Главная Обратная связь Добавить в закладки Сделать стартовой
Система общественного воспитания до школьников — важное завоевание социализма в нашей стране. В настоящее время большинство детей посещают детские сады. Педагогическая наука и практика утверждают, что общественное воспитание детей дошкольного возраста в сочетании с семейным способствует их психическому и личностному развитию.Однако условия жизни детей, которые по тем или иным причинам лишены попечения родителей, принципиально отличаются от тех, в которых живут дети, посещающие дневные группы детского сада. Для таких детей единственной средой жизни и воспитания является дошкольное учреждение закрытого типа — детский дом. Все дети в нашей стране обучаются по единым программам, что должно гарантировать равные возможности образования для детей, имеющих семью и растущих вне семьи. Вместе с тем понятно, что дети, растущие вне семьи, требуют особого внимания и заботы как со стороны общества в целом, так и со стороны педагогов и воспитателей. Именно поэтому возникает настоятельная необходимость в более тщательной и научно обоснованной организации их жизни в учреждениях закрытого типа. В январе 1985 г. Политбюро ЦК КПСС рассмотрело на своем заседании дополнительные меры по улучшению воспитания, обучения и материального обеспечения детей, оставшихся без попечения родителей. Принято соответствующее постановление ЦК КПСС и Совета Министров СССР. Важная роль в обосновании воспитательных мероприятий, которые могут способствовать компенсации положительного влияния семьи, принадлежит психологии. Между тем вопрос о психологических особенностях детей, растущих вне семьи, пока остается недостаточно разработанным. Очевидно, что разный опыт жизни и воспитания, которые получают дети, растущие в семье и вне семьи, существенно влияет на их психическое развитие. В чем заключается это влияние, как разные условия воспитания отражаются на личностном и психическом развитии ребенка, в общих чертах проанализировано применительно к раннему [1], [3], [5] и младшему школьному возрасту [6]. Мы выясняли некоторые специфические особенности психического развития детей, растущих вне семьи в дошкольном возрасте. Основное условие и движущая сила общего психического развития ребенка — его общение со взрослым. Именно через это общение ребенок усваивает основные человеческие способности, ценности и формы деятельности. В общении со взрослым происходит и актуализация важнейших, достижений ребенка в самых разных аспектах практики. Поэтому уровень развития общения ребенка с другими людьми можно рассматривать как важнейший показатель его общего психического развития. Исследование младенцев [5] показало, что в семье дети уже в три месяца лучше выделяют взрослого, используют более разнообразные средства общения, чем их сверстники из дома ребенка. Однако сглаживаются или усиливаются эти различия в дошкольном возрасте — до сих пор не установлено. В своей работе мы попытались сопоставить характер общения дошкольников, воспитывающихся в детском доме и посещающих дневные группы детского сада, рассматривая при этом общение как основной показатель психического развития детей. Понятно, что общение со взрослым не исчерпывает всего богатства и разнообразия контактов дошкольника. В этом возрасте у детей интенсивно формируется и развивается опыт общения со сверстниками. И если взаимодействие со взрослым у тех из них, кто живет в семье, значительно богаче и разнообразнее, то возможности общения со сверстниками примерно одинаковы у всех. Поэтому важно установить, влияет ли ограниченный опыт общения со взрослым на характер взаимодействия детей между собой. Ответ на этот вопрос поможет выявить роль взрослого в развитии общения сверстников в дошкольном возрасте. Для решения поставленных задач мы проводили наблюдения за двумя группами детей 4—6 лет: имеющими родителей и посещающими дневные группы детского сада и воспитанниками детского дома. Наблюдение проходило в ситуации просмотра диафильма: присутствовали двое детей и взрослый. Данная ситуация создавала условия для реального взаимодействия как со взрослым, так и со сверстником. Диафильм, вызывая эмоциональный отклик и интерес детей, служил поводом для общения и обмена впечатлениями со взрослым и со сверстником. В начале изложения результатов своих наблюдений остановимся на общей картине поведения детей, а затем подробнее рассмотрим особенности общения детей из детского дома со взрослым и со сверстником.Поведение детей, посещающих дневные группы детского сада, можно охарактеризовать как свободное и эмоционально насыщенное. Они с большим интересом смотрели диафильмы: прыгали, смеялись, бурно и непосредственно выражали свои эмоции. Воспитанники детского дома вели себя менее активно и весьма скупо выражали свои переживания: смеялись в исключительных случаях, даже улыбались редко. Их движения были скованы и маловыразительны. Дети спокойно и послушно сидели на своих местах и только изредка при удивлении или восхищении подбегали к экрану, чтобы показать заинтересовавший их предмет или персонаж. Взволнованность и интерес выражались у них в междометиях и восклицаниях. Детей из детского дома отличали также некоторые особенности речи: их словарный запас был беднее, а грамматический состав высказываний проще и однообразнее, чем у детей из детского сада. В то время как семейные дети сравнительно легко составляли сложные предложения и умозаключения, большинство высказываний у воспитанников детского дома носило характер констатации факта: «он побежал», «она упала». Оценочных суждений у них было отмечено в 3,5 раза меньше, чем у семейных детей, а объяснительных высказываний не было совсем. В целом уровень обработки информации у детей из детского дома оказался менее высоким, чем у детей из детского сада. Дети из детского дома не могли сосредоточиться на длительное время. Они в 4 раза чаще отвлекались на предметы окружающей ситуации, чем дети из детского сада: смотрели по сторонам, занимались своей одеждой (завязывали и развязывали шнурки, теребили носовой платок), задавали посторонние вопросы («что шумит на улице?» и пр.).Таким образом, воспитанники детского дома существенно отличались от детей из детского сада по общему характеру поведения. Как известно, в настоящее время в детских учреждениях закрытого типа преодолены грубые формы госпитализма, которые характеризуются отчужденностью ребенка от взрослого, аутизмом, агрессивностью, резким психическим недоразвитием. Однако в детских домах еще проявляется синдром госпитализма, характеризующийся прежде всего недоразвитием эмоционально-волевой сферы. Наиболее подробно соответствующие факты описаны в литературе в отношении детей младенческого возраста [3], [4], [9]. Эти же особенности присущи детям раннего возраста, растущим в закрытых детских учреждениях [2]. У них также отмечалась недостаточность эмоционально-волевой сферы и некоторые задержки в развитии познавательной деятельности. Те же тенденции мы обнаружили и у дошкольников из детского дома. Рассматривая особенности психического развития младших школьников, растущих вне семьи, А.М. Прихожан и Н.Н. Толстых в качестве основной отличительной характеристики этих детей выделяют недостаточное развитие внутреннего плана, которое порождает ситуативность их мотивации и поведения [7]. Анализируя результаты наших наблюдений, приведенные выше, можно отметить, что эти особенности проявляются уже в дошкольном возрасте: дети из детского дома были более склонны к констатации событий без выражения отношения к ним и без какой-либо переработки информации, они чаще отвлекались на окружающие предметы, их поведение было более ситуативным. Итак, у дошкольников из детского дома как бы совместились характерные особенности детей раннего и младшего школьного возраста, растущих вне семьи: сниженная эмоциональность, пассивность и задержки в развитии внутреннего плана. Поскольку основной причиной указанных особенностей и отставаний в психическом развитии детей из детского дома является дефицит общения со взрослым, основным путем преодоления этих негативных явлений должна быть правильная организация общения ребенка со взрослым. М.И. Лисина рассматривала развитие общения со взрослыми в дошкольном возрасте как смену качественно своеобразных форм общения. Каждая из этих форм представляет собой целостное образование, характеризуемое соответствующими потребностями, мотивами и средствами общения [5]. При этом основной содержательной характеристикой формы общения является та потребность, на удовлетворение которой оно направлено.Для того чтобы определить уровень развития общения, недостаточно констатировать наличие у ребенка потребности в общении, т. е. установить, что ребенок тянется к другим людям, нуждается в них. Здесь важно выяснить, что именно побуждает ребенка вступить в общение, что он хочет получить от другого, какие качества ребенок выделяет и ценит в своем партнере. В упомянутом исследовании было показано, что на протяжении первых семи лет жизни содержание потребности в общении со взрослым качественно меняется. Младенцы удовлетворяют в общении со взрослым потребность во внимании и доброжелательности; детям раннего возраста нужны сотрудничество и помощь взрослого; ребенок младшего и среднего дошкольного возраста нуждается в уважении взрослого, в удовлетворении своих познавательных интересов; старший дошкольник стремится к взаимопониманию и сопереживанию взрослого. При этом каждая новая потребность в общении не заменяет предыдущих, а ассимилирует их. Высшим достижением общения в дошкольном возрасте является внеситуативно-личностное общение, которое характеризуется потребностью во взаимопонимании и сопереживании взрослого. В концепции генезиса общения, разработанной М.И. Лисиной, под этой потребностью понимается стремление к общей оценке происходящего, к созвучному чувству, вызванному общностью понимания явления. Наличие такого стремления свидетельствует о высоком уровне развития общения и о становлении важных нравственных черт личности. Поэтому вопрос о влиянии условий жизни и воспитания на развитие потребности во взаимопонимании и сопереживании имеет особенно важное значение.Если следовать выделенным критериям форм общения, можно констатировать, что общение со взрослым у воспитанников детского дома не отвечает ни одной из известных форм. Эти дети проявляли значительно больший интерес ко взрослому, чем дети из детского сада. Об этом свидетельствуют прежде всего их частые обращения ко взрослому (в 6 раз чаще, чем к сверстнику). Они всячески стремились завладеть вниманием и расположением взрослого: рассказывали о себе, старались что-то сделать, не хотели уходить от него. Наши данные показали, что дети явно испытывали обостренную потребность во внимании и доброжелательности взрослого. При нормальном развитии общения потребность во внимании и доброжелательности взрослого характерна для детей первого полугодия жизни. Она удовлетворяется на уровне экспрессивно-мимических средств: младенцы стремятся к физическому контакту со взрослым, его ласке и доброму отношению. Для детей дошкольного возраста свойственны более сложные формы потребности в общении (потребность в сотрудничестве, в уважении, в сопереживании). Но, как оказалось, у детей, воспитывающихся в детском доме, до конца дошкольного возраста доминирующей (а может быть и единственной) остается потребность во внимании и доброжелательности взрослого. Эти дети не проявляют особой настойчивости в ходе познавательных контактов, их удовлетворяют поверхностные ответы взрослого, что свидетельствует об отсутствии острой потребности в уважении. Стремление к сотрудничеству и к совместной деятельности со взрослым у них почти не было выражено (в отличие от дошкольников из детского сада). Потребность во взаимопонимании и сопереживании со взрослым также оказалась недостаточно развитой. Об этом говорит тот факт, что дети совсем не высказывали оценочных суждений, вовсе не давали этических оценок событиям, происходящим в диафильме, не стремились к согласованию своего отношения с отношением взрослого (как это делали дети из детского сада). Однако интерес ко взрослому, инициативные действия, обращенные к нему, обостренная чувствительность к его оценкам свидетельствовали о том, что дети испытывают нужду во внимании и доброжелательном отношении взрослого. Мотивы, побуждающие детей к общению, соответствовали этой потребности и носили личностный характер: ребенка привлекал сам взрослый человек, независимо от уровня его компетенции и умения наладить совместную деятельность. Дети охотно принимали любые обращения и предложения взрослого, однако все контакты с ним сводились к поиску его внимания и расположенности. Что касается средств общения, то у детей из детского дома они оказались не соответствующими мотивам и потребностям. При взаимодействии со взрослым у этих детей почти не было экспрессивно-мимических средств, они совсем не стремились к физическому контакту со взрослым, к его ласке. Среди средств общения явно доминировала речь. Но эта речь, как сказано выше, была весьма бедной по своему содержанию и лексико-грамматическому составу. По-видимому, рассматривая общение детей из детского дома со взрослым, мы можем говорить о своеобразной форме ситуативно-личностного общения, где потребность во внимании и доброжелательности взрослого удовлетворяется на уровне речевых средств. Такое отставание в развитии мотивационно-потребностной стороны общения от его операционального состава или средств характерна для дошкольников, растущих в дефиците общения со взрослым.