиковую программу поведения ("диссертация", "загородный дом"), эмоциональная напряженность у мужа может достигнуть значительной интенсивности, но он не делает серьезных попыток изменить ситуацию. Роли в этом конфликте не фиксированы. С неменьшим успехом его может разыграть и жена, торжественно объявляющая мужу, что все было бы гораздо лучше, если бы он с самого начала прислушивался к ее мнению.

Если невеста выросла в семье патриархального типа и ждет от жениха способности принимать решения и распоряжаться ситуацией быстро и авторитарно, то в ближайшее время она будет разочарована. Возникает ситуация, в которой супруги напоминают двух людей, которые пропускают друг друга в дверь первым. Никто никуда не идет. Следуют бесконечные предложения пройти первым. В конечном итоге эта ситуация не устраивает женщину. Она справедливо упрекает мужчину в нерешительности и ищет себе иного партнера (конфликт "Тряпка").

Значительно более бурно проходит становление семьи, в которой жених воспитан в семье патриархального типа, а в семье невесты всем заправляет мать. Здесь медовый месяц посвящен не только более близкому знакомству брачных партнеров, но и борьбе за власть. И эта борьба разворачивается на всех фронтах. Любая обязанность становится предметом споров и выяснения отношений.

Свекровь, невестка и другие

Влияние родителей на молодую семью не ограничивается тем воспитанием, которое они дали ребенку в детстве и отрочестве. Родители, как правило, влияют на структуру молодой семьи в период ее становления, а иногда формируют ее на протяжении долгих лет. Экономическая ситуация в нашей стране сложилась так, что подлинную независимость от родителей молодая семья обретает далеко не сразу, иногда спустя 10-15 лет после ее формального образования, а экономические рычаги влияния достаточно мощные.

В повседневной жизни конфликты между зятем и тещей, свекровью и невесткой - это тема, которая звучит постоянно, то усиливаясь, то утихая, но никогда не исчезая. По-видимому, такая враждебность между поколениями имеет инстинктивные биологические корни. Об этом в свое время писал 3. Фрейд в книге "Тотем и табу", в которой он обращал внимание на то, что у многих примитивных народов (правильно было бы, конечно, эти культуры называть традиционными, как это делается ныне) имеется строжайшее табу на взаимоотношения между зятем и тещей, между свекровью и невесткой. Так, например, если теща приближается к зятю, он обязан сойти с дороги или отойти от нее не менее чем на три шага и повернуться к теще спиной. Точно так же должна вести себя теща. На некоторых островах Океании зять не может пройти по берегу океана вслед за тещей, пока прилив не смоет ее следы.

З.Фрейд считал, что в основе такого табу лежит инцестуозное кровосмесительное влечение тещи к зятю и наоборот.

Большее значение, на наш взгляд, имеют другие причины. Родители всегда привыкают к тому, что они распоряжаются своими детьми и дети принадлежат именно им. Переход сына во владение его жены и дочери во владение мужа - процесс, болезненность которого понятна даже по известной цитате из Библии: "Ибо оставит человек отца и мать свою, и прилепится к жене своей". Для того чтобы прилепиться к жене своей, необходимо в той или иной степени оставить отца и мать, и эта частичная разлука, разумеется, более тягостна для родителей, чем для детей.

В агрессивном поведении по отношению к новому члену семьи ведущую роль обычно исполняет женщина: свекровь или теща. Это стало традиционным. Heт, наверное, народа, у которого по этому поводу отсутствуют поговорки, прибаутки. Вспомним хорошо известное в народе растение, которое называется "тещин язык".

Попробуем разобраться, с чем же это связано. С одной стороны, необходимо учитывать, что женщине присуще в основном эмоциональное отношение к событиям. Женщина живет больше сердцем, чем головой, поэтому ей гораздо труднее смириться с тем, что у нее отнята часть самого дорогого. Не следует забывать, что для женщины в силу ее биологической, исторической, социальной роли семья всегда представляет наибольшее значение и смысл. Поэтому любые изменения, перестановки и особенно потери в семье являются чрезвычайно чувствительными, болезненными для нее и порождают сложный комплекс переживаний, среди которых враждебное отношение к тому, кто посягнул на семейный статус и благополучие, занимает достаточно много места.

Женщина традиционно связывается с понятием хранительницы очага. Она несет в себе консервативное, то есть сохраняющее, начало. (В слове "консервативное" не нужно искать отрицательного смысла. Его значение - сохранение). В силу того что человек, появившись на свет, не может автономно развиваться и действовать, первые годы он неминуемо должен проводить в семье, возле матери, и в этом, видимо, предначертанное природой существо женского поведения. Мы можем проследить то ревнивое отношение к любым посягательствам, которое несет в себе женщина, не соглашаясь примириться с какими бы то ни было серьезными перестановками, сложившимися в ее собственной семье.

Поэтому, когда появляется зять или невестка, то именно мать жены (мужа) оказывается самым строгим судьей, совершенно не желающим прощать даже самой малой ошибки и готовым, если нужно, пойти на обострение конфликта, ибо, как считают некоторые психологи, для многих женщин характерно подсознательное стремление к разрушению новой, возникшей семьи. Этими обстоятельствами объясняются те напряженные отношения, которые сплошь и рядом складываются между молодыми супругами и представительницами предшествующего поколения. Конкретные же формы и поводы для конфликтов могут быть самые разнообразные - от плохо вытертой перед тем, как войти в дом, обуви, до супружеской измены или разных взглядов на проблемы воспитания детей.

Напряженность отношений между поколениями отразилась в восточной пословице: "В раю пустуют два кресла: одно предназначено для хорошей свекрови, а второе для хорошей невестки". Хотя, как видно из вышеприведенного, конфликты с участием генетической семьи многообразны, они все-таки доступны классификации: ситуации, которые возникают с участием таких героев, как теща, зять, свекровь, невестка, достаточно типичны. Разберем несколько конкретных.

"Судебная комната". "Вызов по повестке"

Представим себе, что молодые находятся в наиболее благоприятных условиях. Они живут своим домом, достаточно обеспечены, ведут автономное хозяйство, то есть они свободны от всех тех классических рычагов, воздействие которых испытывает большинство семей сегодня. Но наступает день, и к ним в гости приходят родители. Жена накрывает на стол. Муж говорит ей: "Ты лучше перетерла бы тарелки, смотри, какие они у тебя". Жена, почувствовав подвох, отвечает ему приблизительно следующее: "Чем говорить о моих тарелках, лучше сказал бы, когда и в каком виде ты пришел вчера домой". "А когда я должен приходить домой, если в доме нет настоящей хозяйки? - спрашивает муж. - Мне действительно не хочется сюда приходить. Посмотри на эту паутину, посмотри, что творится здесь".

"А как я должна вести себя в доме, где муж не чувствует себя членом семьи, где он продолжает якшаться со всеми своими старыми знакомыми, часто выпивает и вообще не является мужем в полном смысле этого слова". Либо что-нибудь в этом роде, то есть между супругами возникает перепалка. Спецификой этой перепалки является то, что взаимные обвинения произносятся в присутствии родителей. От родителей в данном случа



