Психология » Страница 4 » Мир народной медицины
Главная Обратная связь Добавить в закладки Сделать стартовой

Положительные характеристики:ЛидерствоУпорствоБорьба за свои праваСозиданиеДинамичностьНастойчивостьПервопроходство

Негативные характеристики:Физическое насилиеПохотьНетерпимостьЖестокостьРазрушениеУпрямство Красный цвет олицетворяет могущество, прорыв, волю к победе, он всегда добивается того, чего хочет (в зависимости от оттенка – способ достижения). Он всегда в движении, всегда источник энергии. Красный цвет любит быть первым, но не всегда может им быть – это зависит от разрушительных качеств. Девиз этого цвета – “пусть выживет сильнейший”. Красный цвет заставляет насторожиться при опасности, символизирует страсть, возбуждает страстность, т.е. страстно любит, страстно ненавидит и страстно верит. Таким образом, ему свойственна максимальность в чувствах.

Красный цвет всегда практичен и не любит ходить вокруг да около (никогда не уговаривает – приходит и берет); горит желанием куда–то попасть. Он склонен к импульсивным поступкам, без предварительного обдумывания – так называемый “слон в посудной лавке”. Этот цвет заставляет быть активным во всем, воодушевляет и дает силы для продолжения начатого; олицетворяет победу, способность верно нанести удар.

Красный цвет управляет сексуальными взаимоотношениями, действует в этом аспекте сильнее, чем религия. Он толкает к половому сближению даже если нет истинного влечения. В положительном аспекте – страсть, в негативном – извращение.

Красный ищет справедливости, но довольствуется только ее видимостью. В связи с высокой активностью – хороший реформатор. Такого человека надо постоянного убеждать, что он первый, если нет, то он все разрушит, затянет войну, не думая о жертвах (он эгоист). В положительном аспекте такой человек – солдат, отдающий жизнь за цель; в негативном – тиран и убийца. Этот цвет всегда привлекает внимание, он демонстративен.

В мифологии красный цвет используется очень много: Бог войны в красном (аспект жестокости); в Африке – означал “я тебя люблю безмерно”, в красное одевали в Африке царей и вождей (только они могли вынести смертный приговор), красный цвет связывали с жарки временем года и потерей самообладания. У крестоносцев в геральдике выражал любовь к Богу, ближним, но также ярость и жестокость. В христианстве алый как символ великолепия, пролитой крови. В древних племенах тело умершего окрашивали в красный цвет – активность и после смерти.

Красный цвет способствует работе желез внутренней секреции, выработке адреналина, связан с органами размножения, влияет на температуру тела (повышает). Делает мышцы эластичными, а суставы подвижными.

Алый сильно стимулирует чувственность, действует сильнее, чем красный. Проблемы, вызываемые этим цветом – склонность к принятию бесповоротных решений и фанатизм (люди стремятся покорить только самые высокие вершины).

Малиновый – в нем присутствует легкий голубоватый оттенок; этот цвет не борется с жизнью, а любит ее, не верит в результативность борьбы а идет и берет желаемое. Как правило, имеет дело с индивидуальностью. Но нес массами. Такие люди крайне искренни и верят в силу слов. Проблемы этого цвета – импульсивность и непредсказуемость.

Огненный – в нем есть желто – оранжевый оттенок; отличается чрезвычайным усердием, устремляется вперед, независимо от поставленной цели (желтый). Отличается силой воли и пылкостью. Его проблема – он слишком пылок вы своем усердии – оставляет за собой выжженную землю, сжигает и себя.

Красно – коричневый отличается спокойной уверенностью в себе, энтузиазмом, не рассчитанным на произведение внешнего впечатления (коричневый гасит демонстративность). При повышенном предпочтении этого цвета констатируется переутомление и истощение. Главная проблема – недостаточная целеустремленность.

Темно – бардовый (почти коричневый)унаследовал от красного силу воли, а от коричневого – склонность к глубоким размышлениям. Его проблема – способность зацикливаться на давно прошедших неприятных событиях.

Темно – красный люди. Предпочитающие такой цвет, очень часто задаются вопросом – “зачем это нужно?”; их характеризует поговорка – “Бог дает орехи только беззубым обезьянам”. Эти люди излишне снисходительны, особенно – в сексуальных отношениях (попустительство). В тоже время снисходительность может перерасти в жестокость. Проблема – инертность и косность.



Английский писатель Г.К.Честертон метко заметил: "Дети не любят слушаться своих родителей, но охотно им подражают". Чем старше мы становимся, тем чаще замечаем, что повторяем слова, услышанные в детстве от мамы с папой, и вообще смотрим на мир, во многом руководствуясь их точкой зрения.

С годами каждый из нас все более ясно понимает то, на что уже давно обратили внимание психологи: образ мыслей взрослого человека, его манера поведения, особенности отношений с другими людьми закладываются еще в детстве под влиянием примера собственных родителей. Особенно это касается брачно-семейных отношений и родительских установок. Ибо давно замечено, что взрослый человек в своей семье вольно, а чаще невольно стремится реализовать ту модель отношений, которую усвоил в детские годы на примере своих родителей.

Одним из первых обратил на это внимание Зигмунд Фрейд, создавший оригинальную, хотя и не бесспорную теорию возрастного развития. Опираясь на идеи Фрейда, его последователи разработали целую систему семейной психотерапии, основанную на принципе коррекции негативного детского опыта. В рамках этой системы предполагается, что женщина, перенимая модель отношений своих родителей, усваивает жизненную позицию, которая может быть определена либо как материнская, либо как дочерняя.

Если в родительской семье доминировала сильная и энергичная мать, которая к тому же уделяла дочери максимум внимания и заботы (пускай порой и в строгой форме), то у девочки на ее примере формируется материнская позиция. Впоследствии она стремится стать своим близким надежной и заботливой мамой, которая все знает лучше других и всегда готова помочь, а порой и приструнить.

Если же главенство в семье принадлежало отцу, то женщина скорее усвоит дочернюю роль. Она на всю жизнь сохранит в себе маленькую девочку, которой легче прислониться к чьему-то сильному плечу, нежели самой нести груз решения жизненных проблем.

В похожем положении оказывается и мужчина. Имея в детстве пример сильного и доминирующего отца, он стремится уподобиться ему и на всю жизнь принимает отцовскую роль - роль хозяина и главы, ответственного за свои решения и готового стать опорой близким. Если же отец по каким-то причинам не являл собой такого примера и реальное главенство в семье принадлежало матери, у мальчика формируется пассивная сыновняя позиция. В его жизни женщина всегда будет нужна для того, чтобы получить от нее материнскую поддержку и ласковое поглаживание по головке, чтобы выплакать, уткнувшись в ее юбку, слезы разочарования, обиды и гнева.

Нетрудно представить, как сложится семейная жизнь, когда повзрослевшие девочка и мальчик привнесут в нее свои сформировавшиеся в детстве позиции. Отношения могут сложиться вполне гармонично, если эти позиции дополняют друг друга, т. е. материнская совмещается с сыновней либо отцовская - с дочерней. Тогда один из супругов с легкостью принимает лидирующую роль, которая вполне согласуется с душевным складом другого, готового идти навстречу, слушаться и подчиняться. Отношения, пускай и неравноправные, естественны и удовлетворяют обоих. Такая семья является вполне благополучной, хотя и не может служить другим назидательным примером: ведь во многих других случаях баланс ролей может сложиться иначе.

Дело обстоит гораздо хуже, если такое взаимодополняющее сочетание отсутствует. Столкновение в супружеской паре материнской и отцовской позиций приводит к изнурительной борьбе за лидерство, в которой чаще всего обе стороны обречены на поражение. Если же супруги приносят в семью соответственно дочернюю и сыновнюю позиции, их отношениям тоже не позавидуешь. И муж, и жена не в состоянии принимать ответственные решения и стремятся переложить этот груз на плечи другого. Оба ищут и не находят в другом поддержки и опоры. В результате возникает взаимная неудовлетворенность, которая еще более усугубляется, если и муж, и жена по старой привычке продолжают искать утешения под крышей дома своих родителей.

Эта довольно убедительная схема зачастую действительно может служить ключом к решению семейных проблем. Однако ее едва ли можно признать исчерпывающей. Вероятно, в былые времена она была справедлива для любой семьи. Но если попытаться проанализировать отношения современных супругов, то они часто не укладываются в эту объяснительную схему. И тому видится несколько причин.

Во-первых, среди современных мужей и жен немало тех, кто вырос в неполных семьях. Если еще не так давно одинокая мать или разведенная женщина с ребенком была явлением исключительным, то в последние десятилетия это явление приобрело массовый характер. Казалось бы, в неполной семье девочка непременно должна усвоить материнскую жизненную позицию, а мальчик - сыновнюю. Но все оказывается не так однозначно.

В отсутствие отца девочка, конечно, отчасти перенимает стиль женского доминирования (хотя и не очень понятно - над кем?), но в то же время ощущает неудовлетворенность от того, что нет в ее жизни мужской фигуры, способной противостоять единоличной власти матери и послужить образцом независимости и силы. Эта нереализованная потребность дает о себе знать и впоследствии. И женщина теряется перед выбором, какую стратегию применить - либо последовать усвоенному образцу и стать кому-то опорой, либо искать насыщения своей глубинной потребности и самой на кого-то опереться.

Мальчик, которого воспитывает одна мать, безусловно, более склонен к обретению сыновней позиции. Однако всякий человек в своем возрастном развитии проходит более или менее выраженный этап подросткового бунта, когда нормы и ценности старшего поколения критически переосмысливаются, а порой и отвергаются. В отсутствие отца этот своеобразный бунт оказывается направлен против установок, прививаемых матерью. В результате мальчик начинает противиться любому женскому влиянию - часто даже вопреки здравому смыслу. Легко представить, какой ершистый и непредсказуемый муж из него получится.

Все это относится к выходцам из неполных семей, которые, к счастью, все же не составляют большинства. Однако ни для кого не секрет, что полная семья и благополучная семья - это не всегда одно и то же. Многие отцы и матери, даже будучи недовольны своими отношениями, продолжают тянуть семейную лямку, сделав таким образом свой выбор между худым миром и доброй ссорой. Даже если супружеские позиции несовместимы, муж и жена пытаются их примирять, образно говоря, цементируя семейное здание штукатуркой.