Наличие обостренной потребности во внимании и доброжелательности взрослого свидетельствует о том, что ребенок открыт для воздействия взрослого, что он охотно идет на любые контакты с ним, напряженно ждет одобрения и участия. Эта открытость, сензитивность дошкольников ко всякому обращению взрослого может стать залогом эффективности педагогических воздействий. Проявляя к ребенку внимание, ласку и одобрение, взрослый может удовлетворить эту потребность. Однако здесь важно помнить, что потребность во внимании и доброжелательности не должна оставаться единственной коммуникативной потребностью детей. На ее основе необходимо формировать потребности более высокого порядка — в сотрудничестве, в уважении, во взаимопонимании и сопереживании. Эти потребности формируются в совместной деятельности ребенка и взрослого, в процессе познавательных и личностных бесед. Но потребность во внимании и доброжелательности, которая так ярко проявляется у воспитанников из детского дома, является необходимой предпосылкой их коммуникативного и общего психического развития. Она должна стать той основой, на которой строится педагогическая работа с дошкольниками, растущими вне семьи. Рассмотрим теперь, как складываются у воспитанников детского дома контакты с ровесниками. Отражаются ли приведенные выше особенности общения со взрослым на характере взаимодействия детей.Наши наблюдения показали, что контакты детей в детском доме выражены слабее, чем в детском саду. Дети из детского сада активно обращались к сверстникам по самым разным поводам. При сильном эмоциональном возбуждении они всегда устремлялись именно к другому ребенку, а не ко взрослому. Взаимодействие детей было очень свободным и раскованным. Любопытство, восторг, радость дети не могли переживать в одиночку, они непременно вовлекали сверстника в свои переживания. Как показали специальные исследования [1], ребенка привлекает в сверстнике прежде всего возможность реализовать свою потенциальную активность, свободно выражать свои желания и переживания. Специфической характеристикой общения сверстников в дошкольном возрасте является его динамичность и эмоциональная насыщенность [7]. Все это ярко продемонстрировали дети из детского сада. Воспитанники детского дома проявили значительно меньший интерес к сверстнику. Они в 3 раза реже обращались к другому ребенку, что свидетельствует о менее напряженной потребности в общении со сверстниками. При этом контакты детей были весьма однообразны и мало эмоциональны. Они сводились, как отмечалось выше, к простым обращениям и указаниям. Эти данные могут свидетельствовать о тесной связи двух сфер общения: недостаток общения со взрослым приводит к обеднению отношений между сверстниками. Уровень развития общения ребенка со взрослым во многом определяет характер его контактов с другими детьми. Действительно, общение со взрослым возникает уже на втором месяце жизни и развивается очень интенсивно, в то время как общение со сверстником складывается гораздо позже (примерно к 3 годам [1]). С первых месяцев и на протяжении всего дошкольного возраста взрослый является центральной фигурой, организующей жизнь ребенка, формирующей его интересы и потребности, в том числе и потребность в общении со сверстником. Именно взрослый открывает ребенку субъектные качества сверстника, стимулирует общение маленьких детей, наполняет его новым содержанием [1]. В работе Т.М. Землянухиной [2] было показано, что уже в раннем детстве у детей, воспитывающихся в доме ребенка, обращения к сверстнику как к субъекту общения наблюдаются значительно реже, чем у детей, посещающих детские ясли [2]. Наши данные показали, что в дошкольном возрасте эта тенденция продолжает действовать и различия в общении детей, растущих в семье и вне семьи, в дошкольном возрасте усиливаются. Все это свидетельствует о том, что сама по себе достаточно богатая возможность общения со сверстником, которую имеют дети из детского дома, не ведет к развитию содержательных и эмоциональных аспектов такого общения. Взрослые, работающие в детских домах с детьми дошкольного возраста, должны помнить, что общение детей между собой не возникает и не развивается само. Здесь особенно важна роль воспитателя в создании специальных условий для совместной деятельности детей, организации их взаимодействия. Он призван учить детей коллективной сюжетно-ролевой игре, умению видеть субъективные качества других детей. Только полноценное общение со взрослым может способствовать углублению обогащению контактов дошкольников. Особенно важное значение для оценки уровня развития общения ребенка как со взрослым, так и со сверстником имеет потребность во внимании и сопереживании. Как мы уже указывали, эта потребность лежит в основе внеситуативно-личностного общения. Такое общение мы наблюдали тогда, когда дети обращались к партнеру ради достижения с ним общности мнений, для получения поддержки и обмена впечатлениями. У детей в детском саду подобного рода контакты отличались большим разнообразием. Дети активно выражали свое отношение к персонажам диафильмов, оценивали их поступки, сообщали о своем эмоциональном состоянии. Среди обращений личностного характера были также доверительные слова о себе, о своих друзьях и об отношениях с ними. Дети стремились добиться сходной оценки происходящего в диафильме как со взрослым, так и со сверстником. Но со взрослым ребенок согласовывал свое мнение («какая хорошая, правда?»), а со сверстником лишь сопоставлял свою оценку («мне большой зайчик нравится, а тебе?»). Со взрослым дети меньше делились своими переживаниями, но больше ждали от него одобрения и подтверждения правильности своих оценок. Ко взрослому дети чаще обращались в «страшные» моменты сказок за поддержкой («а потом все хорошо кончится?», «ой, я таких змей боюсь!»). А в моменты наибольшего возбуждения дети из детского сада всегда стремились вовлечь в свою радость сверстника, настойчиво добиваясь от него ответных улыбок и смеха. Помимо активного поиска сопереживания себе, дети детского сада выражали сочувствие персонажам сказок («щенка жалко!»), а также откликались на переживания сверстника («не бойся, это не страшно, все хорошо кончится»). В детском доме наблюдалась совсем другая картина. Свое эмоциональное состояние дети выражали слабее и реже, поэтому стремление разделить свои переживания было выражено менее ярко. Желания согласовать свою оценку с оценкой взрослого в детском доме почти не наблюдалось, поскольку дети практически не высказывали своих оценок или отношения к событиям, происходящим на экране. Стремление к личностным контактам у этих детей выражалось в ожидании внимания и одобрения взрослого. При этом ребенок робко добивался этого одобрения и напряженно ждал его. В детском доме (впрочем, как и в детском саду) среди личностных контактов со взрослым первое место занимали доверительные сообщения ребенка о себе, свидетельствующие о желании усилить интерес к себе взрослого и завоевать его доброжелательное отношение. Картина личностного общения со сверстником в детском доме также выглядела достаточно бедно. Как правило, дети обращались к сверстнику только для того, чтобы подчеркнуть, что это они видят тот или иной объект, а не кто-нибудь другой («я вижу белочку»). Таким образом, сравнительное изучение особенностей общения детей, растущих в семье и вне семьи, показало, что дети из детского дома существенно отличаются в развитии общения как со взрослым, так и со сверстником от детей, живущих в семье. Особенно заметно эти отличия проявляются в личностном общении, в основе которого лежит потребность во взаимопонимании и сопереживании. Главная причина такого отставания — различия в условиях жизни и воспитании детей в семье и вне семьи, связанные прежде всего с практикой общения ребенка со взрослым. Причем эти различия проявляются в нескольких направлениях. Во-первых, в семье ребенок получает больше внимания взрослых. Воздействия взрослого (его обращение, действия, взгляды) адресованы ребенку индивидуально. Личностная обращенность взрослого является важной характеристикой общения с детьми в семье. В условиях детского дома воздействия взрослого, как правило, адресованы скорее группе детей, чем каждому ребенку в отдельности. Во-вторых, в семье ребенок общается с одними и теми же взрослыми и соответственно имеет дело с одними и теми же программами поведения. Для общественного воспитания характерно наличие сменяющихся взрослых с несовпадающими типами поведения и отношения к ребенку. В-третьих, эмоциональная насыщенность общения со взрослым в семье является более разнообразной, чем в детском доме. В-четвертых, для семейного воспитания характерно относительно мягкое, терпимое отношение к поведению ребенка, в то время как в условиях детского дома дети более жестко регламентированы в своем поведении. Это лишь некоторые характеристики, качественно отличающие общение ребенка со взрослым в условиях семейного и общественного воспитания и определяющие своеобразие общения детей из детского дома со взрослым и со сверстником. Для обогащения жизни детей человеческим общением целесообразно в детских домах создавать разновозрастные группы. Младшим детям это даст дополнительное внимание и заботу старших детей, что может частично компенсировать недостаток эмоционального общения со взрослым и удовлетворить их напряженную потребность во внимании и доброжелательности старших. Старшие дети при этом будут приобретать необходимый опыт заботы о другом, более слабом, будут ощущать привязанность к себе младших детей. Организация небольших разновозрастных групп позволит отчасти компенсировать недостаток эмоциональных отношений. Одним из факторов задержки в развитии эмоционально-волевой сферы у воспитанников детского дома является недостаточный опыт совместных эмоциональных переживаний. Для преодоления этого недостатка необходимо обогатить жизнь детей новыми впечатлениями, которые ребенок мог бы разделить со своими ровесниками. Совместные просмотры диафильмов, совместное прослушивание сказок или пластинок может создать условия для развития эмоциональной сферы и способности делиться своими переживаниями с другими. Все это поможет развить способность во взаимопонимании и сопереживании. Однако при этом необходимо помнить, что, как бы ни были разнообразны и благоприятны условия для общения детей между собой, все же основным источником психического развития ребенка и носителем человеческих отношений, ценностей и способностей является взрослый человек. И ничто не может заменить ребенку внимания и доброго отношения взрослого.