Процесс профессионального самоопределения охватывает длительный период жизни человека — от появления зачатков профессиональных интересов и склонностей в детском возрасте до окончательного утверждения в избранной сфере профессиональной деятельности в годы зрелости. На протяжении этого периода происходит не только собственно профессиональное, но и социальное, а вместе с тем и жизненное самоопределение личности. В понятии самоопределения, которое получило широкое распространение в социологической литературе, подчеркнут тот важный момент понимания проблемы развития личности, который связан с ее самостоятельным выбором профессионального и жизненного пути. На это обращает внимание М. X. Титма, который видит в переходе от понятий «подготовка», «воспитание» к понятиям «включение» и «самоопределение» существенный сдвиг в ориентациях исследователей, сосредоточивающих анализ на активности самого субъекта в противовес рассмотрению его как пассивного объекта социального воздействия [1982, т. 1, 149]. Действительно, на личность воздействует столь широкий спектр различных, нередко противоположных по направленности факторов внешней среды, что только при условии активного освоения и осмысления всех этих влияний возможен выбор профессионального и жизненного пути, соответствующий потребностям и интересам личности. Самоопределение предполагает акцент на самодетерминации личности, в которой ключевую позицию занимает детерминация будущим — жизненными целями, планами и ориентациями. При такой постановке проблемы исследование жизненной перспективы оказывается важнейшим направлением в изучении многочисленных проблем профессионального самоопределения. Обращаясь к современному положению дел в области профессионального самоопределения молодежи, исследователи подчеркивают многомерность и многоступенчатость этого процесса, в котором выделяются несколько аспектов, связанных с задачами общества, которые оно выдвигает перед формирующейся личностью; с процессом формирования индивидуального стиля жизни, частью которого является профессиональная деятельность; с принятием решений, в которых должен быть установлен баланс личных предпочтений и склонностей и потребностей существующей системы разделения труда [Кон, 1980, 138]. Последний аспект является точкой пересечения социальных и психологических факторов профессионального самоопределения и представляет наиболее широкие возможности для эффективного решения самых острых проблем выбора молодежью профессии и жизненного пути. Об этом пишет В. А. Ядов, подчеркивая, что при исследовании самоопределения личности «особенно ощущается плодотворность междисциплинарного подхода к проблеме. В самом деле, работы социологов показывают нам, насколько велико значение в структуре ценностно-нормативного сознания и в определении жизненных путей индивидов общесоциальных и конкретных условий их жизнедеятельности. Но из этих работ мы почти ничего не узнаем о воздействии на этот процесс собственной активности индивидов. Исследования же психологов, наоборот, показывают, сколь велика роль индивидуально-психических особенностей в регуляции и саморегуляции поведения личности... Социальные условия принимаются в таких исследованиях либо за абстрактную «данность», либо они учитываются в очень конкретном описании экспериментальной ситуации» [1985, 72]. Исследование жизненной перспективы молодежи, находящейся на различных этапах профессионального самоопределения, открывает большие возможности реализации междисциплинарного подхода, поскольку в содержании жизненной перспективы сконцентрированы ценности и нормы социальной среды, в которой формируется личность. Каждому этапу профессионального самоопределения соответствуют определенная социальная ситуация, своя среда и атмосфера. В процессе профессионального становления личности выделяются четыре основные стадии: формирование профессиональных намерений; профессиональное обучение; профессиональная адаптация; частичная или полная реализация личности в профессиональном труде [Кудрявцев, Шегурова, 1983]. Ключевым моментом этого длительного процесса оказывается выбор профессии, отделяющий период неограниченных, но абстрактных возможностей профессиональной самореализации от реальной, но ограниченной перспективы профессиональной деятельности. Именно в этом смысле «самоопределение — одновременно и самоограничение» [Кон, 1984, 204]. На этой переломной фазе профессионального самоопределения, связанной непосредственно с выбором профессии, мы в дальнейшем и сосредоточим анализ, объектом которого станут юноши и девушки старших классов средней школы, для которых выбор профессии приобретает исключительно важное значение. Начало этой фазы совпадает с переходом от детства к юности, от среднего школьного возраста к старшему. Те школьники, которые после окончания 8-го класса поступают в профтехучилища и техникумы, уже в 14—15 лет в значительной мере определяют свой трудовой и жизненный путь. Для тех же, кто продолжает обучение в школе, ситуация выбора вновь обостряется к семнадцати годам. И хотя они получают определенную профессиональную подготовку в школе, острота ситуации не снимается, поскольку выбирать приходится из значительно большего числа возможных профессиональных путей, открывающихся перед человеком, получившим среднее образование. В этой ситуации общество и личность равно заинтересованы в том, чтобы процесс профессионального самоопределения не превратился в длительную серию «проб и ошибок», неудач и разочарований, материальных и моральных издержек. Но как избежать ошибок и трудностей, когда столь ответственное решение человек должен принять еще в школьные годы, практически не переступив ту грань, которая отделяет детство от зрелости, зависимость — от самостоятельности в решениях и поступках. Разумеется, определенное преимущество юношеского возраста как раз и состоит в том, что, быть может, наиболее важное решение в своей жизни человек должен принять, будучи свободным от груза сомнений, неизбежно сопутствующих пониманию всей сложности и ответственности предстоящего выбора. Если бы в 15—17 лет он полностью осознавал, насколько вся дальнейшая жизнь зависит от правильного выбора профессии, не исключено, что это было бы сопряжено с чрезмерным эмоциональным напряжением. Избыточная мотивация приводила бы к неопределенности, чреватой психологическим кризисом, нередко возникающим у людей зрелого возраста, когда им приходится принимать и менее ответственные жизненные решения. Оценивая ситуацию выбора профессии, следует учитывать тот существенный момент, что сам по себе выбор — это решение, затрагивающее лишь ближайшую жизненную перспективу школьника. Он может быть осуществлен как с учетом, так и без учета отдаленных последствий принятого решения. В последнем случае выбор профессии как достаточно конкретный жизненный план не будет опосредован отдаленными жизненными целями. А следовательно, как только этот план реализуется, вновь возникнет ситуация жизненной неопределенности, в которой юноша или девушка, избравшие ту или иную профессию, будут находиться в положении человека, обладающего весьма сложным и ценным «инструментом», но не представляющим себе, для чего он ему нужен и как с его помощью добиться жизненного успеха. Не случайно наиболее высокая доля неудовлетворенных профессией и предполагающих сменить ее наблюдается среди студентов первых курсов и молодых рабочих с минимальным стажем работы на производстве [Трубецкая, 1977, 96; Заславский и др., 1983, 133; Рубина, 1981, 114]. Отчасти в этом повинны и недостаточно высокий уровень преподавания в вузах, и сложившаяся на многих предприятиях практика использования молодых работников не в соответствии с их уровнем образования и квалификации, о чем свидетельствуют социологические исследования [Рыбаков, Синюк, 1983, 106; Горюнов, Каширин, 1985, 108; Рындя, 1983, 93]. Однако нельзя забывать, что даже идеальные условия подготовки и использования работников не решат проблему случайного выбора профессии, который связан прежде всего с необдуманным решением самого человека. Слишком часто фактором выбора профессии становится «случай» — близость работы к дому, пример товарища, уверенного в правильности единственного выбора, настоятельные рекомендации родителей, имеющих возможность помочь овладеть определенной профессией, возможность получить жилье или прописку в городе и т. п. Так, по данным Аитова, 52% рабочих считали, что к выбору профессии их привели случайные обстоятельства [1981, 30]. Следовательно, необходимо, чтобы при выборе профессии молодой человек исходил не только из ближайшей перспективы, но обязательно согласовывал ее с отдаленными жизненными целями, которые могли бы быть реализованы благодаря труду в избранной сфере профессиональной деятельности. В связи с этим в дальнейшем мы акцентируем внимание на проблеме согласования ближайшей и отдаленной жизненной перспективы, профессиональных планов и жизненных целей в различных сферах социальной жизнедеятельности. Достаточно серьезные трудности возникают в ситуации выбора профессии и в связи с тем обстоятельством, что вся система профессиональной пропаганды в социалистическом обществе сосредоточивает свои усилия на демонстрации неограниченных возможностей каждого человека в поиске своего трудового и жизненного пути. Сам по себе лозунг — все пути открыты для молодежи — имеет исключительную привлекательность для большинства молодых людей. Он является существенным достоянием нашего общества и способствует развитию личности, совершенствованию общественных отношений. Но это вовсе не значит, что за ним должны скрываться реальные проблемы и трудности, связанные с выбором профессии конкретными людьми. И здесь вряд ли помогут известные оговорки относительно необходимости соответствия избранной профессии способностям и склонностям человека, а также потребностям народного хозяйства в специалистах определенного профиля. И если с помощью отдельных тестов, разработанных для весьма ограниченного круга профессий, требующих узкоспециализированных способностей, еще можно осуществить профотбор, то профориентация, имеющая по сути своей лишь консультативный характер, вряд ли будет иметь серьезный успех, если в ее процессе не станет нормой оценка личности, ее отношения к перспективе овладения данной профессией в свете той актуальной жизненной ситуации, в которой она находится. Так, исследования социологов обнаруживают прямую зависимость между успеваемостью учащихся в школе и их последующими успехами в профессиональной подготовке и трудовой деятельности [Катульский и др., 1978, 92; Шванда, 1980, 99]. Следовательно, профессиональные и жизненные притязания молодой человек должен непременно согласовывать с тем, как он относится к учебной деятельности. Эти притязания следует соотносить и с тем, что В. С. Магун называет «ресурсами человека» [1983], поскольку нередко сравнительно способный и добросовестный человек выбирает для себя чрезмерно ответственную сферу деятельности, за скромные успехи в которой ему приходится платить слишком дорогую цену, поскольку ни по психологическому складу, ни по физическому состоянию он для этой деятельности не подходит. Выбирая профессию, молодой человек должен знать не только азбучную истину, что перед ним открыты все дороги, но и другую, заключающуюся в том, что «налегке в трудный путь отправляться нельзя». Даже высокие жизненные цели, если они не подкреплены накопленным в прошлом и настоящем багажом, вряд ли послужат эффективной самореализации личности. Поэтому в качестве одной из задач исследования проблемы формирования жизненной перспективы в процессе профессионального самоопределения мы рассмотрим соотношение актуальной жизненной ситуации и жизненных целей молодежи, составляющих ядро ее отдаленной жизненной перспективы. Чтобы понять, насколько непроста ситуация выбора профессии для молодежи, стоит попытаться представить себе все существующие