Их взрослеющий ребенок оказывается в двусмысленном положении: отношения родителей не могут служить ему позитивным примером и он скорее всего бессознательно усваивает, к чему не следует стремиться в семейной жизни. А вот как надо себя вести - этому научиться он просто не имеет возможности.

Описанная схема подходит лишь к консервативному типу семьи, построенному на отношениях преобладания-подчинения. А современный идеал семейных отношений очень далек от этой авторитарной модели. Сегодня, создавая семью, большинство людей мечтают о демократичном, равноправном союзе, где права одного не ущемляют прав другого, где ответственность взаимна, а обязанности справедливо распределены. Понятно, что в такой союз плохо вписывается любая из названных позиций. Правильнее сказать, что ярко выраженная родительская или детская позиция препятствует развитию подлинно гармоничных отношений. То есть если отношения осложняются и перестают удовлетворять супругов, то в этом скорее всею виновато заострение кем-то из них архаичной стратегии супружеского поведения - причем неважно, какой именно стратегии. Потому что каждый из нас в нашем семейном здании опирается на другого и в то же время служит ему опорой. Если нарушить этот баланс, вся конструкция начинает трещать по швам. Чтобы этого не произошло, желательно избегать крайностей в супружеских отношениях. Как, впрочем, и во всем остальном.

Так или иначе, полезно было бы разобраться, на каких исходных позициях строятся супружеские отношения в вашей собственной семье.

В каком бы сочетании ни складывались ваши позиции, существует несколько общих советов, прислушаться к которым нелишне любому мужу и жене.

1. Распределение ролей и обязанностей в семье - дело сугубо индивидуальное. Не старайтесь применить к себе правила и эталоны, которые вам, может быть, и не подходят. Вы соединили свои судьбы, чтобы радовать друг друга, а не для того, чтобы соответствовать чьим-то представлениям об идеальной семье.

2. Если вы недовольны тем, как к вам относится супруг, бесполезно осуждать его и упрекать: упреков никто не любит. Наоборот, всем своим поведением демонстрируйте удовлетворение от того, что вас устраивает. Поощряемый таким образом, супруг невольно станет чаще идти вам навстречу и реже огорчать.

3. Взаимопонимание даже между самыми близкими людьми никогда не бывает абсолютным. Вас может обижать, что супруг не чувствует вашего настроения или не понимает желания, которое кажется очевидным. А может быть, только кажется? Не бойтесь выражать свои мысли и чувства яснее.

4. Большинство проблем человек создает себе сам, поэтому не торопитесь обвинять супруга, если вас что-то не устраивает. Конечно, не исключено, что виноват именно он, но все равно полезнее сначала разобраться в себе.

5. Избегайте потребительского отношения друг к другу, не расценивайте супруга как источник удовлетворения ваших потребностей. По большому счету многие ваши потребности - общие, и удовлетворять их лучше сообща. А с потребителя рано или поздно взыщут плату!

6. Желая будущего семейного счастья своим детям, воспитывайте их не столько назиданием, сколько примером. Помните: хороший семьянин, как правило, вырастает в хорошей семье.



Вина и Возмущение Вина - это гнев, обращенный на себя за то, что мы сделали или не сделали. Возмущение - это гнев, обращенный на других за то, что они сделали или не сделали. Процесс переживания вины или возмущения одинаков: 1. У нас есть образ, которому должны соответствовать мы или кто-то другой. (Образ, состоящий из всех "должен" или "следует" и всех требований, которые мы научились предъявлять к своему или чужому поведению.) 2. Мы выдвигаем основанное на эмоциях требование, чтобы мы или кто-то другой соответствовали образу. 3. Нам или им не удается соответствовать образу. 4. Мы расцениваем "упрямое поведение" как неправильное, плохое, злонамеренное и так далее. 5. Мы расстраиваемся - испытываем горечь, обиду, боль, раздражение и так далее. Все эти ощущения мы помещаем под общий зонтик - "гнев". 6. Мы начинаем обвинять: либо мы сделали это, либо они. (Судья выносит приговор.) 7. Быстрое восстановление справедливости. Если виноваты мы, мы направляем гнев на себя, чувствуя сожаление, раскаяние, стыд, - все то, что можно назвать виной. Если наших ожиданий не оправдали кто-то или что-то, мы испытываем зависть, подозрение, ревность, негодование - все то, что мы называем возмущением. Грустно, что независимо от того, виним мы себя или их, больно нам. Но это не учитывается. А если и учитывается, то ненадолго. 8. Все это длится определенное время и с определенной интенсивностью. Никаких помилований, никаких апелляций - лишь некоторая скидка срока при очень хорошем поведении. Если это две стороны гнева, то что в них хорошего? Откровенно говоря, почти ничего. Тогда почему мы проходим это с Главными Учителями? Если бы мы слушали голоса Главных Учителей в самом начале, ощущения вины и возмущения - эти болезненные ощущения, которые могут длиться годами, - не стали бы неизбежными. Главный Учитель не допускает этого гнева. Гнев, как и вина и возмущение, начинается с внутреннего приступа. Мы ощущаем нечто задолго до того, как это превратится в эмоциональный всплеск. Если мы прислушиваемся к этому приступу и следуем его совету, эмоциональный всплеск станет ненужным. Что советуют по этому поводу ГУ? - Остановитесь, посмотрите и измените. Остановитесь. Ничего не делайте. Вы в точке выбора. Перед вами два пути. Один равнозначен свободе. Второй - мучению, знакомому нам мучению; может быть, даже мучению в условиях комфорта, но все же мучению. Посмотрите. Какой образ (ожидание, вера, представление о понятиях "должен" или "следует") относительно вас самих или других находится под угрозой разрушения (или был недавно разрушен)? ("Люди должны водить машину осторожно" или: "Мне не следует есть пирожные, пока я на диете") Измените. Что изменить? Образ. Ваш образ, основанный на жесткой, холодной физической очевидности, не точен. Люди должны водить машину осторожно, но всегда ли они это делают? Едва ли. Это "должны" неточно, ошибочно, неправильно. Людям на диете не следует есть пирожные, но придерживаются ли они этого правила? Хотите пари? Это "не следует" неточно, ошибочно, неправильно. Основанные на ваших ограниченных представлениях о жизни, ваши образы (все эти "следует", "должен" и т.д.) не верны. Но что мы делаем с образом, который оказался в результате неточным? Игнорируем его? Изменяем его, основываясь на реальности? ("Люди должны водить машину осторожно, но иногда они не делают этого", "Людям на диете не следует есть слишком много пирожных и слишком часто, за исключением тех случаев, когда они их едят".) Нет. Мы расстраиваемся из-за неточности образа. Действия окружающего нас мира не соответствуют нашим верованиям. Мы страдаем от этого. Наши собственные действия не соответствуют нашим верованиям - от этого нам также плохо. Вы не в состоянии увидеть абсурдность всего этого? Мы считаем, что наши иллюзии (или образы) более реальны, чем реальность (то есть то, что произошло в действительности), и это причиняет нам боль. Как из этого выйти? (Бьемся об заклад, что вы подумали, будто это риторический вопрос. Отнюдь нет. На него есть ответы.) Первый. Мы должны чувствовать себя правыми. Ощущение себя правым - это сильный наркотик. Некоторые люди многим жертвуют, чтобы оказаться правыми. Вы слышали когда-нибудь выражение: "железно прав"? В таком случае, вы предпочитаете быть правым или счастливым? Это тот вопрос, который Главный Учитель задает при каждом начинающемся приступе вины или возмущения. Если мы отвечаем: "Счастливым", мы свободны. Если мы отвечаем: "Правым", начинается новый цикл мучений. Если мы правы, мы должны наказывать - себя или других. Как мы уже говорили, ирония заключается в том, что когда мы наказываем других, мы прежде всего наказываем себя. Кто, по-вашему, ощущает всю эту ненависть, предназначенную для других? Другие? - Редко. Мы? - Всегда. Второй. Привычка. Мы приобрели ее очень рано - еще до того, как научились ходить и говорить. Привычка настолько въелась в некоторых людей, что они не поняли ни слова в этой главе. "О чем они здесь говорят? Когда люди делают что-то неправильное, они, естественно, испытывают чувство огорчения. Если я сделаю что-то плохо, я, конечно, почувствую вину". Так вот, это и не "естественно", и не "конечно"; мы просто привыкли считать так. Если бы наши ранние уроки приятия были такими же успешными, как наши ранние уроки гнева, все мы могли бы быть намного счастливее. Третий. Он позволяет нам проделать все снова. Наказание не только не предотвращает повторения, но и позволяет человеку (вам или другому) сказать: "Я заплатил сполна, и теперь я волен делать все снова". Многие люди соизмеряют вину, которую они ощутят, с удовольствием, которое получат от совершения запрещенного действия. Если они хотят "заплатить цену", то пусть делают, что хотят. Многие взвешивают ожидаемый гнев со стороны других, перед тем как предпринять действие. "Если я опоздаю на пять минут, они все с ума сойдут". Они делают выбор между возмущением других людей и тем, что заставляет их самих опоздать на пять минут. Если они готовы понести и выдержать наказание, то пусть опаздывают. Вина и возмущение не только не предотвращают "зло", но и увековечивают его. А что, если воспользоваться приступом вины для того, чтобы изменить действие? Что, если мы почувствуем вину и не съедим пирожное? Не является ли это использованием послания Главного Учителя ради нашего блага? Это неплохое начало. Если мы не делаем чего-то, потому что мы боимся вины, мы фактически движимы страхом и виной. Если мы творим добро, потому что боимся того, что может с нами случиться, если мы не будем этого делать, наши действия отмечены страхом. В качестве переходного момента - особенно если мы ломаем привычку - это хорошее начало, но мы должны идти дальше, иначе мы окажемся в ловушке, когда мы не будем ощущать вины, потому что мы почувствовали бы вину, если бы чувствовали себя виноватыми. Итак, что мы можем использовать для того, чтобы побудить себя делать добро? Делайте добро, потому что добро - это именно то, что надо делать. Не для того чтобы "соответствовать закону и морали (или чему-то еще)", а затем, чтобы "соответствовать фактам, разуму и правде". Еще один великий побудительный мотив - это любовь. Любите себя достаточно для того, чтобы оставаться на диете, потому что вы любите свое тело и хотите сохранить его здоровым. Более подробно об этом и других мотивах мы расскажем позднее, равно как и о способах исцеления от ощущения вины и возмущения. Исцеление от ощущения вины и возмущения? Прощение. Профилактика? Приятие. Лучшая причина, чтобы делать добро? Любовь. А если вы забудете что-то из этого, Главный Учитель окажется рядом за секунду до того, как вы собьетесь с курса, спрашивая мягко при первом начинающем возникать чувстве вины или возмущения: "Вы предпочитаете быть правыми или счастливыми?" И будет ждать вашего ответа.