Вина и Возмущение Вина - это гнев, обращенный на себя за то, что мы сделали или не сделали. Возмущение - это гнев, обращенный на других за то, что они сделали или не сделали. Процесс переживания вины или возмущения одинаков: 1. У нас есть образ, которому должны соответствовать мы или кто-то другой. (Образ, состоящий из всех "должен" или "следует" и всех требований, которые мы научились предъявлять к своему или чужому поведению.) 2. Мы выдвигаем основанное на эмоциях требование, чтобы мы или кто-то другой соответствовали образу. 3. Нам или им не удается соответствовать образу. 4. Мы расцениваем "упрямое поведение" как неправильное, плохое, злонамеренное и так далее. 5. Мы расстраиваемся - испытываем горечь, обиду, боль, раздражение и так далее. Все эти ощущения мы помещаем под общий зонтик - "гнев". 6. Мы начинаем обвинять: либо мы сделали это, либо они. (Судья выносит приговор.) 7. Быстрое восстановление справедливости. Если виноваты мы, мы направляем гнев на себя, чувствуя сожаление, раскаяние, стыд, - все то, что можно назвать виной. Если наших ожиданий не оправдали кто-то или что-то, мы испытываем зависть, подозрение, ревность, негодование - все то, что мы называем возмущением. Грустно, что независимо от того, виним мы себя или их, больно нам. Но это не учитывается. А если и учитывается, то ненадолго. 8. Все это длится определенное время и с определенной интенсивностью. Никаких помилований, никаких апелляций - лишь некоторая скидка срока при очень хорошем поведении. Если это две стороны гнева, то что в них хорошего? Откровенно говоря, почти ничего. Тогда почему мы проходим это с Главными Учителями? Если бы мы слушали голоса Главных Учителей в самом начале, ощущения вины и возмущения - эти болезненные ощущения, которые могут длиться годами, - не стали бы неизбежными. Главный Учитель не допускает этого гнева. Гнев, как и вина и возмущение, начинается с внутреннего приступа. Мы ощущаем нечто задолго до того, как это превратится в эмоциональный всплеск. Если мы прислушиваемся к этому приступу и следуем его совету, эмоциональный всплеск станет ненужным. Что советуют по этому поводу ГУ? - Остановитесь, посмотрите и измените. Остановитесь. Ничего не делайте. Вы в точке выбора. Перед вами два пути. Один равнозначен свободе. Второй - мучению, знакомому нам мучению; может быть, даже мучению в условиях комфорта, но все же мучению. Посмотрите. Какой образ (ожидание, вера, представление о понятиях "должен" или "следует") относительно вас самих или других находится под угрозой разрушения (или был недавно разрушен)? ("Люди должны водить машину осторожно" или: "Мне не следует есть пирожные, пока я на диете") Измените. Что изменить? Образ. Ваш образ, основанный на жесткой, холодной физической очевидности, не точен. Люди должны водить машину осторожно, но всегда ли они это делают? Едва ли. Это "должны" неточно, ошибочно, неправильно. Людям на диете не следует есть пирожные, но придерживаются ли они этого правила? Хотите пари? Это "не следует" неточно, ошибочно, неправильно. Основанные на ваших ограниченных представлениях о жизни, ваши образы (все эти "следует", "должен" и т.д.) не верны. Но что мы делаем с образом, который оказался в результате неточным? Игнорируем его? Изменяем его, основываясь на реальности? ("Люди должны водить машину осторожно, но иногда они не делают этого", "Людям на диете не следует есть слишком много пирожных и слишком часто, за исключением тех случаев, когда они их едят".) Нет. Мы расстраиваемся из-за неточности образа. Действия окружающего нас мира не соответствуют нашим верованиям. Мы страдаем от этого. Наши собственные действия не соответствуют нашим верованиям - от этого нам также плохо. Вы не в состоянии увидеть абсурдность всего этого? Мы считаем, что наши иллюзии (или образы) более реальны, чем реальность (то есть то, что произошло в действительности), и это причиняет нам боль. Как из этого выйти? (Бьемся об заклад, что вы подумали, будто это риторический вопрос. Отнюдь нет. На него есть ответы.) Первый. Мы должны чувствовать себя правыми. Ощущение себя правым - это сильный наркотик. Некоторые люди многим жертвуют, чтобы оказаться правыми. Вы слышали когда-нибудь выражение: "железно прав"? В таком случае, вы предпочитаете быть правым или счастливым? Это тот вопрос, который Главный Учитель задает при каждом начинающемся приступе вины или возмущения. Если мы отвечаем: "Счастливым", мы свободны. Если мы отвечаем: "Правым", начинается новый цикл мучений. Если мы правы, мы должны наказывать - себя или других. Как мы уже говорили, ирония заключается в том, что когда мы наказываем других, мы прежде всего наказываем себя. Кто, по-вашему, ощущает всю эту ненависть, предназначенную для других? Другие? - Редко. Мы? - Всегда. Второй. Привычка. Мы приобрели ее очень рано - еще до того, как научились ходить и говорить. Привычка настолько въелась в некоторых людей, что они не поняли ни слова в этой главе. "О чем они здесь говорят? Когда люди делают что-то неправильное, они, естественно, испытывают чувство огорчения. Если я сделаю что-то плохо, я, конечно, почувствую вину". Так вот, это и не "естественно", и не "конечно"; мы просто привыкли считать так. Если бы наши ранние уроки приятия были такими же успешными, как наши ранние уроки гнева, все мы могли бы быть намного счастливее. Третий. Он позволяет нам проделать все снова. Наказание не только не предотвращает повторения, но и позволяет человеку (вам или другому) сказать: "Я заплатил сполна, и теперь я волен делать все снова". Многие люди соизмеряют вину, которую они ощутят, с удовольствием, которое получат от совершения запрещенного действия. Если они хотят "заплатить цену", то пусть делают, что хотят. Многие взвешивают ожидаемый гнев со стороны других, перед тем как предпринять действие. "Если я опоздаю на пять минут, они все с ума сойдут". Они делают выбор между возмущением других людей и тем, что заставляет их самих опоздать на пять минут. Если они готовы понести и выдержать наказание, то пусть опаздывают. Вина и возмущение не только не предотвращают "зло", но и увековечивают его. А что, если воспользоваться приступом вины для того, чтобы изменить действие? Что, если мы почувствуем вину и не съедим пирожное? Не является ли это использованием послания Главного Учителя ради нашего блага? Это неплохое начало. Если мы не делаем чего-то, потому что мы боимся вины, мы фактически движимы страхом и виной. Если мы творим добро, потому что боимся того, что может с нами случиться, если мы не будем этого делать, наши действия отмечены страхом. В качестве переходного момента - особенно если мы ломаем привычку - это хорошее начало, но мы должны идти дальше, иначе мы окажемся в ловушке, когда мы не будем ощущать вины, потому что мы почувствовали бы вину, если бы чувствовали себя виноватыми. Итак, что мы можем использовать для того, чтобы побудить себя делать добро? Делайте добро, потому что добро - это именно то, что надо делать. Не для того чтобы "соответствовать закону и морали (или чему-то еще)", а затем, чтобы "соответствовать фактам, разуму и правде". Еще один великий побудительный мотив - это любовь. Любите себя достаточно для того, чтобы оставаться на диете, потому что вы любите свое тело и хотите сохранить его здоровым. Более подробно об этом и других мотивах мы расскажем позднее, равно как и о способах исцеления от ощущения вины и возмущения. Исцеление от ощущения вины и возмущения? Прощение. Профилактика? Приятие. Лучшая причина, чтобы делать добро? Любовь. А если вы забудете что-то из этого, Главный Учитель окажется рядом за секунду до того, как вы собьетесь с курса, спрашивая мягко при первом начинающем возникать чувстве вины или возмущения: "Вы предпочитаете быть правыми или счастливыми?" И будет ждать вашего ответа.