профессии, которых в настоящее время в мире насчитывается около 50 тыс. [Чередниченко, Шубкин, 1985, 64]. Словарь профессий в СССР в 1939 г. насчитывал около 19 тыс. профессий, а сейчас в нем свыше 40 тыс. наименований [Подмарков, 1982; 36]. Выбрать из десятков тысяч профессий одну и при этом не ошибиться — на такой риск, пожалуй, можно отважиться только в юные годы, когда ошибку еще можно исправить, связав свои надежды с новой профессией. Известно, что профессиональная мобильность наиболее высока именно на первых этапах трудовой деятельности. Определенный уровень профессиональной мобильности необходим хотя бы потому, что значительная часть молодежи начинает работу с неквалифицированного или малоквалифицированного труда [Трудящаяся молодежь, 1984, 100]. В дальнейшем большинство из них осваивают профессии, требующие более высокой общеобразовательной и профессиональной подготовки. Но изрядная доля мобильности в профессиональном мире наблюдается в том случае, когда юноши и девушки, получившие длительную и дорогостоящую для государства профессиональную подготовку, уже в процессе трудовой деятельности обнаруживают, что профессия им не нравится, не соответствует жизненным устремлениям. Социологические исследования показывают, что учащиеся старших классов имеют очень поверхностное представление даже о тех немногочисленных профессиях, которые они знают [йовайша, 1983, 61]. И вряд ли они повинны в сложившейся ситуации, если до сих пор еще не разработаны научные основы описания профессий, которые могли бы являться действенным инструментом профориентации. В настоящее время предпринимаются попытки выделения типов профессий, а также составления кратких профессиограмм, имеющих единую структуру и специализированную профинформационную направленность [Климов, 1980; Атутов, Климов, 1984]. Предположим, что подобная работа будет успешно завершена, и центры профориентации получат, наконец, необходимые информационные материалы по различным типам и видам профессиональной деятельности. С профинформационной точки зрения это будет определенным продвижением вперед, поскольку появится возможность последовательного ознакомления учащихся с миром профессий. Однако для решения задач профориентации этого явно недостаточно, потому что профессиональная информация опирается на потребность и интерес человека к новым знаниям о профессиях, тогда как профессиональная ориентация должна находить опору в ориентациях человека на профессиональные и жизненные ценности. Старший школьный возраст — это период формирования ценностных ориентации человека, которые в дальнейшем будут определять его отношение к профессиональной и другим сферам деятельности. Среди этих ориентации выделяются одна или несколько наиболее значимых для личности, определяющих главные направления жизненного пути. И если выбор профессии не соотносится с этими ориентациями, то он, вероятнее всего, окажется неудачным. Поэтому в описаниях профессий наряду с информацией об условиях и содержании труда, о качествах, требуемых от работника, и другими характеристиками профессии, необходимо выделить специальный раздел, посвященный ценностно-ориентационному аспекту данной профессии, что, по сути, и будет непосредственным профориентационным воздействием. Различные профессии могут в разной степени способствовать реализации тех или иных ценностных ориентации личности. К примеру, у значительной части юношей одной из доминирующих ценностей является физическая самореализация, проявление силы, ловкости и других качеств, требуемых профессиями преимущественно физического труда. Но в силу сложившихся стереотипов общественного мнения они выбирают профессии высококвалифицированного умственного труда, хотя ориентация на образование, на постоянное получение и обновление знаний у них отнюдь не доминирует. Именно этот момент и должен учитываться в описаниях многих рабочих профессий, привлекательность которых в первую очередь обусловлена возможностью реализовать свою силу и практический интеллект, получить навыки и умения, которые могут понадобиться не только на работе, но и в быту, в семейной жизни. Выход профориентации за пределы непосредственно профессиональной деятельности может стать существенным фактором всесторонне продуманного решения о выборе будущей профессии, соотнесенного не только с профессиональными, но и другими жизненными ценностями. Молодой человек должен знать, какие перспективы открывает профессия в значимых для него сферах жизни. Чтобы подобные сведения имели под собой достаточно прочный научный фундамент, необходимы специальные исследования типичных жизненных путей представителей конкретных профессий. Тогда каждая профессия могла бы быть представлена с точки зрения жизненной перспективы личности, в которой должны находить место и возможные достижения, и возможные трудности в реализации определенных ценностных ориентации. В профессиональной информации и пропаганде не принято говорить о трудностях и проблемах, которые могут ожидать человека, избравшего ту или иную профессию. По-видимому, здесь срабатывает принцип рекламы, который накладывает запрет на недостатки и целиком сосредоточен на достоинствах того, что необходимо сбыть в данный момент. Однако профессия — не совсем тот «предмет», с которым, как правило, имеет дело реклама. Даже если на какое-то время привлечь молодого человека к профессии, акцентируя его внимание только на достоинствах ее выбора, то в дальнейшем его неподготовленность к возможным трудностям может только усугубить ситуацию недостаточно взвешенного и продуманного выбора. С этим, собственно, и приходится сталкиваться непосредственно на производстве, когда около половины молодых рабочих в промышленности меняют профессию в течение первых 3—4 лет работы [Блинов, 1982, 14].Учитывая это, в профессиональной пропаганде необходимо подчеркивать не только «романтику» профессии, ее общественное значение и благоприятные перспективы. Молодежь должна ясно осознавать и преимущества, и трудности, связанные с выбором профессии, и на основании объективной информации принимать продуманное решение, от которого зависит вся дальнейшая жизнь. В этом случае профессиональная деятельность будет представлена как сложная, в ряде моментов противоречивая сфера самореализации личности, поскольку многие сами по себе положительные ценности, которые молодой человек предполагает реализовать во внепроизводственной деятельности, могут вступить в противоречие с требованиями профессии. Например, человеку, предполагающему иметь избыток свободного времени для досуга, вряд ли удастся совместить это стремление с успешной работой по профессии, требующей ненормированного рабочего времени, а высокие требования к материальным условиям жизни несовместимы с реальной заработной платой служащего неспециалиста. В этом плане определенные преимущества имеют многие рабочие профессии, избрав которые юноши и девушки с выраженными ориентациями на ценности быта, досуга и материального потребления, могли бы успешно совмещать их реализацию с продуктивной профессиональной деятельностью. Для реализации ценностно-ориентационного подхода к профессиональной информации и пропаганде необходимо исследование особенностей формирования ценностных ориентации молодежи в период профессионального самоопределения. Социологические исследования, проведенные в различных регионах страны за последние два десятилетия, содержат богатый материал для выделения ценностных ориентации, наиболее тесно связанных с профессиональными устремлениями различных категорий молодежи [Человек ..., 1967; Шубкин, 1970; Титма, 1975; 1982; Аза и др., 1978; Ручка, 1976; Высшая школа ..., 1978; Черноволенко и др., 1979; Рубина, 1981; Матусевич, Оссовский, 1982; Алексеева, 1983; Матулёнис, 1983; Чередниченко, Шубкин, 1985; Оссовский, 1985]. Однако в этой области исследований остается ряд аспектов, требующих специального изучения. На наш взгляд, это прежде всего связь структуры и содержания ценностных ориентации с другими компонентами жизненной перспективы молодежи — жизненными целями и планами. В предыдущей главе подчеркивалось, что противоречивость, несогласованность доминирующих ценностных ориентации может быть фактором, создающим неопределенность решений и действий в различных сферах жизни, в том числе и в профессиональной. Поэтому среди задач исследования жизненной и профессиональной перспективы молодежи мы выделили в качестве одной из основных — изучение роли различных типов ценностно-ориентационных структур сознания молодежи в формировании ее профессиональных намерений и жизненных целей. Трудности, связанные с ситуацией выбора профессии, порождают и ряд проблем, которые имеют большое социальное значение, требуют пристального внимания ученых и практических работников, занимающихся решением вопросов профессиональной ориентации молодежи. Среди этих проблем наиболее значительный общественный резонанс получила проблема несоответствия профессиональных и образовательных планов школьников, ориентировавшихся преимущественно на профессии, требующие высококвалифицированного умственного труда, и потребностями народного хозяйства, в профессиональной структуре которого удельный вес этих профессий отнюдь не соответствовал запросам молодежи. Проблема эта давняя, наиболее остро она проявилась в шестидесятые годы, когда подавляющее большинство выпускников школы были ориентированы на поступление в вузы. В 70-е — начале 80-х гг. произошел определенный сдвиг в структуре профессиональных планов молодежи; ориентация на поступление в вузы снизилась в 1,5 раза, а на поступление в ПТУ и средние специальные учебные заведения повысилась в несколько раз [Костюк и др., 1980, 147—148]. Эта тенденция наблюдается в большинстве регионов страны, хотя и в настоящее время ориентация на высшее образование остается весьма высокой. Например, в Москве в 1981 г. 81,3 % выпускников средней школы намеревались поступать в вузы [Руткевич, 1984, 25]. В других городах, и особенно в сельской местности, доля планирующих поступать в вуз несколько ниже. Но суть проблемы состоит все же не в образовательных планах. Некоторый их отрыв от реальных возможностей поступления в вузы необходим, что подчеркивается в работах социологов [Чередниченко, Шубкин, 1985, 139]. Но при этом молодежь должна отдавать себе отчет в том, что существует большая вероятность нереализованности этих планов, а значит, необходимы альтернативные решения, связанные с необходимостью устройства на работу. Даже в Москве и Ленинграде, где существуют наиболее благоприятные условия для поступления в вузы самого различного профиля, в 1980 г. не поступили на стационарные отделения вузов соответственно 31% и 47% выпускников, планировавших учиться в вузе [Новиков, Фетисов, 1984, 134; Школа ..., 1982, 52]. В результате этого среди выпускников школы, которые стали рабочими московских предприятий, 3/4 составили не поступившие в вузы [Новиков, Фетисов, 1984, 134]. Следовательно, значительная часть выпускников средних школ поступает на работу вопреки ранее сформированным профессиональным ориентациям, находясь в ситуации стресса, связанного с нереализованностью ближайших жизненных планов. Выбор профессии и места работы при этом оказывается, как правило, случайным, в результате чего усложняется процесс трудовой адаптации, возрастает текучесть кадров, снижается дисциплина труда работников данной категории. Одна из причин этого — фиксируемая в исследованиях одновариантность жизненных планов выпускников средней школы, не предусматривающих возможные пути профессионального самоопределения в случае неудачи при поступлении в вуз [Заславский и др., 1983, 132]. Характерными особенностями профессиональных планов старшеклассников психологи считают «ситуативность» и «жесткость» [Мкртчян, Чирикова, 1985, 94]. Это означает, что у значительной части старшеклассников при однозначном выборе профессии — весьма неопределенное представление о его