Психология » Страница 9 » Мир народной медицины
Главная Обратная связь Добавить в закладки Сделать стартовой

За последние 150 лет очень много написано в отношении цветовыражения в греческой литературе, и преимущественно — на основании цветового тезауруса монументальных поэм Гомера — «Илиады» и «Одиссеи». Выдающийся британский государственный деятель Уильям Глэдстон в своей книге «Гомер и Гомеровская эпоха» («Homer and the Homeric Age») пишет, что увидел «признаки незрелости» в том, как Гомер использовал цвет: сравнительно редкое употребление слов для выражения цвета; «использование одного и того же слова для обозначения не только различных оттенков или тонов одного и того же цвета, но и цветов, которые, согласно нашему представлению, являются совершенно различными»; «описание одного и того же предмета с использованием эпитетов цвета, фундаментально противоположных друг Другу»; «значительное преобладание наиболее грубых и элементарных форм цвета, таких как черный и белый, над всеми остальными и выраженная тенденция считать остальные цвета просто промежуточными формами между этими крайними противоположностями» и, наконец, «использование Гомером цвета как несущественного для достижения поэтического эффекта, по сравнению с другими элементами прекрасного, и полное отсутствие упоминания о цвете в некоторых случаях, когда мы вполне ожидаем его встретить»[1]. По своим предпосылкам и заключениям книга Глэдстона во многом типична для литературы XIX столетия на эту тему, хотя в целом в ней проявляется острота ума, не всегда присущая современникам автора. Мнимые упущения Гомера привели некоторых ученых того времени, под влиянием теории Дарвина, к предположению, что греки как раса страдали какой-то формой дальтонизма[2]. Примерно в том же духе Глэдстон утверждал, что «у греков героической эпохи органы восприятия цвета и его переживание были лишь частично развиты», поскольку как естественные, так и искусственные краски играли несущественную роль в зримом окружении ранней Греции: «оливковый оттенок кожи сводился к смешению красного и белого. Цвет волос куда более единообразно, чем у нас, имел тенденцию к черному. Чувство цвета в меньшей степени воспитывалось выращиванием цветов. Солнце куда быстрее меняло краски земли — весеннюю зелень на коричневый цвет... Почти не использовались красители, а искусство живописи и вовсе отсутствовало...[3] Искусственные цвета, знакомые человеческому глазу, определялись, главным образом, нечетко и всегда исключительно как оттенки металлов. Поэтому любой предмет с точки зрения цветовосприятия виделся Гомеру совершенно иначе, чем нам. Правда, некоторые краски, такие как голубизна моря или неба, были представлены здесь в редкостной красе. Однако эти цвета остаются, так сказать, независимыми фрагментами; и, не будучи объединены общей схемой, явно не получают достаточно точного понимания, необходимого для оперирования ими. Пожалуй, очевидно, что глаз должен быть знаком с упорядоченной системой цветов как предпосылкой самой возможности их различения»[4]. «Упорядоченная система», которую имел в виду Глэдстон, является «нашим собственным рядом первичных цветов, определенных для нас Природой», то есть цветов ньютоновского спектра, наряду с черным и белым[5].

Здесь имеет место фундаментальное недоразумение, которое Глэдстон разделяет с другими учеными XIX столетия. Отсутствие конкретного термина для обозначения определенного цвета не обязательно означает будь то психологическую или какую-либо другую неспособность различения этого цвета среди других. Возьмем приведенный Глэдстоном поразительный пример отсутствия у Гомера какого бы то ни было обращения к голубизне неба (или, за исключением разве что одного случая, моря): неужели мы в самом деле можем предположить, что «греки героической эпохи» не были в состоянии отличить цвет летнего неба от цвета крови или снега? Такое заключение было бы явно несостоятельно. Мы должны искать этому другое объяснение, и это объяснение может быть найдено именно в том аспекте использования Гомером цвета, который был замечен самим Глэдстоном. Большинство эпитетов Гомера, связанных с цветом, обращены не столько «собственно к цвету», как к «форме и модальности света и его противоположности или, скорее, отрицанию — темноте»[6]. Мир Гомера — это мир яркого света и тьмы; сверкания оружия и приглушенных отсветов волнующегося моря. Ошибка умозаключений Глэдстона заключается в том, что он автоматически принимает это за признак примитивизма и неполноценности. Мы же должны, скорее, рассматривать это просто с точки зрения иного типа чувствительности к визуальным раздражителям. Но если мы собираемся выносить какие-то суждения, то предполагаемую Глэдстоном слабую восприимчивость поэтов гомеровской эпохи к «первичным цветам, определенным для нас Природой», следует рассмотривать, принимая во внимание повышенную чувствительность этих поэтов к тому аспекту сферы зримого, к которому мы, в свою очередь, оказываемся сравнительно слепы.