Целью проведённой работы было выявить возможность использования нового метода объективной регистрации и динамических исследований эффектов уже давно известного, но по-прежнему малоисследованного и вызывающего спорные мнения явления "микропсихокинеза". Суть и история исследований данных эффектов подробно изложены, например, в публикациях руководителя Принстонской лаборатории исследований инженерных аномалий (PEAR) Роберта Джана. Также описан большой объём результатов научных исследований различных аспектов этих явлений.

Учитывая накопленный опыт предыдущих исследований явления, в качестве детектора воздействия был выбран генератор "белого шума" с двумя независимыми каналами сигнала, который может подсоединяться ко входу звуковой карты любого компьютера с последующей записью сигнала на жёсткий диск компьютера и обработкой любыми программами спектрального акустического анализа. При этом имеется возможность выявить какие-либо аномалии на фоне равномерного шумового сигнала с дополнительным использованием "контрольного канала". Такая техническая организация исследований наиболее проста и эффективна для использования в большинстве научных лабораторий. Наибольшую трудность при этом представляет подбор или разработка высококачественного (с равномерной спектральной характеристикой) генератора "белого шума", поскольку предлагаемые варианты подобных устройств, в основном, не обладают необходимым сочетанием характеристик. Однако в последующих экспериметах, вероятно, может быть допустимо использование менее прецизионных устройств, генерирующих "розовый шум" (фликкер-шум). В качестве программы спектрального анализа использовалась "SpectraLAB".Общая организация и результаты эксперимента.В связи с трудностью реализации выраженных эффектов микропсихокинеза обычными людьми, в качестве оператора для эксперимента был приглашён известный греческий "биоэнерготерапевт" Христос Дроссинакис, который уже косвенным образом продемонстрировал наличие у себя уникальных способностей, успешно занимаясь целительской практикой.