сравнительно отдаленных последствиях. Таким образом, проблема несоответствия профессиональных намерений старшеклассников реальной профессиональной структуре могла бы быть вполне успешно разрешена, если бы ориентация на высшее образование не была безусловной доминирующей ценностью, а рассматривалась самими школьниками как одна из возможных линий профессиональной деятельности наряду с другими возможностями, предоставляемыми профессиями, не требующими высшего образования. И здесь решение вопроса упирается в проблему формирования жизненной перспективы. Одно дело, если с конкретной профессией, обязательно предусматривающей высшее образование, связаны основные жизненные ценности и цели человека, тогда совершенно оправданно его стремление во что бы то ни стало поступить в вуз по конкретной специальности. И совсем другое дело, когда высшее образование — самоцель, дань стереотипам, прочно утвердившимся в общественном сознании. Тогда ближайшие жизненные планы, даже если они реализуются, вступят в неминуемое противоречие с долговременными жизненными целями и ценностными ориентациями. Уровень образования обязывает ко многому, в первую очередь к более сложным и ответственным профессиональным обязанностям, наконец, просто к поддержанию определенного культурного образца, ожидаемого окружающими от человека, имеющего высшее образование. Не случайно, по данным социологического исследования, «оценка удовлетворенности своим сегодняшним положением у тех, кто делал попытку поступить в вуз, но сорвался и стал работать, не ниже, а выше, чем оценка у поступивших или окончивших вузы» [Чередниченко, Шубкин, 1985, 147]. Вполне правомерно предположить в данном случае, что неудовлетворенность людей, реализовавших первоначальные образовательные планы, объясняется тем, что эти планы были изначально оторваны от истинных жизненных ценностей, нереализованность которых и приводит к низкой оценке своего положения в период профессиональной деятельности. В этом и состоит опасность формирования жизненной перспективы по стереотипам, без учета индивидуальных ценностей и долговременных жизненных целей. Принцип — «то, что хорошо для всех, хорошо и для меня» — создает ложные ориентиры профессионального и жизненного самоопределения. Позднее человек на собственном опыте убеждается в его ошибочности, но происходит это уже после того, как выбор профессии осуществлен и слишком дорогую цену приходится платить и личности, и обществу за исправление подобных ошибок. Это осознают и сами юноши и девушки, окончившие школу и поступившие в вузы. Так, студенты-первокурсники, отвечая на вопрос о том, что могла бы школа дополнительно дать учащимся для подготовки к самостоятельной жизни, прежде всего выделили умение составлять реальные жизненные планы [Шумилин, 1982, 74]. Отсутствие данного качества у старшеклассников наглядно проявляется в ситуации выбора профессии. Почти 2/3 восьмиклассников и более половины десятиклассников незадолго до окончания школы не имеют достаточно конкретных профессиональных планов, о чем свидетельствуют социологические исследования, проведенные в Киеве в конце 70-х — середине 80-х гг. [Матусевич, Оссовский, 1982, 69; Головаха, 1986, 23]. Часть из них вообще не выбрала профессию, остальные называли круг интересующих их профессий или профиль учебного заведения, однако не могли определить одну конкретную профессию, отделение или факультет того учебного заведения, в котором они рассчитывают получить данную профессию. Может быть, старшеклассники потому и не торопятся окончательно определить свой выбор, что для этого им не хватает информации о том, как та или иная профессия может быть связана с их долговременными ориентациями и жизненными целями? В этом плане показательным является письмо, опубликованное на страницах газеты «Комсомольское знамя» [1985, 14 июля]: «Я заканчиваю восьмой класс. Куда пойти после школы? Некоторые наши мальчишки давно выбрали себе профессию: один — плиточника-мозаичника, другой — и вовсе столяра. Но это не для меня. У меня есть два условия: первое — чтобы работа была интересной, второе — чтобы она была высокооплачиваемой, не менее трехсот рублей в месяц. Только не подумайте, что для меня главное — деньги. Напротив, я очень люблю читать книги, люблю современную музыку, интересуюсь спортом, искусством. Кроме того, мечтаю путешествовать и каждый год отдыхать на море ... Я вовсе не стремлюсь к «легким» заработкам. Готов вкладывать в работу всю свою душу, все силы. Только подскажите подходящую профессию. Слышал, что это специальность автослесаря. Так ли это?»Проблемы, поднятые в письме, типичны для последних лет, в чем нам пришлось убедиться при проведении исследований в 1983—1985 гг., в которых участвовало около 2 тыс. старшеклассников Киева и Киевской области. В данном конкретном случае у школьника выражены две ценностные доминанты: интересная работа и высокий заработок. Эти ценностные ориентации являются вполне согласованными и могут быть параллельно реализованы во многих видах профессиональной деятельности. Типичен и источник знаний о соответствующей профессии: «где-то слышал». Восьмиклассник осознает, что этого явно недостаточно для принятия решения, связанного с отдаленной жизненной перспективой, и обращается в газету за помощью, поскольку получить соответствующую информацию на месте не может. А принимать непродуманное решение, полагаться только на пример товарищей или на благие советы и пожелания взрослых не хочет. Почему мы считаем, что подобная ситуация типична именно для современного старшеклассника? Прежде всего потому, что рост материального благосостояния и духовного потенциала нашего общества порождает соответственно и рост притязаний молодежи, отражающихся в более высоких, чем ранее, требованиях к профессии. Разносторонние интересы требуют и соответствующего уровня содержания труда и заработной платы. Как это отражается на отношении к профессиям? Чтобы ответить на этот вопрос, обратимся к данным социологических исследований по проблеме престижа и привлекательности профессий для старшеклассников. Исследования киевских социологов, проведенные в 1971 г., а затем повторенные в 1975 и 1981 гг., обнаружили, что за 10 лет произошло некоторое снижение привлекательности для выпускников средней школы значительного числа массовых рабочих и инженерных профессий [Чорноволенко и др., 1983]. В меньшей мере эта тенденция отразилась на оценках престижа профессий. А по данным исследований, проведенных в Новосибирской области за 20 лет (с 1963 по 1983 г.), престиж некоторых рабочих профессий даже несколько повысился [Чередниченко, Шубкин, 1985, 62]; хотя и в этом исследовании зафиксировано снижение престижа таких массовых рабочих профессий, как токарь, строитель-монтажник, ткач, прядильщик. Однако престиж, хотя он и достаточно тесно связан с привлекательностью, все же остается не более чем отражением в сознании молодежи определенных стереотипов общественного сознания, по которым не всегда удается адекватно судить о профессиональных склонностях молодежи. Привлекательность же профессии — это уже «выбор профессии в прожективной ситуации: как примеривание профессии на себя, как принципиальное и абстрактное согласие приобрести данную профессию» [Черноволенко и др., 1979, 47]. Поэтому снижение оценок привлекательности профессий — это весьма существенный показатель отношения молодежи к возможности ее реального выбора, а значит, с выбором многих массовых профессий сферы производства связана не очень благоприятная тенденция. Попутно заметим, что в новосибирском исследовании зафиксировано заметное повышение престижа, а в киевском — престижа и привлекательности группы профессий торговли и сферы обслуживания. Как оценить эти противоположные тенденции с точки зрения особенностей профессионального самоопределения старшеклассников? На наш взгляд, для этого необходимо возвратиться к проблеме соотношения представлений молодежи о роли профессии в их будущей жизни. Современная молодежь, в отличие от предшествующих поколений, значительно большее значение придает условиям жизни, что вполне объяснимо, учитывая возросший уровень благосостояния и комфорта. И в будущем многие юноши и девушки предполагают иметь столь же, если не более благоприятные условия жизни. С этими же мерками они подходят и к профессии. Так, по данным В. Г. Немировского, в мотивах выбора профессии непосредственно проявляется образ желаемого будущего, который особенно тесно связан с такими мотивами, как «возможность получения отдельной квартиры», «высокий заработок», «возможность приобретения дефицитных товаров, услуг» [1984, 89]. Еще более весомым, чем высокий заработок, фактором выбора работы становится в последнее время мотив, связанный с оценкой условий труда [Миловидов, 1983, 40]. Вместе с тем большое значение старшеклассники придают содержанию труда, возможности реализовать в профессиональной деятельности свои интеллектуальные и физические возможности. Высока роль при выборе профессии и ряда моральных, социальных и эстетических мотивов [Павлютенков, 1980, 27—29]. Если попытаться охарактеризовать все то, что современный старшеклассник связывает с выбором профессии, то речь должна идти о человеке с весьма разносторонними потребностями и интересами. Однако эта разносторонность пока еще во многом иллюзорна, она не испытана реальными жизненными трудностями и проблемами, только преодолев которые человек может твердо определить, какие из его запросов имеют под собой прочную основу, а от каких следует отказаться, чтобы в погоне за всем не утратить главное в жизни, наиболее ценное. Вот почему многие массовые профессии утрачивают свой авторитет в глазах молодежи, которой кажется, что слишком малого в жизни добились те знакомые им люди, которые в свое время избрали эти профессии. Сейчас уже никого не удивишь высшим образованием или относительно высоким заработком, поскольку критерии жизненного успеха резко возросли. К сожалению, среди них появились и такие, которые отражают оборотную сторону роста материального благосостояния в условиях, когда еще сохраняется дефицит на некоторые товары и услуги. В сознании части молодежи такого рода критерии жизненного благополучия приобретают доминирующее значение, поскольку открывают возможность приобщения к «престижной» категории людей, имеющих доступ к модным, дефицитным вещам и дорогостоящим развлечениям. С этим, на наш взгляд, и связан ощутимый рост престижа и привлекательности профессий торговли и сферы обслуживания, с которыми может быть связана хоть и иллюзорная, но «заманчивая» перспектива приобретений и успехов. Расширение круга интересов личности во внепрофессиональной сфере жизни соответственно сказывается и на удельном весе профессиональных интересов. Чтобы он не уменьшался, необходимо постоянно расширять горизонты профессиональной перспективы, теснее увязывать ее компоненты с жизненной перспективой личности в целом. Разумеется, выбор профессии в значительной степени определяется социальными факторами, воздействием макро- и микросреды, в которой формируется личность. Влияние этих факторов на профессиональное самоопределение молодежи рассматривалось в многочисленных социологических исследованиях. В них раскрывается роль семьи, школы, сверстников, средств массовой информации и других общественных институтов на формирование молодежи, находящейся на различных этапах профессионального самоопределения. Обращаясь к анализу факторов внешней среды, нельзя упускать из виду, что речь в конечном счете идет именно о самоопределении — о процессе, в котором человек сам определяет свою профессию и дальнейший трудовой и жизненный путь. Внешние воздействия только тогда могут стать действенным средством целенаправленного формирования личности в нужном для общества направлении, когда они согласуются с внутренними детерминантами поведения. С точки зрения выбора профессии важнейшей детерминантой выступает, как мы пы