Ученые из Университетского колледжа в Лондоне продемонстрировали, что информация о переживании боли ближним вызывает в мозгу у человека возбуждение болевых центров, то есть буквально — сочувствие или сострадание. Как выяснилось, сочувствие вызывают честные люди. К нечестным сочувственно относятся только женщины, у мужчин же при виде страданий мошенника возбуждаются нейроны в центрах удовольствия.

Милосердие, сочувствие, сострадание — эти качества во все времена считались положительными. Чаще всего этот перечень можно услышать в приложении к той или иной особе женского пола, которую только что святой не называют. А иногда люди — рационализаторы чувств — говорят, что все эти качества — суть женские прихоти, и рекомендуют для счастья разумный эгоизм. Современные методы нейрофизиологии позволили изучить способность к сопереживанию более конструктивно и содержательно, чем это прежде проделывали философы с помощью умозрительной логики. Мало того, что нейрофизиологи наглядно показали, как и в каких отделах мозга возникает сострадание, но и выяснили, что совесть — необходимый атрибут сострадания.

Три года назад ученые обнаружили, что сочувствие — это не образное выражение, а вполне буквальное. Оно обусловлено способностью человека реально переживать воображаемые ситуации и ощущения, например те, которые описывает ему собеседник. Несмотря на воображаемость ситуации, в мозге слушателя возникает вполне реальное возбуждение тех самых нейронов, которые возбудились бы, случись подобное с ним самим. В центрах отвращения возникает возбуждение в ответ на рассказ о неприятных переживаниях товарища, в центрах тактильных ощущений — в ответ на информацию о тактильных ощущениях, то же и с центрами боли. Так что на языке нейрофизиологии сочувствие — это адекватное возбуждение нейронов в ответ на воображаемый сигнал.

Таня Сингер (Tania Singer) из Университетского колледжа в Лондоне и ее коллеги для исследования этих тонких материй воспользовались методом магнитно-резонансной томографии (МРТ). В отличие от обычной электроэнцефалографии, которая регистрирует реакцию относительно больших участков мозга, эта передовая методика позволяет отслеживать возбуждение групп нейронов и даже отдельных нейронов. МРТ фиксирует портрет мозга непосредственно в момент ответа на сигнал извне. Лондонских нейрофизиологов интересовал процесс появления в мозге реакции сопереживания боли, а также появляется ли реакция сопереживания к людям с социальным и асоциальным поведением. Критерием социальности считали в эксперименте способность к кооперации, корпоративную честность. В действительности за сложными и скрупулезно точными формулировками ученых стоит простой человеческий вопрос: может ли человек, зарекомендовавший себя как эгоист и мошенник, рассчитывать на простое человеческое сочувствие?

На первом этапе экспериментов у 32 испытуемых — половина из них мужчины, половина женщины — формировали представление о честности двух «подсадных уток» (специально нанятых актеров). Каждый испытуемый играл с двумя актерами в корпоративную экономическую игру, в которой один актер играл честно, так что очки или деньги зарабатывал не только он сам, но и его партнер, а другой обманывал партнеров, чтобы самолично обогащаться. В результате после игры испытуемый считал одного актера добрым малым, а второго — отпетым эгоистом-мошенником.

На втором этапе экспериментов испытуемому показывали косвенными сигналами, что честный и нечестный игроки переживают боль. Во время демонстрации сигналов у испытуемого снимали томограмму мозга. Что же выяснилось? Честному игроку сочувствовали все: и мужчины, и женщины. Иначе говоря, в ответ на косвенный сигнал о переживании боли честным игроком в центрах боли у испытуемых фиксировалось специфическое болевое возбуждение.

А как же мошенники? Почти все испытуемые женщины сопереживали нечестным игрокам так же, как и честным. А вот мужчины — нет. Сигнал о переживании боли нечестным игроком не вызывал у них никакого сочувствия! Мало того: вместо болевых центров у большинства мужчин-испытуемых возбуждался особый центр «награды». Зная, что игрок-мошенник испытывает боль, мужчины в большинстве испытывали буквально злорадство, или законное чувство мести и справедливости. У женщин злорадство фиксировалось редко.

В этих экспериментах наше интуитивное представление о милосердии женщин и о мстительности мужчин получило четкое подтверждение. Кроме того, стало очевидно, почему издревле роли судей и карателей брали на себя мужчины: ведь законодательство — это свод правил общественного поведения, нарушители не вызывают у судей-мужчин никакого сочувствия, а приведение приговора в исполнение возбуждает у них центры удовольствия. Женщина же в таком деле может проявить несанкционированное сострадание.



I. Стадия слежения и общей настройки является весьма важной как для тренировки способностей к мысленным воздействиям, так и для практического их использования в будущем. Это обусловлено рефлекторным задействованием на ней необходимых подсознательных механизмов мозга и, одновременно, снятием стрессового состояния. Следует отметить, что именно формирование отчётливой, "плотной" информационной связи с объектом является критически важным для успешности реализации мысленного воздействия. Поэтому в начале обучения вам необходимо уделять стадии предварительной настройки существенное время, пока вы не начнёте отчётливо ощущать формирование информационной связи с объектом воздействия.

1) Отодвиньтесь от объекта приблизительно на 30см и держитесь так, чтобы несмотря на свои перемещения он находился приблизительно на линии прямого взгляда. Если воздействие осуществляется на улитку (или другой мелкий объект), нужно приблизиться к ней так, чтобы можно было наблюдать за ней с максимальными подробностями (приблизительно, на 15см).

2) Наблюдая за ним, постепенно концентрируйте свой взгляд, чтобы вместо безразличного вам "движущегося изображения" вы почувствовали живое существо со своим набором каких-то проблем и целей, с определённой сменой внутренних состояний, заменяющих ему мысли. Постарайтесь понять и почувствовать его внутренний мир, ощутить его также отчётливо как свой собственный, как бы подключившись частью своего сознания к сознанию объекта. Смысл заключён не в созерцании, а в "впитывании" глазами информации об объекте, что автоматически приводит к формированию информационной связи с ним - отчётливому комплексному "ощущению объекта", позволяющему чувствовать и прогнозировать его состояние и поведение.

II. Стадия "фокусировки" и формирования "контакта" (углублённой информационной связи) на практике настолько быстротечна, что сливается с последней. Однако она является самостоятельным элементом "силового" мысленного воздействия и в целях тренировки должна осуществляться отдельно. В принципе, возможны два варианта реализации данной стадии: с концентрацией внимания на объекте в целом, и с концентрацией внимания непосредственно на его мозге. При наличии уже достаточно развитых навыков реализации мысленного воздействия разница в результатах их использования практически неощутима. Однако вариант с концентрацией внимания на мозге объекта несколько более эффективен для формирования углублённой информационной связи, что важно на стадии обучения, когда располагаемые способности к мысленным воздействиям ещё не велики, поэтому ниже будет рассмотрен именно он.

Сфокусируйте свой взгляд в той части объекта, где должен находиться его мозг. (Следует отметить, что это является совершенно необходимым в случае воздействия на мелких примитивных животных, иначе не удаётся обеспечить необходимую степень "плотности" информационной связи и сила воздействия ослабляется во много раз или же оно становится вовсе невозможным.) При этом вы должны смотреть не на поверхность объекта, а как бы сквозь него, непосредственно внутрь нервного центра. Постарайтесь как бы коснуться его мозга своим разумом так, чтобы он это почувствовал.

В процессе "фокусировки" вы почти незаметно для себя начинаете периодически "подключаться" на какое-то мгновение к вашему объекту. При этом, если у вас развита наблюдательность к внутренним ощущениям, вы можете почувствовать на миг как бы слабейший "нервный ток", соединяющий вас с объектом.

Во многих случаях внешним проявлением данного состояния служит реакция "прислушивания" (ориентировочный рефлекс) объекта: когда он замирает или начинает обзорные движения, пытаясь настроиться на неустойчивый, рвущийся "контакт" с потенциальным источником информации. Прерывистость "контакта" обуславливается ограниченными способностями человека к устойчивой волевой концентрации, для тренировки которой нужны специальные упражнения.

III. Стадия внушения "корректирующей" информации имеет наиболее заметный внешний эффект, поэтому может ошибочно субъективно восприниматься как единственная, хотя, в действительности, невозможна без предыдущей.

Для того чтобы объект выполнил то действие, которое вам требуется, вы должны как бы коснуться его своим разумом и передать ему ваше указание к действию вида: "Тебе необходимо действовать Так". Это должно представлять собой комбинацию волевого принуждения объекта к нужной вам реакции с внушением объекту какой-либо мотивации к совершению нужного действия. Фактически, вы должны сформировать в своём сознании максимально отчётливую галлюцинацию требуемой реакции объекта и, одновременно, постараться представить объекту ваши указания как его собственные намерения, жизненно важные для него именно в данный момент, внушить ему их мгновенную безусловность. Если же вы будете просто субъективно, безвольно по отношению к объекту желать, чтобы он совершил какое-либо действие, ничего не произойдёт, поскольку вы желаете "сами для себя". В этом случае не задействуются необходимые психофизические механизмы, обеспечивающие реализацию воздействия. Постарайтесь на секунду зафиксировать это состояние сфокусированного воздействия, чтобы обеспечить стабильную, отчётливую передачу вашего указания к действию объекту. Мысленное воздействие на объект должно иметь импульсный характер (с чётким выделением команд, хотя и без разрыва общего информационного контакта с объектом), иначе он перейдёт в состояние "прислушивания", как бы ожидая завершения передачи ему указаний.

Чем дольше вам будет удаваться поддерживать устойчивый, чёткий "контакт", тем сильнее будет ваше воздействие и больше возможности сложного управления объектом. В идеальном случае, со временем, вы можете выработать способность практически непрерывного контроля объектов. Однако это в значительной мере зависит не только от тренировок, но и от возможностей и особенностей вашего организма. Нечёткость воздействия при обоих методах приводит к некоторой отсроченности реакции объекта. При этом, во время вашей попытки воздействия он переходит в состояние "прислушивания", а после прекращения воздействия вдруг как бы понимает то, что от него требовалось, и выполняет вашу команду.