Перед началом эксперимента было произведено тестирование генератора "белого шума" совместно со звуковой картой компьютера. При этом подтвердилась равномерность спектральной характеристики его сигнала и были установлены одинаковые уровни сигнала в его обоих каналах. Оператору предложили попытаться как-либо изменить своим мысленным воздействием цветовое отображение шумового сигнала на спектрограмме программы "SpectraLAB".

В первом опыте в качестве объекта воздействия был выбран II-й (нижний на иллюстрациях) канал генератора "белого шума". Воздействие осуществлялось только мысленным усилием, при этом оператор находился рядом с детектором и компьютером. Сигнал детектора одновременно записывался на жёсткий диск компьютера и отображался в виде спектрограммы на экране. Однако оператор предпочёл воздействовать "вслепую", с закрытыми глазами. Длительность опыта составила около 12 минут. По его окончании был произведён предварительный анализ результатов по сделанной "протокольной" записи сигнала. Анализ показал прекрасные результаты в виде двух ярко выраженных воздействий оператора на "целевой" канал сигнала. Первые признаки воздействия проявились приблизительно через 3 минуты после начала воздействия как постепенное увеличение средней амплитуды шумов во II-м канале. К моменту субъективной настройки оператора на воздействие (на 4-й минуте) произошло резкое нарастание амплитуды шумов (с частичным проявлением их в I-м канале) и последующим резким возвратом к номинальному уровню сигнала при отсутствии воздействия. Спустя 6 секунд происходит короткое, но мощное увеличение уровня сигнала с уменьшенным проявлением в I-м канале, после которого уровень шумов также резко возвращается в норму. Следует отметить, что сам по себе шум не менял своего характера, сохраняя высокую спектральную равномерность в моменты наибольшего воздействия. Происходило именно резкое увеличение средней амплитуды шумов приблизительно на 35 Дб. Последующее простое прослушивание записанного сигнала показало в эти моменты наличие быстрого усиления шума с резким спадом, а затем короткий громкий треск с возвратом к обычному уровню шума.

Совершенно иной характер имело второе яркое проявление воздействия оператора в этом опыте, состоявшееся спустя две минуты. В этом случае воздействие имело характер устойчивого мощного увеличения средней амплитуды шумов во II-м канале (с частичным проявлением в I-м канале) в течение минуты с постепенным возвратом (через 4 минуты) к норме. При этом эффект был значительно более мощным с учётом его более длительного проявления.

Обращает на себя внимание, что второе воздействие оператора затронуло усилитель сигнала генератора шума, обусловив нелинейность усиления шумового сигнала во II-м канале. Асимметричный характер сигнала. Причём наблюдается весьма необычное изменение характера данного эффекта на "противоположный по знаку".

Проявления побочного воздействия на контрольный канал в течение первого опыта наблюдались только в корреляции с двумя основными воздействиями и были незначительны (эти проявления обусловлены неполной "электрической развязкой" каналов генератора шума). Однако к моменту окончания опыта уровень сигнала нижней части спектра I-го канала увеличился приблизительно на 10 Дб, что устранило имевшуюся в норме небольшую "просадку" сигнала в этой области. Это может быть интерпретировано как увеличение 1/f-шума (фликкер-шума) в источнике шумового сигнала (диоде). В целом, можно констатировать, что воздействие оператора в данном опыте имело ярко выраженный избирательный характер.

По окончании предварительного анализа результатов и небольшого отдыха оператора был проведён второй опыт (длительностью около 9 минут). Причём приблизительно за 10 минут до его начала было принято решение, что оператор для дополнительной наглядности изменит "цель" своего воздействия. Можно предположить, что в течение этого времени оператор занимался внутренней настройкой на достижение требуемого эффекта, поскольку контрольная запись опыта сразу показала изменившийся характер сигнала I-го канала. Его спектральная характеристика приобрела устойчивое акцентирование (увеличение среднего уровня сигнала) нижней части спектрального диапазона. На этом фоне в течение опыта многократно (около 20 раз) проявлялись более выраженные эффекты воздействия оператора. Причём выглядеть они стали существенно иначе и разнообразней, чем в первом опыте, хотя степень их выраженности в плане максимального уровня изменения сигнала уменьшилась. Большинство проявлений воздействия (которые можно условно отнести к I-му типу) имеют характер коротких (0,01-0,5с) резких увеличений средней амплитуды шумов по всему спектральному диапазону относительно изменившегося среднего уровня шумов. Эти аномалии возникали как разрозненно, так и группами в моменты усиления воздействия оператора. Изредка появлялись подобные участки длительностью более 10 секунд. Интересной особенностью является появление "затенённых" участков с пониженным относительно фона уровнем шумов в средней и верхней части спектра, в то время как нижний спектральный участок оставался почти без изменений. В моменты усиления воздействия оператора также появлялось значительное общее усиление уровня шумов в "целевом" канале, преимущественно, в нижней части спектра (что можно условно отнести к аномалиям II-го типа). Это может быть интерпретировано как усиление 1/f-шумов обратного тока.

В отличие от результатов первого опыта, во II-м, контрольном канале детектора не возникало никаких выраженных синхронных проявлений воздействия оператора. Его спектральная характеристика была идеально равномерной, но средний уровень сигнала увеличился приблизительно на 10 Дб. Кроме того, обнаружилось наличие во II-м канале устойчивой асимметрии сигнала из-за упоминавшейся возникшей нелинейности усиления, которая сохранялась до окончания эксперимента.

После предварительного анализа результатов второго опыта была сделана дополнительная контрольная запись сигнала в отсутствии воздействия оператора (длительностью 10 минут), поскольку в сигнале первого канала обнаружился устойчивый эффект последействия. Анализ этой дополнительной записи показал, что в сигнале "целевого" канала долгое время продолжали точно такие же аномалии (их количество и степень выраженности резко уменьшились спустя 7 минут (~18 минут после окончания второго опыта)). Так же без изменений осталось и фоновое акцентирование шумов в нижней части спектрального диапазона.

Перед третьим опытом было решено, что оператор попытается снова изменить "цель" воздействия (будет воздействовать на II-й канал). Кроме того, он перешёл в соседнюю комнату, чтобы продемонстрировать независимость эффекта от своего присутствия рядом с датчиком. Длительность опыта составила около 26 минут. Последующий анализ показал, что оператору не удалось изменить "цель" своего воздействия. Оно продолжалось в том же самом виде, что и в течение второго опыта, но увеличилась степень выраженности эффектов. В общей сумме было обнаружено около 40 выраженных проявлений воздействия и множество более слабых. Спектральная характеристика II-го канала датчика также оставалась идеально равномерной, но с ещё более увеличенным средним уровнем сигнала относительно установленного перед началом эксперимента. Точно так же оставался и устойчивый эффект последействия.Через 6 часов после окончания эксперимента была сделана дополнительная контрольная запись сигнала детектора, которая показала его полный возврат к норме. При этом также устранилась асимметрия сигнала из-за нелинейности усиления во II-м канале.

Анализ результатов и выводы.Анализ результатов эксперимента показал, что в процессе настройки оператора на реализацию эффектов проявления его воздействия существенно менялись. В этом плане показательна разница эффектов первого и второго воздействий оператора в первом опыте, а также их разница с последующими результатами. (Следует отметить, что нет оснований связывать наблюдавшиеся формы проявления воздействия с какими-либо уникальными индивидуальными особенностями оператора по сравнению с другими людьми, обладающими подобными способностями.)