Одной из основных проблем, характерных для психологических исследований, проводимых в русле теории Л.С. Выготского, является проблема опосредствования и роли средств в психическом развитии ребенка. Для психологов развития, работающих в данной парадигме, центральным остается вопрос о генезисе опосредствования, ступенях становления детского сознания. При этом существуют два основных подхода к развитию опосредствования. В рамках первого подхода, более характерного для отечественной психологии, развитие опосредствования рассматривается как становление знаковой функции, а вхождение ребенка в культуру заключается в основном в освоении им способов действия со знаками. Подобный подход разрабатывался в исследованиях А.В. Запорожца, Л.А. Венгера, В.В. Давыдова,Н.Н. Поддьякова, Н.Г. Салминой и других авторов. Если в работах самого Л.С. Выготского рассматривался генезис становления понятия как основного вида знака, то в более поздних исследованиях были показаны возможности освоения детьми не только понятийных, но и наглядных (таких, как сенсорные эталоны, наглядные модели, символы и др.) средств, что наиболее характерно для детей дошкольного возраста. Таким образом, в центре данного подхода находится проблема генезиса собственно опосредствования. Во втором подходе делается попытка рассмотреть проблему культурного опосредствования более широко и проанализировать в качестве средства развития саму культурную "рамку", внутри которой находится ребенок (Ж. Карпей, М. Коул, Б. ван Урс и другие). В исследованиях данного направления делается акцент на передаче взрослыми существующих в культуре способов поведения, на роли взаимодействия взрослых и детей в процессе детского развития, т.е. в данном подходе центральным становится вопрос о механизме культурного опосредствования и о регулирующей15функции сознания в основном с его содержательной стороны.Внутри первого подхода особенно широко представлен цикл исследований, направленных на изучение роли знака как средства решения познавательных задач (ряд исследований А.В. Запорожца, Л.А. Венгера, В.В. Давыдова, Н.Н. Поддьякова, Н.Г. Салминой). В этих работах были проанализированы пути освоения детьми различных видов знаковых средств, их место в умственном развитии ребенка, возможности повышения уровня умственного развития за счет освоения детьми действий со знаками. Однако, по Л.С. Выготскому, развитие опосредствования с необходимостью предполагает развитие способов регуляции поведения, развитие произвольности и осознанности. Исследования же по развитию детской осознанности и произвольности поведения (работы В.В. Давыдова, Е.Е. Кравцовой, Е.О. Смирновой и других) занимают особое, самостоятельное место; при этом проблема единства генезиса опосредствования в связи с генезисом саморегуляции стоит достаточно остро. При рассмотрении этой проблемы возникает вопрос о единстве аффекта и интеллекта, о переживании как основной единице психического развития ребенка. К решению данной проблемы в процессе анализа психического развития ребенка-дошкольника подходил А.В. Запорожец. С одной стороны, под его руководством был проведен цикл работ по изучению развития форм опосредствования у дошкольника, а с другой стороны, им рассматривалось развитие эмоциональной регуляции поведения ребенка. А.В. Запорожец писал о возникновении особых "синтетических эмоционально-гностических комплексов типа аффективных образов, моделирующих смысл определенных ситуаций для субъекта и начинающих регулировать динамическую сторону поведения ребенка уже на относительно ранних стадиях его развития" [11; 258]. А.В. Запорожец подчеркивал, что если развитие интеллекта, как показал Ж. Пиаже, действительно заключается в развитии объективации, то эмоциональные процессы носят всегда центрированный, субъективный характер, направленный на решение смысловых задач. В процессе решения подобных задач у ребенка складываются особые формы ориентировки - эмоциональное воображение как "своеобразная функциональная система, в которой органически сочетаются как собственно аффективные, так и особые познавательные процессы. Развиваясь в этой системе, эмоции интеллектуализируются, становятся умными, обобщенными, предвосхищающими, а процессы познавательные, функционируя в данной системе, приобретают аффективный характер и начинают выполнять особую роль смыслоразличения и смыслообразования" [12; 270]. Таким образом, условно можно выделить два класса задач. Это задачи на поиск объективных связей, значения ситуации и задачи на проявление субъективного отношения к ситуации, на поиск ее смысла. В задачах "на значение" наиболее важным является выделение объективных характеристик реальности, в задачах "на смысл" особую значимость приобретает выявление своего отношения к реальности. Естественно, что в едином процессе развития детского сознания эти линии сплетаются в целостную смену структур опосредствования (В.П. Зинченко). Однако каждый класс задач имеет свою преимущественную структуру опосредствования, освоение которой и происходит при 16их решении, т.е. пониманию целостного развития опосредствования может способствовать анализ генезиса каждой из опосредствующих систем. Подобный анализ может помочь рассмотреть несколько по-иному и проблему связи развития опосредствования и развития произвольности, саморегуляции у ребенка.Как правило, анализ возможностей саморегуляции рассматривался путем изучения возможностей ребенка подчинять свое поведение заданному правилу. Однако совершенно очевидно, что в реальной жизни ребенок не только направляет свое поведение в соответствии с заданной нормой, но и сам может конструировать эту норму саморегуляции на основе "эмоционально-гностических комплексов", которые являются особой формой ориентировки в действительности, т.е. в регуляции поведения можно выделить две стороны: конституирование нормы и следование ей в реальном поведении. В данной работе мы ставим акцент именно на возможности создания некоторого правила действования самим ребенком. При этом часть задач прямо являются задачами "на значение" (конструирование по образцу, ориентировка в пространстве и др.), а часть - "на смысл" (изобразительная деятельность, литературно-художественное творчество и т.п.). В реальной же деятельности ребенка эти задачи могут сосуществовать и ребенок может выделять преимущественно одну из них в зависимости от тех подзадач, которые перед ним возникают, и от тех способов ориентировки ("эмоционально-гностических"), которыми он владеет. Более того, если рассматривать развитие ребенка внутри целостной культурной "рамки", то можно в каждой такой рамке обнаружить две данные системы. Можно полагать, что и любая культурная форма содержит основные способы действия двух подобных структур. Основываясь на уже сделанной попытке с этой точки зрения проанализировать "карнавальную культуру" [9] мы рассмотрим возможные этапы становления способов опосредствования как потенциальных способов регуляции поведения ребенка. На основе имеющихся многочисленных исследований (Л.А. Венгер, А.В. Запорожец, Н.Н. Поддьяков, Н.Е. Веракса, О.М. Дьяченко) можно построить следующую схему развития опосредствования у ребенка. Рис. Обозначения: X1 — свойство, X2 — композиция, X3 — метафора; Y1 — эталон, Y2 — модель, Y3 — слово; Z1 — отдельный признак объекта, Z2 — структура объекта, Z3 — скрытые свойства объекта. На рисунке представлены три основных этапа в развитии опосредствования, которые ребенок проходит на протяжении дошкольного детства. На оси Z представлены те характеристики реальности, на которые в основном ориентируется ребенок данного возраста. Это отдельный признак объекта; наглядно выделяемая структура объекта; скрытые (в основном функциональные) свойства объекта. На оси Y представлены те 17"знаковые" (т.е. включенные в процесс решения "знаковых" задач) средства, с помощью которых ребенок направляет себя на выявление соответствующих характеристик реальности и осознает свои возможности. Это сенсорные эталоны, репрезентирующие отдельные свойства объекта; наглядные модели, репрезентирующие структуру объекта, и значения слов, фиксирующие скрытые свойства объекта. И, наконец, на оси X представлены "символические" средства, с помощью которых ребенок может репрезентировать свое отношение к действительности, строить свое поведение в соответствии с выявленными смыслами. Это могут быть символы-свойства (символом становится отдельный признак объекта, например цвет); символы-композиции (в качестве символа выступает структура объекта, например, архитектурное сооружение) и символы-метафоры (в качестве символа выступает фиксированное в слове скрытое свойство объекта).Условно дошкольный возраст можно разделить на три этапа. Первый этап (I на рисунке) - это младший дошкольный возраст, 3-4 года. На этом этапе одно из основных направлений развития - это развитие восприятия. Ребенок ориентируется прежде всего на отдельные признаки действительности, и средством его ориентировки при решении "знаковых" задач является сенсорный эталон (А.