Ясновидящие обрастают легендами еще при жизни. Каждое удачное предсказание порождает новую легенду, и даже более того - иногда человек приобретает репутацию ясновидца, не сделав ни единого точного прогноза! Впоследствии бывает очень трудно отделить легенды от фактов и разобраться, было ли на самом деле ясновидение или это затейливая имитация этого явления. Замечено, что число знаменитых провидцев (истинных и ложных) возрастает в те времена, когда на них имеется спрос. Чем больше вокруг нас провидцев и пророков, тем более вероятно, что мы стоим накануне больших перемен, которые вот-вот начнутся или уже начались. И биографии людей, о которых будет рассказано здесь, свидетельствуют об этом как нельзя лучше.

ТИРЕСИЙ. Самый знаменитый и загадочный из ясновидцев Древней Греции, Тиресий всецело принадлежит миру легенд и мифов. Исторических сведений о нем не сохранилось: не исключено, что это собирательный образ древних "видящих", игравших большую роль в греческой культуре II тысячелетия до н.э. Тиресий жил задолго до Троянской войны, в эпоху, когда боги ходили по земле и общались со смертными. Именно он посоветовал молодому царю Пенфею принять нового бога Диониса, но Пенфей не послушал его и был разорван на куски. Известно также, что Тиресий открыл Эдипу трагическую тайну его происхождения и рассказал Одиссею, какие приключения ждут его по дороге домой. Впрочем, с Одиссеем он общался уже в подземном царстве, куда герой спустился для беседы с мертвым провидцем. Согласно древнейшим легендам, Тиресий был слеп, а ослепила его сама богиня Афина, чтобы он "не видел лишнего". Рассказывали также, что однажды он убил палкой совокупляющихся змей и за это был на семь лет превращен в женщину. А согласно некоторым источником, он жил столько же, сколько живут семь поколений, и менял свой пол каждые семь лет. Тиресий владел языком птиц и змей, был вхож к богам и легко спускался в преисподнюю, если ему нужно было пообщаться с умершими. Как ни странно, то же самое рассказывают о себе сибирские и североамериканские шаманы. И даже слепота в некоторой мере свойственна сибирским коллегам Тиресия: для вхождения в транс они часто принимают мухоморы, после чего несколько дней страдают сильной близорукостью.

ФЕОКЛИМЕН. Герой гомеровской "Одиссеи", который также славился своей способностью понимать язык птиц, зверей и змей, а также умением читать "птичьи знамения". Феоклимен был наставником Телемаха как раз в тот период, когда отец последнего, знаменитый воин Одиссей, пропал без вести. Он предсказал Телемаху, что Одиссей вернется, а несколько позже осадил женихов Пенелопы, рассказав им о своем видении. Как известно из поэмы Гомера, вернувшийся Одиссей вскоре жестоко расправился с наглыми женихами своей жены, перестреляв их в собственном доме.

КАССАНДРА. Эта дочь троянского царя Приама была знаменита тем, что выпросила у Аполлона дар ясновидения - и тут же увидела, как ее родной город разрушают войска ахейцев. Когда же она попыталась поведать об этом людям, ей не поверил даже родной отец. "Стены Трои крепки, - сказал он, - и врагам до нас не добраться". Пытаясь убедить своих соотечественников, Кассандра повредилась рассудком и сделалась всеобщим посмешищем. О ее пророчествах вспомнили лишь тогда, когда они начали сбываться - но тут уж ничего нельзя было изменить. Интересно, что гибель Трои предсказывал и жрец Аполлона Калхас, а другой жрец, Лаокоон, умолял троянцев не ввозить в свой город деревянного коня, оставленного ахейцами. Но именно Кассандра осталась в веках символом злосчастной судьбы провидца, которому никто не верит. Говорят, что после гибели Трои она стала наложницей Аякса, но о том, что она предсказала этому герою, история умалчивает.

ДАНИИЛ. Один из самых авторитетных еврейских пророков, о жизни и прогнозах которого была написана книга, позднее включенная в Библию. Даниил родился в Иерусалиме в VI в. до н.э. После того как этот город был завоеван и разрушен вавилонским царем Навуходоносором, будущий пророк вместе с тысячами других соотечественников, был угнан в Вавилон. Здесь судьба улыбнулась ему: будучи красивым и смышленым мальчиком, он быстро обучился халдейскому языку, стал царским евнухом и получил имя Валтасар. Весьма вероятно, что он обучался и другим халдейским наукам, поскольку через три года начал "разуметь и всякие видения и сны". Вместе с тем он соблюдал все заповеди иудейской религии, и это помогло ему стать первым среди халдейских магов и провидцев. При жизни Даниил прославился как толкователь снов и аномальных явлений, и только после смерти его соотечественники обнаружили, что он довольно точно предсказал даты восстановления и последнего разрушения Иерусалима (в 70 г. н.э.). Кроме того, христиане утверждают, что он предсказал точную дату появления Христа и основные факты его биографии. Однако это заявление спорно, поскольку не исключено, что жизнеописания Христа просто подгонялись под пророчества Даниила.



1. Если вы сильно устали, разведите 2 столовые ложки яблочного уксуса в стакане холодной воды. Разотрите этим раствором все тело. Яблочный уксус продается в магазинах.

2. Забудете, что такое хроническая усталость, если каждое утро будете выпивать настой или отвар овса. Взять неочищенный овес, перебрать, промыть, дать не много подсохнуть и размолоть в кофемолке. Вечером насыпать в термос 1 столовую ложку и залить стаканом кипятка, а утром следующего дня процедить отвар и выпить с разведенной в нем 1 ст. ложкой меда.

В народной медицине овес применяется как общеукрепляющее, тонизирующее и в то же время успокаивающее средство. Отвар зерен: 2 стакана промытых зерен на 1 литр воды, кипятить 30 мин., процедить. Принимать по полстакана 3 раза в день.

Настой зерен (без перемалывания их в кофемолке): 2 стакана промытых зерен на 1 литр кипятка, настаивать 2 часа, процедить. Принимать по полстакана 3 раза в день.

Отвар зерен с медом: 1 стакан промытых зерен на 1 литр воды, варить на малом огне до густоты жидкого киселя, процедить, влить 2 стакана молока, довести до кипения, добавить 2 ст. ложки меда и прокипятить 5 минут. Принимать по 1/2-1 стакану 3 раза в день.

3. Эффективен для снятия усталости и такой рецепт: нужно встать лицом к востоку и говорить, крестясь: "Господи, солнце здесь восходит, а усталость на заход уходит. Во имя Отца и Сына и Святого Духа. Аминь".

При всякой усталости (а также нервных расстройствах) надо разболтать в стакане теплого молока сырой желток, положить немного сахара и выпить не спеша. Это делать 2-3 раза в день.

При общем упадке сил, физическом перенапряжении, малокровии применяют землянику лесную. 2 столовые ложки ягод заварить стаканом кипятка и принимать по полстакана 3-4 раза в день. Настой листьев готовят из 1 столовой ложки измельченного сырья на стакан кипятка.

200 г меда, 10-20 г спирулины (порошок продается в аптеке) и 1 чайную ложку измельченных грецких орехов тщательно перемешивают. Принимают по 1 чайной ложке 2 раза в день до или после еды - это значения не имеет.



Однако есть ученые, считающие, что наш мозг мыслить не способен, так как психический процесс вынесен за его пределы. В этом, например, был убежден крупнейший ученый-хирург, доктор медицинских наук, профессор, лауреат Сталинской премии I степени и одновременно архиепископ Симферопольский и Крымский Лука (В.Ф.Войно-Ясенецкий, канонизирован в 1996 году). В своей книге «О духе, душе и теле» Валентин Феликсович утверждает, что «мозг не орган мысли, чувств, сознания, мысли, чувства к действительности жизни», что «Дух выступает за пределы мозга, определяя его деятельность, и все наше бытие», когда мозга работает как коммутатор, принимая сигналы и передавая их к абонентам».Подобную точку зрения, что и архиепископ Лука, высказал позже выдающийся австралийский нейрофизиолог, исследовавший ионные механизмы возбуждения и торможения в мембранах нейронов, лауреат Нобелевской премии Эклс Джон Кэрью. По его мнению, существует дух, «витающий» вне мозгового субстрата и управляющий деятельностью мозга человек. На XVI Всемирном философском конгрессе, который проходил в 1978 году в Дюссельдорфе и собрал более полутора тысяч ученых из шестидесяти стран мира, чтобы обсудить взаимосвязь философии с мировоззренческими вопросами современной науки, он выступил с докладом. В своем выступлении он развил идеи своего кумира английского невролога Чарльза Скотта Шеррингтона о том, что механизмы деятельности мозга приводит в действие некий «психический принцип», который находится вне человека. Любопытно, что такое заключение Шеррингтона старейшина мировой физиологии академик Иван Петрович Павлов назвал «чрезвычайно странным». Он поражался, как «невролог, всю жизнь проевший зубы на этом деле... не уверен, имеет ли мозг какое-нибудь отношение к уму?» Ивана Петровича особо удивило сомнение английского ученого в необходимости познать тайна мозга и страх, что проникновение в них может привести к гибели хомо сапиенса.По глубокому убеждению Эклса, сознание есть абстракция, которая не может быть предметом научного исследования. Появление его, так же как и возникновение жизни, является высшей религиозной тайной. В своем докладе нобелевский лауреат опирался на написанную совместно с американским философом-социологом Карлом Поппером книгу «Личность и мозг».…В 1940 году доктор Августин Итуррича сделал сенсационное заявление в Антропологическом обществе в Сукре (Боливия). Он и доктор Ортиз долго изучали историю болезни 14-летнего мальчика, пациента из клиники доктора Ортиза. Подросток находился там с диагнозом опухоль мозга. Юноша пребывал в полном рассудке и сохранял сознание до самой кончины, жаловался только на головную боль. Когда патологоанатомы произвели вскрытие, то были изумлены. Вся мозговая масса оказалась полностью отделена от внутренней полости черепной коробки. Большой нарыв захватил мозжечок и часть головного мозга. Врачи были изумлены: чем же думал мальчик?Немецкий исследователь Хуфланд столкнулся с еще более невероятным фактом. Он вскрыл черепную коробку человека, которого разбил паралич. И в буквальном смысле слова потерял дар речи. Вместо мозга он обнаружил там 11 унций (29,8 г) воды! Между тем, больной до самой своей кончины сохранял все умственные и физические способности.… К таким же выводам, но несколько раньше, пришли английские исследователи Питер Фенвик из Лондонского института психиатрии и Сэм Парния из Центральной клиники Саутгемптона. Они обследовали пациентов, возвратившихся к жизни после остановок сердца, и установили, что некоторые из них точно пересказывали содержание разговоров, которые вел медицинский персонал, пока те пребывали в состоянии клинической смерти. Другие давали точное описание произошедших в этот временной отрезок событий.Сэм Парния утверждает, что мозг, как любой другой орган человеческого тела, состоит из клеток и не способен мыслить. Однако он может работать как устройство, обнаруживающее мысли. Во время клинической смерти действующее независимо от головного мозга сознание использует его как экран. Как телеприемник, который вначале принимает попадающие в него волны, а затем преобразует их в звук и изображение.…В конце 2002 года швейцарские нейрофизиологи из Женевского и Лозанского университетов обнаружили нервный центр, благодаря которому некоторые люди видят мистические галлюцинации.Жертвы инсультов и мучительных мигреней, эпилептики и многие из побывавших в состоянии клинической смерти, как уже говорилось, утверждают, что на какое-то время покидали свое тело и могли со стороны наблюдать его, свободно паря в пространстве.Исследователи подвергали стимуляции слабым электрическим током некоторые участки коры головного мозга во время операции пациентки, страдающей эпилепсией. Женщина находилась в сознании и могла описать свои ощущения. Когда экспериментатор затронул определенную зону в мозгу, больная сообщила, что чувствует, будто ее тело куда-то проваливается и становится невесомым. Когда силу стимуляции увеличили, ей показалось, что она видит себя лежащей в кровати, причем смотрит на себя сверху. Повторение процедуры вызывало тот же эффект, и у ученых не осталось сомнений: то, о чем им сообщила пациентка, соответствует ее истинным ощущениям.Результаты этого и многих других экспериментов подвели профессора Олафа Бланка и его коллег к заключению, что подобные ощущения вызваны несогласованностью работы нервных центров, управляющих зрительными и осязательными ощущениями, а также чувством равновесия. Исследования ученых были опубликованы в 2002 году во всемирно известном журнале Nature. Вывод специалистов таков: причина несбалансированности действий участков головного мозга кроется в чрезмерном перевозбуждении нервного центра, находящегося в коре правого полушария. Именно здесь и находится точка, порождающая ощущение, что душа отлетает от тела.Но если это так, то как объяснить факт, когда отделившаяся от тела «душа» видела, что делается в других помещениях больницы, где друзья и родственники с нетерпением ждут результатов операции. Более того, она фиксировала, кто действительно переживает, а кто только делает вид.