Судя по значительной корреляции эффектов во II-м и I-м каналах детектора при первом воздействии, оно затронуло не только первичные источники шума, но и усилитель сигнала. (Это показывает необходимость использования полной "электрической развязки" (в частности, по источникам питания) каналов сигнала подобных экспериментальных устройств.) Вероятно, это было следствием первого, самого мощного усилия оператора на получение эффекта, когда у него (как и у других) ещё не было полной уверенности в возможности успеха. В дальнейшем, по мере внутренней настройки оператора, увеличилась суммарная выраженность эффектов при некотором ослаблении каждого из них в отдельности. Воздействие, фактически, превратилось из импульсного в непрерывное на протяжении не менее двух часов.

Точное и полное понимание физических аспектов наблюдавшихся в эксперименте эффектов потребует значительных усилий на протяжении длительного времени. В этом отношении автор рассчитывает на проявление заинтересованности со стороны других специалистов. В качестве первичного анализа можно констатировать, что увеличение амплитуд импульсов шума было обусловлено увеличением проводимости полупроводникового перехода первичных источников шума (диодов) вследствие воздействия оператора. Однако наблюдался и обратный эффект. Причём увеличение или уменьшение проводимости перехода происходило почти мгновенно (около 0,001 с). Вероятно, понимание физического механизма этого удастся найти при рассмотрении эффектов формирования шумов в полупроводниках.[6-8]

Исходя из конструктивных особенностей использованного экспериментального устройства (кремниевые диоды с напряжением электрического пробоя ~7,0 В в качестве шумящих элементов) можно с уверенностью предположить, что мощные сдвоенные импульсы шума при первом воздействии оператора были обусловлены кратковременным быстрым увеличением проводимости полупроводникового перехода вплоть до возникновения его туннельного электрического пробоя. При этом аномально быстро (около 0,001-0,05 с) происходил возврат проводимости полупроводникового перехода к уровню даже менее чем до начала эксперимента. Закономерно предположить, что все наблюдавшиеся эффекты изменения проводимости полупроводникового перехода имеют единую природу, которая объясняется влиянием пока неизвестных квантовых явлений, обусловленных воздействием оператора. Согласно накопленному опыту исследований шумов в полупроводниках, эти квантовые явления, возможно, затронули процессы генерации носителей заряда, но в гораздо большей мере затронули квантовые процессы непосредственно в области "объёмного пространственного заряда" (ОПЗ) полупроводникового перехода (следует отметить возможную значительную роль в этом процессов в дислокациях в ОПЗ).[6, стр.132-133] Именно это могло обусловить весьма сильное модулирующее влияние изменений ширины ОПЗ и, возможно, высоты потенциального барьера на обратную проводимость полупроводникового перехода. В частности, именно это объясняет наблюдавшиеся в эксперименте аномалии I-го типа с мгновенным увеличением или уменьшением мощности шума равномерно по всей ширине спектра. Наблюдавшиеся эффекты усиления 1/f-шума, вероятно, объясняются на основе концепции "каналов избыточного тока" в полупроводниковых переходах.[6, стр.187-201]

Необходимо отметить, что конструктивные особенности использованного экспериментального устройства, к сожалению, не могли обеспечить достаточно широкий динамический диапазон усиления импульсов шума первичных источников, который мог быть существенно больше наблюдавшегося. Это замаскировало, вероятно, более значительное, чем было зарегистрировано, увеличение мощности шумов в моменты наиболее выраженного проявления воздействия оператора.

Следует также отметить, что в последующих экспериментах целесообразна организация непрерывной записи сигнала детектора, поскольку даже в перерывах между опытами оператор может неосознанно настраиваться на реализацию следующего воздействия, что способно проявляться в интересных физических эффектах.

Невозможность изменения оператором "цели" воздействия в третьем опыте согласуется с имеющимся опытом подобных исследований. Он показывает, что перестройка ярко выраженного эффекта воздействия требует от оператора больших усилий и удаётся не всегда. Отчасти это может объясняться психологическими причинами, но в большей мере это является хорошо известным в данной области исследований специфическим физическим эффектом аккумуляции воздействия. Причиной того, что воздействие оператора затронуло усилитель, вероятно, являлась мысленная настройка оператора на достижение максимально выраженного эффекта при недостаточной нацеленности на его строгую избирательность.

Наблюдавшиеся эффекты, безусловно, обусловлены пока ещё неизвестной формой квантовых явлений, взаимосвязанных со специфическим функционированием психики в моменты реализации "психофизических" явлений. Никакие виды излучений со сколь угодно экзотическими постулированными свойствами не способны объяснить избирательность воздействия оператора, который воздействовал полностью "вслепую" без понимания того, на что он должен воздействовать в чисто физическом плане, а также многие другие аспекты. Теоретические аспекты природы явления психокинеза в данной публикации рассматриваться не будут. Но следует отметить, что перспективный подход к пониманию этого уже существует, и последующие экспериментальные исследования автора будут направлены на его проверку.

Заключение.Можно констатировать полный успех эксперимента как в плане очередного объективного подтверждения реальности явления микропсихокинеза, так и в отношении получения высокозначимых научных результатов и подтверждения возможности использования нового метода подобных исследований. В отличие от ранее проводившихся экспериментов, его результаты полностью запротоколированы в виде записи сигнала использованного детектора. Эти записи могут быть предоставлены автором всем заинтересованным в развитии научных исследований по данной теме.

Эксперимент подтвердил как сам факт реальности явления, так и возможность сознательного выбора оператором объекта воздействия. При этом также в очередной раз подтвердилось, что при психокинезе воздействие оператора реализуется вне зависимости от наличия у него понимания физической сути требуемых эффектов, только путём мысленного настроя на достижение какого-либо внешнего требуемого результата. Также подтвердилось упоминавшееся многими исследователями существование длительного последействия эффектов психокинеза после интенсивной работы оператора. Наблюдавшиеся эффекты также позволяют понять причины часто наблюдаемых сбоев в электронной аппаратуре во время особо сильных воздействий операторов.

Аккумулированная в ментальности большинства научных специалистов негативная мистичность представлений о явлениях психокинеза (как и многих других) связана лишь с их неинформированностью в частом сочетании с недопустимым в науке снобизмом и самоуверенностью по отношению к вызывающе необычным явлениям. Никаких реальных проблем с их исследованием в настоящее время нет, если использовать истинно научный, последовательно добросовестный подход к делу. (Д.Н.Куликов)



I. Стадия слежения и общей настройки является весьма важной как для тренировки способностей к мысленным воздействиям, так и для практического их использования в будущем. Это обусловлено рефлекторным задействованием на ней необходимых подсознательных механизмов мозга и, одновременно, снятием стрессового состояния. Следует отметить, что именно формирование отчётливой, "плотной" информационной связи с объектом является критически важным для успешности реализации мысленного воздействия. Поэтому в начале обучения вам необходимо уделять стадии предварительной настройки существенное время, пока вы не начнёте отчётливо ощущать формирование информационной связи с объектом воздействия.

1) Отодвиньтесь от объекта приблизительно на 30см и держитесь так, чтобы несмотря на свои перемещения он находился приблизительно на линии прямого взгляда. Если воздействие осуществляется на улитку (или другой мелкий объект), нужно приблизиться к ней так, чтобы можно было наблюдать за ней с максимальными подробностями (приблизительно, на 15см).