В. Запорожец, Л.А. Венгер). В качестве символов (как было показано в выполненных под нашим руководством исследованияхЛ.А. Коротаевой и В.Н. Торлоповой) на данном этапе выступают отдельные свойства предметов, прежде всего цвет. На втором этапе (II на рисунке) - 4-5 лет - ребенок начинает выделять наглядные структуры. Основным средством решения "знаковых" задач становится наглядная модель [24], а "символических" - композиция. Как показывают работы В.В. Брофман, Е.В. Горшковой, В.В. Холмовской, к пяти годам ребенок может переходить к выражению своего отношения к действительности с помощью определенной структуры в своих рисунках, постройках, выразительном движении.И, наконец, на третьем этапе (III на рисунке) - 6-7 лет - дети переходят к выделению скрытых, не наглядных характеристик действительности. Средством решения задач "на значение" становится слово (чаще всего псевдопонятие) в его обобщающей и планирующей функции, а в решении "символических" задач появляется метафора как передача с помощью образа некоторой обобщенной идеи, т.е. осуществляется переход к символу как к "вещи и идее" [19].Вряд ли возможно представить данные этапы как достаточно жестко разделенные возрастные периоды развития опосредствования. Скорее следует говорить о доминировании того или иного типа средств по отношению к задачам разного типа и уровня сложности, когда впервые появившееся в онтогенезе средство включается в развитие опосредствования на всех последующих этапах. Таким образом, на каждом этапе развития ребенка в процесс регуляции его поведения включаются как знаковые, так и символические средства. Они разделяются между собой: по функции (решение задач "на значение" и смысловых задач); по способу образования (знак условен и конвенционален, символ - "вещен", это предмет, наделенный особым смыслом); по степени определенности (знак в узком смысле слова определяет класс предметов, символ лишь задает 18пространство смыслов). При этом граница между символом и знаком остается условной: символы в процессе развития как человеческой культуры, так и отдельного субъекта могут приобретать знаковый характер, а знак может наделяться особым смыслом и становиться символом. Если мы говорим о способах опосредствования, способах регуляции поведения ребенка и решения им задач разных классов, то наряду с характеристикой самих средств с необходимостью следует дать и характеристику тех видов действий, которые производятся с ними. Анализ видов средств и действий с ними позволил выявить три основные позиции субъекта по отношению к действительности и соответственно три способа регуляции поведения ребенка в любой ситуации. Эти способы были уже достаточно полно описаны в нашей предыдущей статье [9]. Поэтому здесь мы дадим только их краткую характеристику. Первый способ взаимодействия с реальностью - нормативно-стабилизирующий. Его применение направлено на освоение и использование существующих в культуре норм в широком смысле слова (включая и нормы познания и др.). В основе данного способа лежит в основном применение знаковых средств. Второй способ - смыслообразующий, направленный на поиск личностного смысла и выражение собственной позиции по отношению к ситуации. Этот способ включает в себя прежде всего процессы "эмоционального воображения" (по А.В. Запорожцу) и базируется в основном на использовании символических средств. Третий способ - преобразующий (диалектический), направленный на преобразование реальности и разрешение противоречивой ситуации путем оперирования противоположностями. Этот способ включает в себя действия как со знаковыми, так и с символическими средствами. Предпочтительное использование способа зависит от конкретного смыслового поля, от самой задачи, которая стоит перед субъектом. При этом очевидно, что возможности саморегуляции определяются полнотой овладения существующими способами опосредствования. Реальное же поведение характеризуется сочетанием указанных способов, которые достаточно полно представлены в любом феномене культуры (как, например, было показано на примере анализа "карнавальной культуры"). Целостный поведенческий акт определяется как успешностью классификации ситуации по необходимому способу регуляции (требует ли она использования нормативного, смыслообразующего или преобразующего способа) и его использованию, так и уровнем освоения каждого из способов ориентировки в ситуации.Далее мы попытаемся на примере проведенного экспериментального исследования показать возможности использования каждого из указанных способов ориентировки детьми, находящимися на одной из ступеней развития регуляции поведения (дети 5-6 лет). Нами была выбрана задача на антиципацию ситуации. Феномен антиципации рассматривается практически всеми психологами как одна из основных характеристик человеческого поведения. По А.В. Запорожцу, именно наличие способности к предвосхищению свидетельствует о высоком уровне развития ориентировки в реальности (как ее познавательного, так и эмоционально-личностного компонентов). Можно выделить два 19основных подхода к антиципации, по-разному определяющих ее роль в развитии ребенка.Сторонники первого подхода рассматривают роль предвосхищения в развитии детской личности, например, как прогноз, во многом определяющий жизненный путь ребенка. Взрослые имеют конкретные ожидания, основанные на их прошлом опыте и реальном видении ребенка, которые и определяют во многом их поведение по отношению к ребенку. Таким образом реализуется "пролепс" (М. Коул) как соединение будущего и прошедшего в настоящем. В рамках данного целостного подхода рассматривается не столько механизм антиципации, сколько ее роль. К этому же подходу можно отнести описанное Р. Бернсом влияние родительских антиципаций на тип детского развития ("принцы" и "лягушки"), а также хорошо известный механизм "самореализующегося прогноза". В исследованиях, выполненных в русле этого подхода, антиципация рассматривается как бы снаружи, не в парадигме возможностей, а в парадигме реальной действующей силы, определяющей как поведение самого субъекта - взрослого, так и развитие ребенка. Таким образом, опережающее сознание получает реальность бытия. Во втором подходе антиципация рассматривается и в когнитивном, и в личностном аспекте как некоторая способность представить вполне конкретное событие до его наступления. Так, в исследованиях А.В. Запорожца антиципация некоторых событий ребенком (на основе сопереживания) становится важным фактором развития смыслообразующих структур личности. Более детально феномен антиципации был проанализирован в исследованиях, посвященных анализу познавательной деятельности. При этом одни исследователи (Дж. Брунер, А.В. Брушлинский, Б.Ф. Ломов, У. Найссер, О.К. Тихомиров и другие) рассматривают антиципацию достаточно широко, понимая под этим явлением общую способность к построению планов и выдвижению гипотез в процессе решения различных задач, которая и обеспечивает направленность познавательной деятельности. В русле этого направления обычно изучались уровни антиципации, роль подсказок в процессе выдвижения гипотез о решении задачи и пр. Другие исследователи (А. Валлон, Р. Гельбах, Ф. Кейл, Ж. Пиаже, Н.Н. Поддьяков, Л.А. Регуш) рассматривают антиципацию более узко - как одну из характеристик интеллекта, один из показателей умственного развития ребенка. В их работах обычно показываются возрастные возможности детей решать особые задачи, требующие предвидения разрешения явно незаконченных ситуаций (механическое перемещение объектов, преобразование конструкций, завершение ряда сюжетных картинок и др.). При этом в одних работах параметр изменения объекта в задаче на предвосхищение дается ребенку (Л.В. Крушинский, Л.Ф. Обухова, И.Б. Шиян), в других исследованиях ребенок сам реконструирует его по отдельным состояниям объекта (Н.Н. Поддьяков, Т.В. Христовская, Л.И. Эльконинова). Именно в последней группе исследований были получены данные о роли средств в процессах антиципации у детей дошкольного возраста (Л.И. Эльконинова). В целом мы видим, что всеми авторами процессы антиципации отмечаются как наиболее показательные характеристики и когнитивной, и личностной сферы. Анализ специфики антиципации20в каждой из данных сфер проводился изолированно, однако можно предположить, что существуют такие ситуации, предвосхищение событий в которых требовало бы целостной, эмоционально-когнитивной активности субъекта.