Почему несмотря ни на что "официальная" наука не признаёт парапсихологию и не занимается исследованиями Psi-явлений? Потому, что для подавляющего большинства представителей "официальной" науки Psi-явления малоизвестны, чужды пониманию и необъяснимы с физической точки зрения. То, что парапсихология до сих пор не признана как серьёзная наука даже большинством психологов и имеет статус "неофициальной" или даже лженауки, причастность к которой вызывает критические усмешки и осуждается, достаточно точно характеризует современное состояние дел в данной области. Немногочисленные энтузиасты парапсихологии ещё не смогли добиться успехов не только в теории, но и в экспериментальной практике Psi-явлений, достаточных для изменения массового научного и общественного мнения в сторону признания факта существования Psi-явлений и необходимости их серьёзного изучения.

Для большинства учёных факт существования Psi-явлений остаётся неочевиден несмотря на множество экспериментальных подтверждений, поскольку они не были их свидетелями и не имели личного Psi-опыта. Дело в том, что существование Psi-явлений низвергает прежние представления науки о физическом устройстве нашего Мира. А это слишком серьёзно, чтобы кто-либо, за очень редким исключением, решился объявить об этом как о точно установленном факте, тем более, лишь на основе чужих свидетельств. Только немногие учёные, получившие хороший личный опыт наблюдения Psi-явлений, проявили заинтересованность в их научном исследовании. Большинство других, несмотря ни на что, предпочитают объяснять Psi-явления неправильной, безосновательно усложнённой интерпретацией различных явлений с вполне обычной природой и случайных стечений обстоятельств, либо просто отрицать существование Psi-явлений в пользу сохранения прежних научных представлений о физическом устройстве нашего Мира, занимая позицию: "Нет доказанных феноменов - не над чем и голову ломать". Утверждение о недоказанности существования хотя бы части разновидностей Psi-явлений, безусловно, фальшиво и показывает подсознательное стремление тех, кто нему прибегает, к безосновательному упрощению реальности - к примитивизму. В действительности, уже давно существует большой объём информации не только о наблюдениях Psi-явлений, но и строгих научных экспериментах, доказавших существование ясновидения, телепатии, биолокации, психокинеза, телекинеза, биоэнергетических воздействий, суггестии (мысленного внушения). Однако, признание массовым научным и общественным мнением очевидности существования Psi-явлений требует более наглядных и массовых демонстраций, чем лабораторные эксперименты с картами Зенера или генератором случайных чисел и статистический анализ. Фактически, требуется, чтобы люди увидели, что Psi-явления являются частью их жизни.

Кроме того, это обусловлено несовершенством человеческой психики. Дело в том, что на самом деле мышление и поведение людей (в том числе и учёных) не является полностью сознательным, более того, оно преимущественно определяется влиянием подсознательной психики, которую они не умеют контролировать. В данном случае подсознательная психика незаметно подталкивает ментальные процессы людей в сторону тривиально эгоистичной жизненной позиции и поверхностно-примитивного анализа информации, касающейся парапсихологии.

Во-первых, большинство учёных - люди с состоявшейся жизненной карьерой. Они уже нашли для себя какую-либо интересную и перспективную научную работу, приобрели определённый авторитет среди своих коллег. Для них нет никакого смысла бросать всё это и переходить в совершенно новую, непонятную для них научную область с сомнительной репутацией и туманными перспективами в плане личных достижений, либо даже просто тратить на это часть своих сил. Подсознание человека, будучи чуждо морали и альтруизма, рефлекторно негативно реагирует на возможность ухудшения жизненной ситуации вследствие подобного шага. Оно незаметно воздействует на мышление человека таким образом, что оно подбирает какую-либо внешне логичную аргументацию сохранения текущего положения дел. Причём, поскольку человеку стыдно признаться в своём частично осознаваемом эгоизме, его психика может сформировать сколь угодно фантастичную по изобретательности аргументацию его негативного отношения к тому, с чем ему не хочется иметь дело. Кроме того, человек боится странно выглядеть в глазах других людей, занимаясь чем-то, что считается весьма сомнительным и вызывает усмешки.

Во-вторых, природа Psi-явлений крайне сложна для постижения и изучения. В рамках ранее существовавших научных знаний и концепций их объяснить нельзя, а на создание новых способны лишь гении, которые большая редкость для человечества. Большинство учёных не способны признаться даже самим себе в интеллектуальном бессилии перед данной проблемой. Поэтому их психика чрезвычайно изобретательно формирует внешне логичные аргументы того, что Psi-явления не могут объясняться какими-либо неизвестными физическими свойствами нашего Мира, а значит нужно искать какие-либо простые объяснения. Отсюда вытекает широко распространённое стремление учёных объяснять Psi-явления неосознаваемыми или сознательными мистификациями, а также неправильной, безосновательно усложнённой интерпретацией Psi-явлений. Проблема в том, что мистификации и ошибочно усложнённо интерпретируемые явления, связанные с человеческой психикой, автоматически теряют статус Psi-явлений и не рассматриваются в качестве предмета изучения парапсихологии. Парапсихология просто не существовала бы, если бы то, что она изучает, имело простые научные объяснения. Как показывает исторический опыт человечества, не имея сил объяснить что-либо, действительно, достоверно, люди склонны ухватываться за любое объяснение, которое приблизительно напоминает достоверное, и возводят его в ранг "абсолютной истины", чтобы избавиться от чувства своей интеллектуальной беспомощности.

Грань, которая вплоть до настоящего времени разделяет парапсихологию от "официальной" науки, - это грань между людьми имеющими и не имеющими личное знакомство с настоящими Psi-явлениями. И только превращение человечества в цивилизацию, в которой Psi-явления являются нормой повседневной жизни изменит эту ситуацию.



Всегда ли человек отдает себе отчет в том, для чего ему нужен ребенок. Для чего вообще нужны дети, вроде ясно всем: чтобы род человеческий не пресекся. Но зачем каждому из нас? Ведь не все заводят детей. А те, кто позволяет себе это, во-первых, имеют или 1 ребенка, или 10; а во-вторых, руководствуются при этом разными мотивами. Очень часто, когда задаешь вопрос молодому супругу на эту тему, ответы не радуют. Как правило, звучат фразы: "У всех дети" или "Что за семья без детей"? С одной стороны, такая, казалось бы, неосмысленность в столь серьезном вопросе выглядит удручающе, но с другой - если поглубже разобраться, здесь же и залог того, что данный процесс никогда не прекратится, коль происходит он практически неосознанно. Его прочность в его автоматизме. Он не рискует стать предметом риторики, а значит, спонтанно не оборвется.

И все же по-рассуждаем, что побуждает людей в современном обществе, при условии существования свободного выбора, рожать детей. Попробуем приблизительно набросать круг вопросов, появляющихся у супругов, когда они оказываются перед дилеммой иметь или не иметь. Естественно, более остро проблема звучит в тех случаях, когда беременность уже возникла, но сейчас для нас это обстоятельство не имеет значения. Удивительно, но чаще более активным сторонником увеличения семьи выступает жена. Ведь кому, как не ей, достается вся тяжесть носить ребенка и рожать его, а затем львиная доля забот, связанных с уходом и воспитанием. И все же именно женщина делает выбор в пользу того, чтобы иметь. Сказав, что дело здесь в инстинкте, мы мало проясняем ситуацию. Само слово почти ничего не объясняет, во всяком случае не помогает понять, почему возникают конфликты на этой почве.

Одним из распространенных является мотив сохранения и укрепления семьи. Сознательно или бессознательно большинство женщин стремятся и сохранить мужа, и укрепить свое положение в партнерстве. Не будем забывать, что, родив ребенка, женщина к своему социальному статусу жены добавляет статус матери, который заметно повышает ее значимость в обществе. Она приобретает целый комплекс средств защиты, как юридической, так и моральной. Если женщина забеременела, то это меняет также и ее общественное положение, она приобрела больший вес в обществе. Соответственно добавляются и средства влияния на мужа. Им легче манипулировать. То, что это действительно так, легко увидеть на примере отношений, возникающих нередко после развода. Возможность встречаться с ребенком подчас используется для вполне откровенного шантажа.