2) Наблюдая за ним, постепенно концентрируйте свой взгляд, чтобы вместо безразличного вам "движущегося изображения" вы почувствовали живое существо со своим набором каких-то проблем и целей, с определённой сменой внутренних состояний, заменяющих ему мысли. Постарайтесь понять и почувствовать его внутренний мир, ощутить его также отчётливо как свой собственный, как бы подключившись частью своего сознания к сознанию объекта. Смысл заключён не в созерцании, а в "впитывании" глазами информации об объекте, что автоматически приводит к формированию информационной связи с ним - отчётливому комплексному "ощущению объекта", позволяющему чувствовать и прогнозировать его состояние и поведение.

II. Стадия "фокусировки" и формирования "контакта" (углублённой информационной связи) на практике настолько быстротечна, что сливается с последней. Однако она является самостоятельным элементом "силового" мысленного воздействия и в целях тренировки должна осуществляться отдельно. В принципе, возможны два варианта реализации данной стадии: с концентрацией внимания на объекте в целом, и с концентрацией внимания непосредственно на его мозге. При наличии уже достаточно развитых навыков реализации мысленного воздействия разница в результатах их использования практически неощутима. Однако вариант с концентрацией внимания на мозге объекта несколько более эффективен для формирования углублённой информационной связи, что важно на стадии обучения, когда располагаемые способности к мысленным воздействиям ещё не велики, поэтому ниже будет рассмотрен именно он.

Сфокусируйте свой взгляд в той части объекта, где должен находиться его мозг. (Следует отметить, что это является совершенно необходимым в случае воздействия на мелких примитивных животных, иначе не удаётся обеспечить необходимую степень "плотности" информационной связи и сила воздействия ослабляется во много раз или же оно становится вовсе невозможным.) При этом вы должны смотреть не на поверхность объекта, а как бы сквозь него, непосредственно внутрь нервного центра. Постарайтесь как бы коснуться его мозга своим разумом так, чтобы он это почувствовал.

В процессе "фокусировки" вы почти незаметно для себя начинаете периодически "подключаться" на какое-то мгновение к вашему объекту. При этом, если у вас развита наблюдательность к внутренним ощущениям, вы можете почувствовать на миг как бы слабейший "нервный ток", соединяющий вас с объектом.

Во многих случаях внешним проявлением данного состояния служит реакция "прислушивания" (ориентировочный рефлекс) объекта: когда он замирает или начинает обзорные движения, пытаясь настроиться на неустойчивый, рвущийся "контакт" с потенциальным источником информации. Прерывистость "контакта" обуславливается ограниченными способностями человека к устойчивой волевой концентрации, для тренировки которой нужны специальные упражнения.

III. Стадия внушения "корректирующей" информации имеет наиболее заметный внешний эффект, поэтому может ошибочно субъективно восприниматься как единственная, хотя, в действительности, невозможна без предыдущей.

Для того чтобы объект выполнил то действие, которое вам требуется, вы должны как бы коснуться его своим разумом и передать ему ваше указание к действию вида: "Тебе необходимо действовать Так". Это должно представлять собой комбинацию волевого принуждения объекта к нужной вам реакции с внушением объекту какой-либо мотивации к совершению нужного действия. Фактически, вы должны сформировать в своём сознании максимально отчётливую галлюцинацию требуемой реакции объекта и, одновременно, постараться представить объекту ваши указания как его собственные намерения, жизненно важные для него именно в данный момент, внушить ему их мгновенную безусловность. Если же вы будете просто субъективно, безвольно по отношению к объекту желать, чтобы он совершил какое-либо действие, ничего не произойдёт, поскольку вы желаете "сами для себя". В этом случае не задействуются необходимые психофизические механизмы, обеспечивающие реализацию воздействия. Постарайтесь на секунду зафиксировать это состояние сфокусированного воздействия, чтобы обеспечить стабильную, отчётливую передачу вашего указания к действию объекту. Мысленное воздействие на объект должно иметь импульсный характер (с чётким выделением команд, хотя и без разрыва общего информационного контакта с объектом), иначе он перейдёт в состояние "прислушивания", как бы ожидая завершения передачи ему указаний.

Чем дольше вам будет удаваться поддерживать устойчивый, чёткий "контакт", тем сильнее будет ваше воздействие и больше возможности сложного управления объектом. В идеальном случае, со временем, вы можете выработать способность практически непрерывного контроля объектов. Однако это в значительной мере зависит не только от тренировок, но и от возможностей и особенностей вашего организма. Нечёткость воздействия при обоих методах приводит к некоторой отсроченности реакции объекта. При этом, во время вашей попытки воздействия он переходит в состояние "прислушивания", а после прекращения воздействия вдруг как бы понимает то, что от него требовалось, и выполняет вашу команду.



1. Существование в Мироздании динамической информационной сверхголограммы, являющейся "матрицей" по отношению к "проявленной" Вселенной и существующей вне её пространства-времени и материального субстрата.

2. Существование непрерывной динамической информационной связи всех объектов "проявленной" Вселенной с данной сверхголограммой вследствие существования в ней информационных "отпечатков" данных объектов.

3. Существование непрерывного информационного взаимодействия всех объектов Вселенной через посредство этой сверхголограммы, степень интенсивности которого определяется "плотностью" информационной связи между ними.

4. Существование в данной сверхголограмме "комплексных динамических информационных систем" (КДИС), представляющих собой непрерывно трансформирующиеся информационные "отпечатки" живых объектов. Процессы, происходящие в "комплексных динамических информационных системах", имеют некоторую степень независимости от процессов в соответствующих им живых объектах.

5. Существование психофизических взаимодействий для человека и других живых существ, обладающих психикой, которые представляют собой взаимодействие КДИС их психики с информационными системами физических объектов, а также с КДИС психики других живых существ.

6. Требуемое усилие психофизического воздействия обратно пропорционально динамической и прямо пропорционально структурно-статической информационной энтропии системного объекта воздействия. Чем менее определённым является состояние выбранной для воздействия комплексной системы, тем легче его трансформировать в нужном направлении.

7. Интенсивность психофизического воздействия прямо пропорциональна "плотности" информационной связи с объектом воздействия и "динамическому потенциалу" воздействия, который характеризуется отношением "плотности" информационного воздействия к его длительности.

"Плотность" информационного воздействия является суммарным информационным следом однородного по своей сущности психофизического воздействия (трансформирующего усилия), любым образом распределённого по "стреле времени" вплоть до момента его реализации.

"Плотность" информационной связи объектов определяется их суммарным энерго-информационным взаимодействием относительно друг друга (в том числе, разовым или периодическим), аккумулированным на протяжении времени их обоюдного существования вплоть до момента её оценки. В большинстве случаев она является асимметричной характеристикой по отношению к взаимодействующим объектам.

Следствием четвёртого постулата является существование чисто информационной (не материально-биологической) компоненты психики у живых существ, которые ей обладают, основанной на информационных процессах в соответствующих им "комплексных динамических информационных системах".

Следствием третьего и четвёртого постулатов является существование непрерывной, хотя не всегда ярко проявляющей себя, прекогниции всех живых организмов за счёт восприятия соответствующими им "комплексными динамическими информационными системами" информации о предстоящих в близком будущем интенсивных (информационно "плотных") энерго-информационных взаимодействиях с другими живыми организмами или комплексами физических объектов. При этом происходит передача информации о предстоящем событии его объекту с информационного плана, находящегося вне времени, где данное событие зафиксировалось как уже случившееся, на план материального мира, где объект по своему локальному времени ещё не достиг момента события. "Комплексная динамическая информационная система" объекта события не только "отслеживает" всё, что с ним происходит по локальному времени, но и уже наперёд "знает" всё, что с ним произойдёт в близком будущем, и, с приближением момента события по локальному времени объекта, выдаёт ему информацию о нём с некоторым опережением. Интересной особенностью этого является то, что сила и степень заблаговременности упреждающего информационного сигнала о предстоящем событии, в основном, пропорциональна значимости этого события для объекта (интенсивности предстоящего энерго-информационного взаимодействия). Однако, как уже отмечалось ранее, будущность не является жёстко детерминированной, психофизические воздействия позволяют в некоторых пределах изменять её в нужном направлении. Примером являются воздействия на случайные события (на генераторы случайных чисел и т.д.).[17,18]

С точки зрения психофизики объект и субъект психофизического явления рассматриваются в первую очередь как "информационные системы", процессы взаимодействия которых связаны с психическими процессами субъекта и затем отображаются с информационного плана на материальный в виде каких-либо физических процессов. При этом, происходит качественный скачок в функциональном состоянии той части "комплексной динамической информационной системы" субъекта, которая соответствует его психическим процессам. Она переходит из сравнительно изолированного, автономного состояния в состояние формирования информационных связей и ассоциативно-резонансных взаимодействий с информационной системой объекта.