Нас интересовал вопрос не только о средствах, но и о способах антиципации в соответствии с выделенными нами позициями по отношению к объекту, которые может занимать ребенок. Данные позиции в совокупности с соответствующими средствами и являются фактически способами построения правил регуляции поведения ребенка, так как, используя каждый из них, ребенок по-разному строит свое поведение. Поэтому, с одной стороны, для нас важно было выбрать материал, представляющий собой некоторый целостный культурный феномен, так как именно в этом случае в нем присутствовали бы все выделенные нами способы опосредствования как способы построения правил регуляции поведения ребенка на основе специфики его ориентировки в действительности. С другой стороны, подобный материал должен был бы позволить выявить не только способ решения познавательной задачи (дать однозначный ответ по поводу будущего события), но и возможности выбора способа построения правила, которому подчиняется поведение ребенка. Мы полагали, что одной из ситуаций, соответствующей подобным требованиям, может быть дополнение ребенком незаконченной сказки. Именно при анализе восприятия событий сказки были отчетливо выявлены феномены "эмоционального воображения" (А.В. Запорожец, Я.З. Неверович), когда ребенок обнаруживает возможности предвосхищения событий на основе переживания, т.е. целостной эмоционально-гностической ориентировки.Нами была выбрана индийская народная сказка "Мотхо и Мунго", как показал предварительный опрос, не известная детям 5-6 лет. МОТХО И МУНГО Давным-давно в одном селении на севере Индии жили две сестры - Мотхо и Мунго.Однажды Мотхо сказала Мунго: - Дорогая сестра, мы давно не видели нашего отца - с той поры, как он перешел жить к старшему брату. Не пойти ли нам навестить его? - Вот еще, не хватало мне в другое селение тащиться! - сказала Мунго. - Можешь одна пойти, если тебе уж так хочется. А я лучше полежу, отдохну.Мотхо не стала спорить с сестрой. А на следующий день, на рассвете, собралась в путь. Нужно было торопиться, чтобы дойти к отцу до дневной жары и к вечеру вернуться домой.Хорошо было идти по дороге в раннюю пору! Солнце еще не взошло, а только чуть золотило восток. Быстро шла Мотхо и весело напевала. Вдруг она услыхала, что ее окликает сливовое дерево, стоящее у дороги.-О Мотхо, помоги мне! - говорило дерево. - Острые колючки больно вонзились в мой ствол. Вынь их, пожалуйста! - Бедное дерево! - сказала Мотхо и сразу принялась за работу. Одну за другой она быстро вынимала колючки.Но их было очень много. И когда Мотхо совсем очистила от них дерево, солнце уже посылало свои первые горячие лучи на землю.Еще быстрее пошла Мотхо, чтобы все же успеть дойти к отцу до дневной жары. Но вдруг ее снова кто-то окликнул. Это был костер, который едва-едва тлел у дороги.-Помоги мне, Мотхо! - сказал костер. - Видишь, меня совсем пеплом засыпало, и я скоро погасну.21-Бедный костер! - пожалела его Мотхо.Она опустилась на колени и осторожно стала снимать пепел с тлеющих углей. Потом подбросила сухих веток в костер, и он запылал ярким пламенем.Солнце тем временем поднялось совсем высоко.Идти становилось все труднее и труднее. От жары и пыли у Мотхо пересохло в горле. Но, увидев ручей, протекавший у дороги, она решила не задерживаться, чтобы не терять времени. А ручей окликнул ее: - Милая Мотхо, очисть мне русло, а то я высохну! - Бедный ручей! - сказала Мотхо.Она присела на берегу ручья и стала выбирать из него листья и камни. Это была нелегкая работа. У Мотхо заболели руки и спина. Но вот прозрачная холодная вода быстро потекла и весело зажурчала. Мотхо попила воды, умылась и снова отправилась в путь.Наконец она добралась до селения, где жил отец, и вошла в его хижину. Старик был дома один. Сын с женой ушли в поле работать.Мотхо очень утомилась, но не стала отдыхать, а сразу принялась за работу. Она омыла ноги старому отцу. Прибрала в доме. Испекла просяные лепешки, сварила рис и накормила отца.Старик был так рад приходу дочки, что не хотел отпускать ее в этот день. Но Мотхо торопилась вернуться домой. Она беспокоилась о сестре, которую никогда не покидала надолго. Тогда старый отец решил наградить Мотхо за ее доброту и трудолюбие. Он подарил ей буйвола, постель, веретено, несколько медных горшков и другие вещи, которые крестьяне всегда дают девушкам в приданое.Мотхо поблагодарила отца. Погрузила все вещи на буйвола и пошла домой.Дошла она до ручья и вдруг слышит - журчит, зовет ее ручей: - Подойди ко мне, Мотхо, нагнись надо мной! Нагнулась Мотхо над ручьем и видит: лежит, колышется на воде тонкая, красивая ткань, вся блестит, яркими красками переливается.-Возьми ее, Мотхо, возьми ее! - журчит ручей. - Я соткал ее для тебя из пены, солнечных бликов, цветов и листьев.Обрадовалась Мотхо такому чудесному подарку, взяла ткань, поблагодарила ручей и пошла дальше.Ярко горел костер, когда к нему подошла Мотхо. У костра на большом банановом листе лежал только что испеченный пирог. Костер весело затрещал: - Возьми его, Мотхо, возьми его! Этот пирог я для тебя испек.Поблагодарила Мотхо и охотно взяла пирог. Ей очень хотелось есть, но она поделила пирог пополам: одну половину оставила сестре, а другую съела сама. Поблагодарив костер, Мотхо быстро пошла дальше. Уже вечерело, надо было торопиться домой.Но по дороге Мотхо остановило сливовое дерево. Оно склонило к ней свои ветки с тяжелыми плодами и сказало: - Возьми, Мотхо, слив! Возьми побольше. Я дарю тебе самые зрелые и сочные плоды. Они утолят твою жажду.Мотхо растянула край своего покрывала. Дерево встряхнуло ветками, и с них посыпались большие, спелые сливы.Мотхо поблагодарила дерево, съела только несколько слив, чтобы утолить жажду, а остальные сберегла для сестры.Наконец Мотхо вернулась домой. Она угостила Мунго пирогом и сливами и показала полученные подарки. Но Мунго не только не порадовалась за сестру, а пришла в ярость от зависти. Она всю ночь не спала - все жаловалась на свою судьбу и плакала. А утром, только рассвело, Мунго собралась и пошла к отцу за подарками[1][1]. Когда она проходила мимо сливового дерева, оно и к ней обратилось с просьбой.- Милая Мунго, очисть меня, пожалуйста, от колючек, они больно вонзились в мой ствол! - Еще чего не хватало! - ответила Мунго. - Мне некогда с тобой возиться, я спешу.22И пошла дальше. Когда Мунго подошла к костру, он попросил: - Милая Мунго, очисть меня от пепла, а то я погасну.-Мне некогда другим помогать, я спешу, - сказала Мунго и пошла еще быстрее, чтобы поскорее получить подарки у отца.Но ее остановил ручей и попросил: - Милая Мунго, очисть мое русло, а то я высохну! - Как! - рассердилась Мунго. - Я должна задерживаться только для того, чтобы ты мог быстрее течь? Ну нет! Каждый сам о себе заботится.Так до дневной жары Мунго успела прийти в селение, где жил отец. Зайдя в его хижину, она сказала: - Приготовь мне двух буйволов и вдвое больше того, что ты подарил Мотхо. А я пока отдохну с дороги.И Мунго легла спать. Проснувшись, она сразу потребовала подарки. Но старый отец не захотел и разговаривать с такой дочкой и велел ей уходить домой.Пошла Мунго обратно злая-презлая - не удалось ей получить у отца богатое приданое! "Что ж, - утешала себя Мунго, - зато я сейчас получу красивую ткань".Подойдя к ручью, она увидела, что на воде колышется чудесная ткань, еще лучше той, что принесла Мотхо. Обрадовалась Мунго и хотела схватить ее.Но ткань проскользнула у нее между пальцами и уплыла. Рассердилась Мунго, стала бранить ручей. А он только журчал в ответ. Нечего делать, пошла Мунго дальше. Она очень устала и проголодалась. И стала утешать себя тем, что вскоре получит вкусный пирог. Добрела Мунго до костра и видит: лежит на большом банановом листе только что испеченный пирог. Мунго протянула руку, чтобы взять его... но только обожгла пальцы.А пирог схватила ворона и улетела.-Хоть бы мне слив нарвать! - чуть не плача, вскричала Мунго. - А то у меня и сил не будет, чтобы дойти до дому! Но когда Мунго, подойдя к дереву, попыталась сорвать хоть одну сливу, то и это ей не удалось. Она только изранила себе лицо и руки об острые колючки.Так Мунго приплелась домой ни с чем, усталая и голодная. А добрая Мотхо уложила ее в постель, накормила и утешила как могла. В данной сказке отчетливо прослеживаются все три способа опосредствования, о которых мы говорили выше. Прежде всего, как и во всякой сказке (В.Я. Пропп), в ней существуют достаточно четкие правила ее организации. С одной стороны, при своем возвращении положительный герой проходит те же точки пути, что и по дороге из дома. С другой стороны, отрицательный герой повторяет путь положительного героя, но с ним происходят другие события. Таким образом, ребенок, использующий нормативный способ, должен прежде всего четко воспроизводить последовательность эпизодов, встреч героев сказки с различными персонажами. Далее, наличие смыслообразующего способа должно ориентировать ребенка на эмоциональное предвосхищение особенностей поведения героя и антигероя.