Существует другой мотив, возможно, он даже более универсален, чем первый. Почти каждый человек стремится испытать ощущение полной самореализации, самораскрытия. Конечно же, для всякой женщины способность к деторождению является одной из наиболее важных, соответствующей, быть может, ее главной исторической и социальной роли. Но, как любая способность, она может быть в окончательном виде удостоверена только через реализацию. То есть, не совершив акта рождения, никто не может быть уверен, что способен родить. Высокий удельный вес данного мотива подтверждается тем, что многие женщины вполне удовлетворяются одним ребенком. Они как бы говорят себе и всем остальным: "Раз я сделала это однажды, то нет сомнения в том, что сделаю еще столько раз, сколько захочу".

Наконец, важным действующим фактором в решении иметь или не иметь ребенка служит пассивное, то естьцеликом основанное на традиции, поведение. "Раз большинством в данном обществе поощряется деторождение, значит, я буду рожать".

Мы сознательно ничего не говорим о так называемых радостях материнства, хотя искренне убеждены в том, что они существуют. Но, во-первых, их нельзя отделить от чувства удовлетворения, вызванного усилением социальной значимости и так далее, другими словами, от того, что только что обсуждалось, а во-вторых, положительные эмоции, связанные с появлением детей, настолько могут быть "уравновешены" отрицательными, особенно когда дети болеют, получают травмы, совершают правонарушения и тому подобное, что эмоциональный фактор, следует признать, играет не вполне понятную роль.

У мужчин стремление к потомству выражено менее. Чаще всего муж занимает роль пассивного соучастника. С одной сторны, он признает за будущей матерью приоритет в решении проблемы, уважает ее право на выбор. С другой - не считает приемлемым заявить в полный голос о своих возражениях. Хотя чаще всего они имеются. Правильнее сказать, должны быть. Почему? Да потому, что роль мужчины в самом широком биопсихосоциальном смысле отличается от женской. Если для женщины лейтмотивом поведения является консерватизм, воплощенный в стремлении сохранить то, что уже есть (семейный очаг, среду обитания, традиции), то для мужчины, напротив, ведущими будут стремление к поиску, жажда перемен. Говоря образно, женщина осваивает уже отвоеванное пространство, тогда как мужчина разведывает и стремится овладеть новым. То, что в современном обществе подобные стереотипы выдерживаются не так уж строго, сути дела не меняет. Просто, благодаря большей внутренней мобильности нашего общества, часть людей занято в сферах, которые издавна почитались как имеющие определенную половую принадлежность (мужские или женские профессии), вопреки присущей им идентификации.

Кстати, с точки зрения психолога, каждый человек содержит в себе черты и того, и другого пола. В конечном итоге дело в том, каково их соотношение, каких качеств больше. Если мы согласимся, что основная роль мужчины в расширении имеющегося, не важно какого, ареала (пространственного, информационного, экономического), то следует признать: сильной потребности в ребенке у него нет. Отсюда не следует, что он не будет любящим и заботливым отцом. Он вполне им может стать, но следует иметь в виду, что мысль о появлении в семье ребенка вызывает поначалу у супруга не одни только восторги.

Существует устоявшийся киноштамп. Жена срывающимся голосом, переходящим в шепот, объявляет мужу о своей беременности, а он тут же на глазах зрителей теряет голову от счастья, бормочет ей милые нежности, камера отъезжает, показывая затылки супругов, - они смотрят в радужное будущее.

В жизни подобные ситуации намного прозаичнее. Один из возможных супружеских конфликтов формируется вокруг проблемы появления ребенка. Вариантом его является ситуация, когда муж против ребенка, хотя прямо об этом и не заявляет. Он чувствует, что с появлением в семье третьего члена ему придется лишиться значительной доли любви и внимания, которые, естественно, достанутся ребенку. Чувствовать он чувствует, но не всегда может осознать причину своего дискомфорта. Моральные нормы и стереотипы, навязанные обществом, не позволяют проникнуть в сознание эгоцентрическим мыслям. Поэтому возникают расплывчатые и не выраженные словами недовольство, раздражение, которые для выхода наружу находят другие, более приемлемые, с точки зрения морали, поводы.

Ситуация накаляется благодаря соответствующим реакциям противоположной стороны. Жена видит, что бесспорные ее достоинства недостаточно поощряются. Она рассчитывала, что беременность принесет ей существенные преимущества, но этого не произошло. Ей начинает казаться, что муж слишком огорчен ее потускневшим внешним видом, ведь очень многие женщины в период беременности дурнеют. Кроме того, женщина была уверена, что сейчас, как никогда, она может пользоваться режимом наибольшего благоприятствования. Вместо этого - непонятное охлаждение, временами даже агрессивность. Напомним, что в силу чисто физиологических причин состояние беременности сопровождается неустойчивостью эмоций, склонностью к депрессивным реакциям (в первой трети срока), нервозностью, ощущением дискомфорта. Все это, вместе взятое, не располагает к правильному анализу и взвешенным решениям, напротив, обиды множатся, возникают взаимные претензии, даже негодование, дело доходит до упреков и оскорблений.

Разворачивается цепная реакция скандала со всеми присущими этой форме поведения компонентами: гнев, страх, стыд, вина. Разрядка наступает после очередной стычки, но ненадолго, поскольку основные причины остаются замаскированными и невыясненными, а стало быть, предпосылки нового конфликта, вернее, новой схватки при сохранении старого конфликта сохраняются. Это одна из возможных ситуаций, которые реализуются в реальной жизни более сложным и разнообразным путем, но схема приблизительно такова.

Конфликт между супругами, ожидающими ребенка, может не выходить на поверхность, оставаясь в глубинах вод, по которым движется семейная лодка. Тогда внешне события не выходят из границ респектабельности. Но иногда, в тот момент, когда жена жалуется мужу на недомогание или делится появившимися тревогами, вместо ожидаемого участия и сопереживания слышит фразу: "Но ведь ты сама этого хотела". В этой фразе как-будто уже произнесены и другие слова, например: "На меня, пожалуйста, не рассчитывай, у меня своих проблем выше головы", или: "Неужели ты думаешь, что свою работу я променяю на все эти пеленки-распашонки".

В такой ответственный момент над семьей нависает угроза кризиса, суть которого в том, что, как выясняется, преобладают индивидуальные интересы. Смысл любого эгоцентризма в примате индивидуальных интересов, т. е. индивидуальное противопоставляется групповому и поднимается над ним.

Наше общество, начертав на своем знамени коллективизм, вело длительную активную борьбу с индивидуализмом, но победы не добилось. И, видимо, потому, что коллективизм - это всего лишь противоположность индивидуализму, как бы его зеркальное отражение с противоположным знаком. Ни индивидуализм, ни коллективизм не учитывают такого существенного обстоятельства, что общество состоит не столько из индивидуумов, сколько из личностей. Не станем вдаваться в подробное описание различий. Приведем лишь одно сравнение. Индивидуум относится к личности примерно так же, как доска к растущему дереву. А коллектив и общество схожи как штабеля досок и лес. Если человек стал личностью, то, помимо индивидуально присущего, он непременно несет и множество качеств, которые свойственны ему как социальному существу. Ибо личность без общества существовать не может даже в абстрактном смысле. Личность - одновременно объект и субъект социального процесса.

К сожалению, семья оказывается довольно часто ареной, где разыгрываются сражения индивидуумов, каждый из которых прочно стоит на защите собственных интересов. Постоянно идет выяснение, чей интерес главнее. И спор этот трудно разрешим в принципе. Как впрочем, большинство принципиальных споров. Противники должны просто изменить правила игры. Вместо индивидуального подхода к оценке складывающейся ситуации им следует признать, что в семье они приобретают новое качество. Каждый из них несет свою функцию, но эти функции принадлежат единому целому. Целое, которое не сводимо ни к одному из них, ни даже к их сумме, а представляет третье, чему имя семья. При таком взгляде для конфликтов, подобных описанному, практически не находится места.

Соучастие и провокация

Итак, мы коснулись конфликтов, в которых дети не участвуют, но как бы их провоцируют, проявляя и выводя на поверхность антагонистические силы, заложенные в супружеских индивидуальностях.

Рассмотрим часто возникающую конфликтную схему, которая может быть условно названа "Почему он такой плохой?". Расстановка сил в этой игре примерно следующая: ребенок ведет себя иначе, чем хотелось бы родителям. Один из родителей считает, что в этом непременно виноват другой родитель и почти нисколько не виноват он сам. Предполагаемых виновных может быть больше, чем один (например, бабушка, она же свекровь или теща). Жена говорит мужу: "Коля получил за минувшую неделю две двойки, наверно, не сегодня-завтра позвонит классная руководительница и пригласит тебя в школу". "Кроме того, - продолжает она с несколько возрастающим напряжением в голосе, - разве ты не замечаешь, что он стал совершенно неуправляемым? Что бы я ни сказала, он вступает в спор, отказывается помогать по дому. Ты обязательно должен как-то на него повлиять". После такой "завязки" беседа может продолжаться принципиально в двух направлениях.

Первое, которое нас сейчас почти не интересует, поскольку оно функционально и бесконфликтно, приведет к выработке разумного решения благодаря тому, что усилия супругов будут направлены действительно в сторону коррекции отклоняющегося поведения сына.

Второе направление: в голосе жены муж слышит упрек в свой адрес, для него важно отклонить предъявляемые обвинения. Сообщение о плохом поведении сына воспринимается как агрессия по отношению к нему как к человеку, несущему ответственность за воспитание, и поэтому первая естественная реакция - защита. Любая защита требует мобилизации и концентрации сил, а следовательно, определенного сужения сознания. При этом кругозор, необходимый для объективной оценки и поиска взаимоприемлемых решений, сокращается, и соответственно, возможность выбора оптимального решения значительно ограничивается. В таких случаях анализу и оценке в основном подлежат те варианты, которые устраняют угрозу для индивида, а не служат подготовке совместного выхода из фрустрирующей ситуации.

Муж тогда отвечает, примерно, следующим образом: "Пусть в школу идет тот, кто во всем потакает своему сыночку и считает его вундеркиндом. Сколько раз я говорил тебе, что мальчику требуется строгость, иначе он неизбежно превратится в шалопая".