Энерго-информационные взаимодействия представляют собой процессы симметричного или асимметричного взаимодействия объектов на информационном или материальном плане, одновременно отображающиеся на противоположном плане в виде соответствующих им информационных или физических процессов с поглощением или выделением энергии на каком-либо физическом плане (физическом измерении) материального мира. Они реализуются путём ассоциирования информационных "отпечатков" объекта и субъекта посредством процесса установления и "уплотнения" информационной связи между ними, активного для живых субъектов и пассивного для неживых.

Объект энерго-информационных взаимодействий представляет собой, кроме материального проявления, нематериальную, но адекватную материальному проявлению информационную копию (информационный "отпечаток") данного живого или неживого объекта, физического явления (процесса) или комплексной системы объектов (которая, например, может отображать собой какие-либо комплексные обстановочные обстоятельства (событие)), которые могут иметь или не иметь материальное воплощение в "проявленной" Вселенной на момент их рассмотрения относительно соответствующего ей локального времени.

Мгновенный информационный "отпечаток" объекта представляет собой его адекватное комплексное информационное отображение в данное мгновение времени, полностью описывающее его структурно-статические и динамические параметры: структурную организацию на микро и макроуровнях, а также текущие и потенциальные внутренние и внешние взаимодействия его структурных элементов.

Суммарный информационный "отпечаток" объекта является информационным отображением истории трансформации его мгновенного "отпечатка" на протяжении всего периода его существования (от момента формирования его макроструктуры (как уникального объединения обезличенных микроструктурных элементов) до момента разложения на элементы микроструктуры, влекущего его уничтожение (полное перерождение)).

"Плотность" информационного "отпечатка" объекта представляет собой сумму его структурно-статической и динамической информационной энтропии.

Необходимо отметить, что используемое в энерго-информационной теории понятие информационной энтропии несколько отличается от ранее принятого. Это обусловлено тем, что хотя рассматриваемые энерго-информационной теорией характеристики объектов отличаются от ранее рассматриваемых физикой, они имеют значительное сходство в своей сущности и целесообразно с некоторыми оговорками сохранить общность используемой для их описания терминологии. В обобщённом виде энтропия рассматривается как мера хаоса относительно какого-либо состояния, принимаемого в качестве упорядоченного, либо как мера способности системы к реализации различных вариантов её состояния (мера способности к превращениям). Понятие информационной энтропии, используемое энерго-информационной теорией, соответствует этому обобщённому определению, но его специфика заключается в том, что в качестве упорядоченного состояния принимается отсутствие необходимости информационного описания объекта (т.е. физическое отсутствие данного объекта). В целом, с учётом точки зрения информатики, понятия физической и информационной энтропии в рамках энерго-информационной теории формулируются следующим образом.

Физическая энтропия представляет собой количественную характеристику степени несоответствия текущего состояния какого-либо фрагмента материального мира его потенциально возможному минимальному комплексному информационному отображению в виде минимально возможного количества причинно-следственных связей, обуславливающих существование данного фрагмента. Физическая энтропия какого-либо объекта может быть нулевой (при его охлаждении до абсолютного нуля по шкале Кельвина).

Информационная энтропия текущего состояния какого-либо фрагмента материального мира представляет собой количественную характеристику степени сложности его комплексного информационного отображения в виде количества причинно-следственных связей, обуславливающих существование данного фрагмента в текущем состоянии. Информационная энтропия какого-либо объекта всегда больше нуля.

Структурно-статическая энтропия объекта определяется степенью сложности структурной организации и внутренних и внешних взаимодействий элементов его микро и макроструктуры (распад на которые приводит к уничтожению (полному перерождению) данного объекта) в текущий момент времени, обуславливающих стабильность его состояния, а также его физической массивностью (количеством структурных элементов). Чем сложнее структура и внутренние и внешние стабилизирующие взаимодействия структурных элементов объекта, а также чем больше его физическая массивность (количество структурных элементов), тем больше его структурная энтропия.

Динамическая энтропия объекта определяется степенью сложности потенциальных (имеющих большую вероятность реализации в следующий момент времени) внутренних и внешних взаимодействий элементов его микро и макроструктуры, способных изменить текущее состояние объекта: вызвать в нём структурные перестройки, изменить внутренние взаимодействия элементов его структуры или внешние взаимодействия. Чем больше возможных вариантов изменения текущего состояния внутренних и внешних взаимодействий структурных элементов объекта в следующий момент времени (чем менее определённым является его состояние), тем больше его динамическая энтропия.

Структурно-статическая энтропия характеризует степень устойчивости состояния объекта (его "массивность" при рассмотрении на информационном плане), а динамическая энтропия - степень неустойчивости, подверженность изменениям состояния объекта (в виде структурной перестройки или изменения внешних взаимодействий).

Проблема поиска физических механизмов реализации энерго-информационных взаимодействий и психофизических явлений была частично учтена при формулировке основных положений и терминологии данной теории. Вероятно, к данной области физических явлений должны быть приложимы некоторые законы, связанные с энтропийными процессами. Несмотря на чисто информационный характер процессов в "информационном двойнике" Вселенной, на этапе отображения информационных влияний на физический мир и наоборот, должен соблюдаться второй закон термодинамики по отношению к открытым системам. "Запись" информации, приводящая к увеличению информационной энтропии, должна сопровождаться поглощением энергии, а восприятие информационных влияний - выделением энергии.

Например, поскольку сущность психофизических воздействий заключается в приведении текущего состояния объекта (которое всегда является не вполне определённым в плане динамики его внутренних и внешних взаимодействий) к более определённому, конкретизированному, происходит уменьшение динамической энтропии объекта. Как можно предположить, это, в свою очередь, в результате различных информационно-энтропийных процессов должно приводить к выделению энергии на каком-либо плане (физическом измерении) материального мира, что обуславливает трансформацию объекта (перестройку элементов его материальной структуры (на квантовом уровне) и изменение связанных с ней либо рассматриваемых самостоятельно параметров физической среды или физических процессов) в соответствии с оказанным психофизическим воздействием.

Так или иначе, при отображении на материальный мир информационные процессы должны каким-то образом обуславливать воздействие на квантовую неопределённость элементарных структурных элементов материального мира, смещая её в ту сторону, которая обеспечивает проявление данного информационного влияния. Возможно, эти процессы не могут происходить непосредственно в привычном нам видимом материальном мире, однако, концепция "Единой теории поля" и многомерного физического пространства И.Л.Герловина, показывает возможность этих процессов взаимопревращения информации и энергии на других планах физического мира. Таким образом, всё разнообразие внешних проявлений психофизических явлений обуславливается ранее неизвестным квантовым физическим механизмом, обуславливающим разнообразие конечных эффектов суммы единичных сдвигов квантовой неопределённости.



Народные рецепты красоты
© 2012 Мир народной медицины | Все права защищены.Копирование материалов запрещено
Яндекс.Метрика