И, наконец, преобразующий способ ведет к видению противоречий, противоположностей поведения на всем пути героя и антигероя. Поведение одного является противоположностью поведения другого. При этом совершенно очевидно, что успешное выполнение задания - правильное продолжение сказки - требует использования ребенком всех трех способов: нормативно-стабилизирующего, смыслообразующего и преобразующего, что и обеспечивает единую эмоционально-гностическую ориентировку в реальности, построение адекватного задаче поведения рассказчика. В соответствии с выбранным материалом давалась следующая инструкция. Детям говорилось, что им будут читать сказку, но не всю, а только ее 23часть. Им надо внимательно слушать, а затем самим рассказать, что случилось в сказке дальше. Детям читалась сказка до того момента, как в путь отправляется антигерой - Мунго. Затем их просили продолжить сказку. Испытуемыми были 20 детей старшей и 20 детей подготовительной групп детских садов Москвы (экспериментальная часть работы была выполнена под нашим руководством Л. Кучкиной). На предварительном этапе эксперимента выяснялось, зависит ли успешность дополнения сказки от степени ознакомления детей с аналогичными сказками. Для ответа на этот вопрос 20 детям старшей группы (не участвовавшим в основном эксперименте) до предъявления экспериментального материала читалась сказкаА.И. Одоевского "Мороз Иванович", близкая по смыслу и последовательности событий к сказке "Мотхо и Мунго". Оказалось, что ознакомление с аналогичным текстом не сказывается на успешности дополнения сказки (отсутствие корреляций между показателями успешности дополнения сказки у детей, слышавших предварительно аналогичную сказку и не слышавших ее). Таким образом, можно было полагать, что успешность предвосхищения событий сказки зависит от способов антиципации, сложившихся у ребенка. Ответы детей оценивались количественно. Ребенок получал 1 балл за каждое верное предвосхищение одного из "шагов" будущих событий: встречи Мунго с костром, ручьем, сливовым деревом на пути к отцу и обратно (по 1 баллу) и поведение у отца (помощь и подарки). Максимально каждый ребенок мог получить 8 баллов. Средний балл для детей старшей группы оказался равным 3,25, а для детей подготовительной группы - 4,35; при этом все ответы детей было можно разделить на пять качественно отличающихся друг от друга групп. В первую группу вошли ответы детей, которые не пытались направлять себя на составление недостающей части сказки по способу построения услышанной части. Это дети, полностью не справившиеся с задачей. Они либо отказывались продолжать сказку ("Не знаю, что дальше будет"), либо пытались пересказывать ее услышанную часть с начала, либо прямо переносили основной смысл ситуации с Мотхо на ситуацию с Мунго, игнорируя все этапы их пути и разницу в поведении героя и антигероя ("Она отцу помогла, и он ей за это медаль дал", "Она у отца все сделала, и он ее домой на автобусе отправил"). Такие ответы дали четверо детей в старшей группе и двое - в подготовительной. Во вторую группу вошли ответы детей, которые при выполнении задания использовали преимущественно нормативно-стабилизирующий способ. Эти дети точно передавали последовательность эпизодов сказки (все этапы пути Мунго к отцу и обратно), но не могли точно построить в воображении результаты встреч Мунго с ручьем, костром и сливовым деревом, так как ими практически не использовались смыслообразующий и преобразующий (диалектический) способы. Так, например, Даша Д. рассказала, что Мунго не помогла отцу, он ей за это ничего не дал, но в то же время сказала, что Мунго взяла у ручья ткань, у костра пирожок, а у сливового дерева сливы. Аналогичное продолжение сказки составила Ксения Х., добавив, что Мунго у всех все взяла, но никого не поблагодарила (элементы смыслообразующего способа). Данным способом выполнили задание24 шестеро детей из старшей группы и четверо - из подготовительной.В третью группу были включены ответы детей, использовавших при выполнении задания в основном смыслообразующий способ. Эти дети могли нарушать при изложении последовательность эпизодов, однако они точно "схватили" смысловую нагрузку каждого персонажа и конструировали в своем представлении поступки анти-героя - Мунго - как отрицательные. При этом в силу слабого включения преобразующей структуры они не всегда вычленяли основную противоположность событий и не могли точно предвидеть возможные события. Так, например, Денис Д. сказал, что ручей дал Мунго плохую ткань, костер дал маленький пирожок, а сливовое дерево - неспелую сливу. В эту группу вошли ответы семерых детей из старшей группы и семерых из подготовительной. В четвертую группу были включены ответы детей, которые достаточно полно используют преобразующий способ. Надо отметить, что его применение становится возможным относительно либо нормативной, либо символической структуры: ребенок осваивает некоторую норму или смысл, а затем преобразует их на противоположный (в контексте предложенной задачи или в собственном творчестве). В этом случае перед детьми возникала необходимость преобразования смыслового пространства - смены событий с героем на противоположные с антигероем. Дети, использовавшие данный способ, достаточно четко выделяли противоположность поступков героя и антигероя, но при этом не всегда точно передавали последовательность эпизодов сказки и нюансы поведения персонажей в этих эпизодах. Так, Миша Л. сказал лишь, что Мунго никому не помогла, а ей никто ничего не испек. Данный тип выполнения задания обнаружили двое детей из старшей группы и четверо - из подготовительной. И наконец, пятая, "синтетическая" группа состояла из ответов детей, которые применяли все три способа опосредствования своего поведения на протяжении всего рассказывания незавершенной сказки. Эти дети практически точно смогли предвидеть события сказки и рассказать о них. Именно в данном случае дети обнаружили целостный "эмоционально-гностический" тип ориентировки и основанный на нем целостный способ построения правила регуляции собственной деятельности. В эту группу вошли ответы одного ребенка из старшей и троих детей из подготовительной группы. Надо отметить, что каждый из описанных способов решения задачи достаточно устойчиво проявлялся у отдельных детей, являясь, по сути, способом построения правила понимания (в данном случае воображаемой ситуации). Однако, как мы уже говорили, любая культурная форма содержит в себе основные способы реального поведения, способы его регуляции.Таким образом, мы видим, что оказалось возможным выявить разные способы построения правила регуляции ребенком собственного поведения при решении задачи на антиципацию событий сказки, в данном случае - поведения рассказчика. Для подтверждения предположения о центральном месте форм опосредствования в функционировании каждого из описанных способов было проведено дополнительное обследование участвовавших в эксперименте детей по методикам, прямо направленным 25на определение уровня развития различных действий опосредствования.Для выявления уровня освоения нормативно-стабилизирующего способа детям была предложена стандартизованная диагностическая методика "Схематизация" [8]. Это задание было выбрано нами, так как, по данным ряда исследований [24], именно действия схематизации характеризуют уровень освоения знаковых средств у детей старшего дошкольного возраста. Результаты данной методики оценивались по стандартной шкале. Уровень освоения смыслообразующего способа выявлялся на материале методики "Пиктограмма", где детям давалось задание нарисовать картинки к словам, предполагающим смысловую нагрузку (такие слова, как "хитрость", "жадность", "сила", "доброта" и др.). Всего детям предъявлялось восемь слов. Каждый ребенок получал за выполнение определенный балл, равный количеству адекватных слову-стимулу изображений (адекватность оценивалась методом компетентных судей). Уровень развития преобразующего способа выявлялся с помощью специально разработанной методики, где детям предъявлялись для разрешения противоречивые ситуации. Результаты оценивались количественно, максимальный балл был равен 16 (по количеству правильных ответов). Полученные результаты показали, что выявленные нами способы выполнения заданий на предвосхищение событий сказки соотносимы с результатами выполнения детьми заданий методик, прямо направленных на определение уровня освоения детьми отдельных видов опосредствования решения различных задач. Так, максимальный балл по методике "Схематизация" получили дети, выполняющие задание нормативно-стабилизирующим способом; по методике "Символизация" - те, которые использовали "смыслообразующий" способ; а по методике "Противоречивые ситуации" - дети, которые использовали преобразующе-диалектический способ. В целом проведенное исследование показало, что задачи на предвосхищение могут раскрыть основные способы ориентировки ребенка в ситуации, которые являются, по сути, способами построения правил регуляции его поведения. Использованные ими способы выявления принципов организации реальности при решении подобных задач определенным образом обусловливают стратегию поведения (в данном случае - это выполнение воображаемых действий персонажей сказки в антиципируемой действительности, т.е. поведение рассказчика). Доминирование одного из способов не позволяет адекватно конструировать схему будущего в реальной действительности (а не в задачах определенного класса), так как такая схе


Народные рецепты красоты
© 2012 Мир народной медицины | Все права защищены.Копирование материалов запрещено
Яндекс.Метрика