Следующий ход делает жена: "Вместо того, чтобы объяснить мне, что нужно ребенку, ты бы лучше вспомнил, когда ты с ним последний раз по-человечески разговаривал. Разве не понятно, у кого он мог научиться грубости и нахальству?"

Вскоре в семейную ссору втягиваются участники "второго звена". Будут помянуты родители обеих сторон, каждый партнер попытается с возможным остроумием найти грехи противоположной стороны, при этом совершенно забыт главный предмет дискуссии и, похоже, никого уже не интересует, что же будет дальше с ребенком. Главное - доказать собственную правоту и побольнее "достать" противника. Ведущая черта данной психологической ситуации может быть выражена словом "вина". Найти виноватого, наказать виновного, отрицать виновность и т. п. Достаточно отказаться от самого термина, а главное, понятия, и механизм конфликта разваливается, как прекращает работать заводная игрушка, в которой лопнула пружина. Хорошо известно, что ничто так не сплачивает людей, как общая цель. Возьмитесь с двух сторон помогать ребенку в учебе и других его детских, но вместе с тем достаточно сложных проблемах, и забудьте о поисках виноватого. Остерегайтесь превращать свою семью в "судебную комнату", ибо из зала суда люди, как правило, уходят в противоположных направлениях.

Нам кажется, что здесь уместно задержаться на понятии "вина". Данный термин занимает много места в современной психологии и патопсихологии, и толкуется он несколько глубже, чем это принято в обыденном сознании. Чувство вины возникает вследствие осознания неправильного поведения, нарушающего имеющиеся моральные и этические нормы. С ним же тесно спаяны представления о понижении оценки (самооценки, если обвиняешь себя, и другого, если вина приписывается ему) и об искуплении, то есть организации усилий на исправление возникшей ситуации. В соответствии с психоаналитической концепцией, вина рассматривается как результат внутреннего конфликта между "Я" и "Сверх-Я" (напомним, что под "Сверх-Я" понимается комплекс социально обусловленных стандартов поведения, морально-нравственных нормативов, этических представлений личности).

В бессознательном, которое сформировано опытом раннего детства, существует тесная связь между виной и наказанием. Таким образом, признание вины как бы автоматически влечет за собой готовность принять наказание. Хроническое чувство вины поддерживает тревогу, приводит к агрессивным импульсам или, напротив, к депрессии и аутоагрессии. У многих чувство вины оказывается пусковым механизмом в развитии алкоголизма. Причем в последнем случае пьянство может быть одновременно и следствием чувства вины и причиной. Гораздо раньше психологов эту особенность подметил известный французский писатель А. де Сент-Экзюпери. Вот развитие этой мысли в диалоге Маленького Принца с алкоголиком:

Почему ты пьешь? Я пью, чтобы забыть. Что забыть? Что мне стыдно. Чего стыдно? Того, что я пью.

Итак, ясно, что чувство вины действует на личность разрушающим образом. Поэтому мало кто готов признать себя виноватым без сопротивления и, значит, если вы кого-то обвиняете, то будьте готовы к борьбе. В жизни чаще всего борьба так подчиняет борцов, что они очень скоро забывают повод своей схватки и единственной их целью становится победа. В этом, как нам кажется, суть многих конфликтов.

Часто приходится сталкиваться с такой ситуацией, когда в деструктивной или распадающейся семье дети используются в качестве разменной монеты для решения сугубо эгоистических задач. С помощью детей осуществляется месть, реализуется агрессивность, компенсируется ущемленное самолюбие и т. п. Речь идет о тех драмах, когда одна из сторон запрещает другой (цаще жена не позволяет мужу) встречаться со своим сыном или дочерью после развода или в формально сохраняющейся семье активно восстанавливают ребенка против отца или матери. В подобных случаях у нападающей стороны всегда находятся резоны. Никто не говорит, что подобные действия совершаются из слепой ярости или мести, у каждого заготовлены более или менее приемлемые объяснения. Чаще всего речь идет о неблагоприятном влиянии. "Я не хочу, чтобы он был похож на тебя", - говорит жена мужу, отказывая ему в законном праве встречаться с сыном. Или: "Пусть лучше у него не будет отца, так ему легче". Подобные оправдания неправых действий не что иное как камуфляж, призванный замаскировать в общем-то неприемлемые мотивы поведения. (То, что в психоаналитической психологии называется рационализацией).

Суть подобных конфликтов предельно проста, она может быть выражена в одном предложении: "Я тебя ненавижу и сделаю все возможное, чтобы заставить тебя страдать". Остальные соображения носят исключительно маскировочный характер. То, что в таких конфликтах практически ничего нельзя достичь убеждением и все попытки родственников, друзей, даже суда, доказать инициатору агрессивного поведения его неправоту и несостоятельность обречены на неуспех, лишь подтверждает тесную связанность мотивов поведения с бесознательными, иррациональными, механизмами. В противном случае они бы поддавались коррекции логическими, рациональными средствами.

Рассмотрим еще один более легкий, но не менее типичный пример. Назовем конфликт "Заложник". Здесь ребенок служит только оружием в споре противоборствующих сторон. Обычно инициатор конфликта создает такие условия, в которых его партнер заведомо вынужден отвечать решительным жестом. Таким образом, конфликт провоцируется с помощью ребенка, последний же служит для оправдания агрессивного поведения инициатора. Например, мать знает, что отец болезненно реагирует на то, что 8-летнего сына кормят с ложки. Когда она испытывает легкую досаду на мужа, то, подчас не думая о мести, за обеденным столом усаживается поближе к сыну и начинает заталкивать в него еду ложку за ложкой уверяя себя, что не видит разгневанных взглядов и не слышит сердитого покашливания. Через несколько минут, теряя терпение, поскольку "индифферентные" маневры остаются незамеченными, отец начинает гневную и стереотипную филиппику о вреде такого поведения и грубых дефектах воспитания. Он также уверен, что вся сцена разыгрывается не для него, а просто жена не понимает, насколько мальчику важно прививать самостоятельность. В зависимости от темпераментов, традиций и культуры участников конфликт, развернувшийся из-за столь пустячного повода, может быть выведен на любой уровень, вплоть до рукоприкладства, однако ядром его остаются отнюдь не педагогические проблемы, а всего лишь знакомые нам эгоцентризм, агрессивность, преувеличенное чувство превосходства или, напротив, комплекс неполноценности.

Вероятно, почти все конфликты, происходящие в семье, небезразличны для детей. Хотя и принято считать, что они в силу недостатка знаний и неразвитости мышления плохо понимают суть происходящих событий, тем не менее эмоциональную сторону дети чувствуют чрезвычайно точно. Кроме того, они всегда конфликт между отцом и матерью воспринимают как угрозу своему благополучию и в силу этого реагируют на него повышением уровня тревоги и психическим напряжением. Другими словами, для ребенка даже невинная с виду перебранка между отцом и матерью является стрессовым фактором.

И снова "Отцы и дети"

Как складываются отношения между детьми и родителями? Частично об этом шел разговор в статье "Мы и наши родители: конфликты по наследству", поэтому здесь мы преимущественно коснемся ситуаций, в которых дети еще дети в социальном, абсолютном смысле, то есть в возрасте до 16 лет.

Когда ребенок появился на свет и растет, семья так или иначе занята его воспитанием. Нередко приходится сталкиваться с тем, что даже профессионалы не вполне отдают себе отчет, чем воспитание отличается от обучения. А разница довольно существенная: обучение всегда более или менее конкретно. Вы учите ребенка пользоваться горшком, держать в руках ложку, произносить слова и целые выражения. Но это еще не значит, что вы воспитываете у него чистоплотность, культуру речи и хорошие манеры. Обучение - процесс достаточно прямолинейный, почти односторонний. Происходит передача информации от одного субъекта другому, причем воспринимающий остается пассивным участником.

Воспитание же предполагает обязательное активное соучастие объекта воспитания. И здесь многое будет зависеть от качеств, наследственно обусловленных и преформирующих действия воспитателя, то есть учить можно одному, а воспитывать в это же самое время другое. Например, отец, читающий своему ребенку скучную нотацию, учит его с уважением относиться к учителям и, вместе с тем, того не желая, воспитывает у него негативное отношение к образованию, которое тот будет носить в себе всю жизнь. Результаты, а только по ним может оцениваться воспитание, прямо противоположны целям, ставившимся воспитателями. Следует признать, что для воспитателя менее важно то, что он говорит и чему учит, главное - как он это делает. И здесь весьма существенными факторами будут личность воспитателя и атмосфера, в данном случае семьи, в которой происходит воспитательный процесс (подробнее об этом читайте в статье "Главные условия воспитания детей в семье").

Непонимание различий между обучением и воспитанием, уверенность в том, что прямолинейная дидактика и бездушное натаскивание эквивалентны педагогике, во многом привели к вырождению нашей начальной и средней школы, в которой, как считается, личность учителя - это настолько эфемерное, метафизическое и малозначащее понятие, что и говорить о ней не стоит. А все усилия должны быть направлены на составление оптимальных и непременно универсальных школьных программ и затем - на контроль их выполнения. Кстати, значение исходного материала и необходимость с ним считаться в воспитании понимались, видимо, всегда. Например, великий французский философ М. Монтень в своем труде "Опыты" утверждал: "Трудно... преобразовать то, что вложено в человека самой природой. От этого и происходит, что, вследствие ошибки в выборе правильного пути, зачастую тратят даром труд и время на натаскивание детей в том, чего те усвоить как следует не в состоянии". Он же считал, что долг воспитания "в том, чтобы поселить в воспитанника желание не только уважать, но в равной, а то и в большей мере и любить добродетель".

Однако далеко не во всех семьях "Опыты" М. Монтеня являются настольной книгой. В жизни взгляды на воспитание столь же разнообразны, сколь разнообразны характеры, образованность, жизненный опыт, хотя все воспитатели сходятся на том, что каждый "хочет как лучше", вот только в способах и средствах расхождения. И здесь мы видим почву для многих конфликтов. Коснемся вначале тех из них, которые разворачиваются между супругами, впрочем, с участием других членов семьи, чаще это дедушки и бабушки.

Как правило, ребенок для родителей - это средоточие собственных нереализованных честолюбивых стремлений. Это в свое время остроумно подметил французский писатель и философ Ж--П. Сартр. Но редко бывает, чтобы у обоих супругов в этом отношении было единодушие. Каждый из них воплощение своего честолюбия представляет по-своему. Соответственно и воспитательный процесс будет направляться по-разному. Один, например, будет воспитывать "бойца", а другой - "артистическую натуру". Одному кажется, что суровость и спартанское обращение - это те условия, которые являются оптимальными для его сына, а другой супруг убежден, что этим ребенок будет искалечен, у него воспитаются жестокость и преклонение перед силой, тогда как важнее доброта и любовь. Трудно найти компромисс в подобной ситуации. Один родитель уверен, что у ребенка математические способности и он должен как можно больше заниматься соответствующими предметами в школе, причем школа должна быть специальной, а другой видит, что у ребенка плохой цвет лица, неважный аппетит и его следовало бы отправить месяца на три к бабушке за город.

Понятно, что в конструктивной и функциональной семье такой вопрос может быть без ущерба для обеих сторон подвергнут открытому и благожелательному обсуждению, в результате которого будет избран наилучший из вариантов. В этих семьях преобладают отношения сотрудничества или паритета. Каждый супруг имеет более или менее очерченный круг проблем, за которые он ответственен, а остальные проблемы решаются сообща путем "консенсуса". В таких семьях и ребенок, едва появившись, уже обладает определенными правами и "долей" участия в решении глобальных для семьи вопросов. То есть с ним непременно считаются, не дожидаясь, пока он сам громко этого потребует. В этих семьях всегда присутствует либерально-демократический дух, в атмосфере которого воспитание проходит вполне безболезненно и представляет собой процесс овладения обязательными этическими комплексами ("любовь и уважение к добродетели") и своевременного раскрытия заложенных в ребенке склонностей с помощью имеющейся системы образования. В подобной семье невозможны ни благодушное попустительство, берущее свое начало от безразличия и душевной лени, ни авторитаризм, сопровождающийся постоянным насилием.

Как же обстоит дело в дисфункциональных семьях? Вместо сотрудничества или паритета в них основными являются другие формы отношений. Это конкуренция и конфронтация. В основе конкуренции лежит нечеткость в определении социальных ролей в семье. Как и во всякой другой конкуренции, в семейной цели могут быть примерно однозначные, но способы их достижения будут сильно различаться. Постоянно идет спор о способах. И отец, и мать, и дед, и бабушка хотят, чтобы ребенок вырос здоровым, всесторонне развитым, занял достойное место в обществе и был счастлив. Они убеждены, что в достижении столь благородной и бесспорной цели чуть ли не все средства хороши. Им часто невдомек, что, вступая друг с другом в спор по поводу тех или иных "воспитательных" вопросов, они только в самом начале будут обсуждать действительно проблему своего ребенка. Очень скоро они соскользнут в привычную колею, проложенную старыми, прошлыми конфликтами. Вернутся к "вечным" своим вопросам: "Кто главнее", "Чей папа сильнее" и другим подобным инфантильным проблемам. Набор причин для возникновения конфликтов более или менее ограничен. Подчеркиваем, речь в данном случае идет о причинах, а не о поводах. Недостатков в последних нет.

Если при конкурирующих отношениях есть общность целей, то при конфронтации общей является только арена схватки. Не следует думать, чго конфронтация в семье - это терминальное состояние, которое длится недолго и знаменует собой близость окончательного распада (развода). Опыт психологического консультирования, да и простые житейские наблюдения показывают, что существует немало людей, для которых атмосфера конфронтации является предпочтительнее любой другой. Они стремятся ее сохранить любыми путями, не доводя дело до окончательного разрыва. А если таковой произойдет, то со временем они находят новую семью, в которой устанавливают очень похожие отношения, ибо их правда жизни в том, чтобы разрушать, их главный стимул - борьба, а для борьбы нужна конфронтация и питающая ее ненависть.

Если в человеке сильно конфронтационное начало, то он любую проблему сможет повернуть так, чтобы найти в ней пункт, с которым нельзя согласиться. Он непременно скажет: "Да, это справедливо, но...", - и дальше, в зависимости от своего интеллекта или опыта ведения дискуссий, докажет со всей очевидностью, что предложение оппонента никуда не годится и что из десятка предложений подходящим может быть сочтено лишь его собственное.

В любом конфликте, возникающем в семье, всегда очень полезно попытаться отвлечься от содержательной стороны спора и сосредоточить внимание исключительно на эмоциональной. То есть сделать попытку разобраться, какие чувства владеют дискутантами. Как правило, удается установить, что содержание спора не более чем маскировка готовых уже эмоциональных комплексов, которые требуют разрядки и могут быть реализованы в данном случае через предмет обсуждения.

Вспомните, как часто, находясь в плохом расположении духа, встав, что называется не с той ноги, вы начинаете бурно реагировать на такие события и слова, которые еще вчера вас совершенно не беспокоили. Или понаблюдайте за своим начальником, если вы этого еще не сделали, и отметьте, когда лучше и вернее идти к нему с просьбой о внеочередном отпуске,-утром в понедельник или в пятницу во второй половине дня. Всем известно, что эмоциональный фон служит более весомым фактором, чем познавательное, смысловое содержание сигнала. Поэтому сообразительный школьник не станет сообщать отцу о вызове в школу до обеда, а непременно подождет, пока преобладающими эмоциями станут сытость и благодушие, тогда можно и о "двойках" побеседовать.

Иногда бывает, что в семье роли распределяются не в подчиненном смысле "старше" - "младше", а по разным качествам. Тогда, например, могут возникнуть "теоретик" и "практик". Естественно, разделение условное и, возможно, навязанное одним из супругов. Тогда поведение по отношению к детям строится таким образом, что один постоянно дает советы, а другой может только их выполнять. Причем в семьях, в которых "теоретик" отличается некоторым остроумием, он дает всегда несколько и, как правило, взаимоисключающих советов с тем, чтобы в любом из возможных исходов можно было сказать: "Но ведь я говорил совершенно другое!". Подозревая беспроигрышность позиции, занятой супругом, "практик" пытается восстать и добиться справедливости, но у "теоретика" всегда имеются подготовленные рубежи, на которые он может отступить. "В следующий раз ты поступишь так, как считаешь нужным". Этот максимум обычно удовлетворяет "практика", причем он не задумывается об истинных масштабах своей победы, а если бы задумывался, то понял, что она не слишком отличается от поражения, поскольку "поступать" все равно оставляется ему, а роль судьи, которая легко получается из роли советчика, остается за партнером.

Другой вариант игры такого типа можно назвать "Посмотри, что из этого получилось". Один из супругов намеренно не вмешивается в вопросы, связанные с воспитанием детей, предпочитая роль независимого наблюдателя, хотя по своему статусу ему следовало бы занимать более активную и действенную позицию. Особенно часто такие ситуации возникают тогда, когда дети входят в подростковый возраст и возможность влияния на их поведение становится все более ограниченной, а результат воспитательной интервенции все менее определенным.

Представим, что 14-летний сын подолгу "застревает" на улице в компании сверстников и дома регулярно появляется около полуночи. При этом отецдержится так, будто не видит в этом ничего предосудительного, а попытки матери изменить складывающуюся картину воспринимаются юмористически. В один из дней выясняется, что сын состоит на учете в милиции и причастен к компании делинквентных (нарушающих общественный порядок) подростков. Тогда разражается буря, одним из пунктов обвинения матерью выдвигаются упреки отцу в попустительстве и непринятии им мер, которые своевременно могли бы оказать профилактическое действие. Здесь, как и в других случаях дисфункционального поведения, главным вопросом представляется "Кто виноват?" вместо "Что делать?" В данном конфликте компенсация неспособности формировать и контролировать обстановку в семье происходит за счет малопродуктивной агрессии, направленной не на виновника, а на участника игры. Ему достается лишь потому, что он слабее и в данном случае "ближе". Своим поведением отец семейства как бы говорит: "Да, я не умею воспитывать детей, но это не значит, что можно безболезненно нарушать мой покой".

Теперь пора поговорить о конфликтах собственно между детьми и родителями. Напомним, что в каждой семье между ее членами существует система связей. И хотя они не видны невооруженным глазом, нет оснований сомневаться в их существовании. Так же, впрочем, как и в существовании гравитационных сил, которые невидимы, но существуют. Связи между детьми и родителями образуются различные. Принято выделять, по меньшей мере, четыре типа: силовые, эмоциональные, когнитивные и нормативные.

Под силовыми связями мы понимаем те, которые устанавливаются в порядке подчиненности и власти. Без особых раздумий ребенок принимает правила, в соответствии с которыми он обязан подчиняться своим родителям просто потому, что они сильнее. Его могут шлепнуть или наказать как-нибудь иначе, но потребовать подчинения, не вдаваясь в мотивировку этих требований.

Эмоциональные связи предполагают отношения любви, привязанности, восхищения, уважения, которые есть у детей по отношению к родителям и апелляция к которым считается в педагогике хорошим тоном.

Когнитивные связи осуществляются путем обмена информацией. Основные сведения об окружающем нас мире дети получают в первые годы жизни от родителей. В дальнейшем этим целям служат другие инстанции, но все же, как правило, информационный канал работает довольно долго, когнитивная связь может функционировать до периода зрелости и даже дольше.

Наконец, под нормативными связями понимаем систему передачи детям комплекса социальных норм и правил, без чего немыслимо существование общества. И хотя многие сетуют на деградацию общества и глухоту детей именно к этическим нормативам, на самом деле факт нарушения тех или иных стандартов совсем не свидетельствует об их отсутствии. Просто в разные времена по-разному складывается отношение к социальным императивам, но само их существование остается бесспорным.

Возникновение конфликта в системе родители - дети возможно по всем направлениям, по которым существуют связи. Конфликт - это дезорганизация структуры в рамках существующей связи и в то же время, по меткому выражению бельгийских психологов М. Роберта и Ф. Тильмана, "конфликт - это генератор новых структур (мы не говорим лучших!)" Последнее дополнение очень существенно, и тем не менее вряд ли возможно представить бесконфликтное развитие в семье. Либо родители настолько умны, что регулярно пересматривают свою политику по всем описанным направлениям и всякий раз вводят, по мере роста детей, необходимые коррективы своих отношений. Либо, что чаще, в результате серии чередующихся конфликтов, демонстрируя гибкость и способность к компромиссу, они создают новые и новые структуры, позволяющие в каждом случае поддерживать связь на уровне оптимального ф



© 2012 Мир народной медицины | Все права защищены.Копирование материалов запрещено
Яндекс.Метрика