Это замечание, похоже, объясняет все остальные недостатки, перечисленные Глэдстоном: кажущаяся путаница применения терминов для выражения цвета является результатом неправильного понимания с нашей стороны сущности этих терминов, и точно так же сравнительно Редкое обращение к цветовому тезаурусу в тех ситуациях, где, по нашему мнению, цвет должен играть ведущую Роль, как например, в описании женской красоты или пейзажа, следует рассматривать лишь как характеризующее Различный подход к видению мира. В 1922 году Мюллер-Боре в своей работе утверждал, что недостаточное внимание к цвету является характерной чертой эпического стиля. Он говорил, что эпический стиль:

«...нигде не стремится к непосредственному эмоциональному эффекту, который представляется не соответствующим предмету описания. Сравнительное отсутствие цвета можно рассматривать как отражающее типичную для архаики холодность; но его можно также рассматривать и просто как результат сохранения чувства стиля, который соотносит величие предмета описания с равнозначным ему величием способов выражения и который никогда не использует те художественные приемы, которые низвели бы фигуры ранней героической эпохи до уровня современного человека. Выбору стиля следует также приписать факт снижения роли цвета: преобладание слов, обозначающих яркость, и сравнений с солнцем, луной и звездами. Эпитет означающий яркость, способен куда лучше придать возвышенность описываемому предмету, чем термин, определяющий цвет: слово, определяющее цвет, предполагает конкретность и прозаичность, «яркость» же — слово, соответствующее идеальному. Сильный и вместе с тем возвышенный эффект производят также речевые фигуры сопоставляющие свет с удивлением, ужасом и страхом. Такого же эффекта, конечно, можно было бы добиться и посредством обращения к цветам, но они совершенно по-другому связаны с самими этими понятиями. Наиболее действенно использование черного и белого цветов, так как они, как правило, выражают не более, чем наличие или отсутствие света; затем следует использование красного — цвета крови и убийства. После красного можно ввести блеск желтого, который на языке поэтов превращается в «золотой». Синий же и зеленый, цвета лирической экспрессии, напротив, полностью вытесняются на задний план»[7].

Я процитировал этот отрывок полностью, учитывая его значимость в качестве противовеса взглядам Глэдстона по поводу незрелости использования цвета Гомером. Мюллер-Боре, напротив, предполагает, что предпочтение Гомером выражений, в первую очередь относящихся к яркости или блеску, является результатом преднамеренного выбора. Однако эту точку зрения также следует подвергнуть серьезному сомнению. Выбор предполагает альтернативу; и даже независимо от склонности придерживаться традиций сложившегося стиля, очень проблематично, чтобы у автора «Илиады» и «Одиссеи» была такая альтернатива[8]. Другими словами, по меньшей мере маловероятно, а, по моему мнению, в высшей степени неправдоподобно, чтобы в тот период, когда создавались эти поэмы, существовали какие-либо развитые способы описания цвета, кроме тех, которые мы находим в самих поэмах. Таким образом, я полагаю, что важным ограничивающим фактором в применении цвета Гомером было отсутствие необходимых терминов в языке. Исключительно важен и тот факт, что у философов V и IV столетий мы находим очень мало терминов, относящихся к выражению цвета, которые встречались бы, хотя и в несколько ином значении, у Гомера. Если бы в то время имелся запас слов для передачи цвета, которые Гомер сознательно не употребляет, то мы, несомненное, встретили бы их в работах философов. Но мы их не находим. Было бы противоестественным полагать, что Демокрит и Платон решили бы заимствовать и адаптировать именно терминологию Гомера, отдавая ей предпочтение перед уже существующими выражениями, имеющими идентичное значение. Более того, совершенно новые термины для выражения цвета очень редко появляются и в более поздние периоды греческой литературы, за исключением большого количества словосочетаний типа «цвета ...», то есть «цвета травы», «цвета пепла». Тенденция, как мы увидим, направлена к формированию словаря цветов, сходного с нашим собственным, на основании, главным образом, терминологии, встречаемой в поэмах Гомера.

Конечно же, не исключено, что шаблонные эпитеты поэм Гомера лишь передают архаические значения более раннего периода, и в то время как сами эти монументальные поэмы уже приобрели свою окончательную форму, встречающиеся в них эпитеты, выражающие цвет, в обыденном языке приобрели новые значения[9]. Совершенно определенно, что пропасть между языком эпоса и обыденным языком не могла существовать вечно. И здесь снова именно Глэдстон, как мне кажется, обратил внимание на самое важное. Он говорит: «должны ли мы совсем отвергать мысль о недостатках [Гомера] и относиться к такому использованию цвета лишь как проявлению самого духа его произведений, который, даже при самых совершенных знаниях, все равно был бы закономерно присущ им?.. Я думаю наш ответ должен быть отрицательным. Действительно верно, что нередко отсутствие буквального соответствия в отношении цвета может быть отнесено к поэтическим вольностям. В, так сказать, не совсем соответствующем употреблении эпитетов цвета таится высоко поэтический эффект. Но для создания такого эффекта, очевидно, необходимо: (1) чтобы это не совсем соответствующее употребление было исключением, а не правилом; (2) чтобы существовали фиксированные стандарты самого цвета и, стало быть, критерии отклонения от них. Иначе результатом будет не поэтическая вольность, а неразбериха». Глэдстон продолжает, цитируя шекспировские строки из «Макбета»: «И вот лежит Дункан, его серебряная кожа покрыта кровью золотой». «Здесь идея заключается не в том, что серебро имеет тот же цвет, что и кожа, а золото — что и кровь, а в том, что соотношение цветов серебра и золота сравнимо с таковым кожи и крови: кожа оттеняет кровь точно так же, как на фоне серебра выделялось бы золото. В вольности такого типа мы всегда можем проследить и правило, и цель. Правило нарушается лишь для особого случая. При этом создается впечатление хрупкости, величия и чистоты»[10]. Строгость формы поэм, написанных в духе Гомера, делает подобные соображения совершенно неприемлемыми применительно к последней стадии их создания, той стадии, на которой поэмы обретают свою окончательную и унифицированную форму в произведениях «подлинного» Гомера[11]. Но вполне очевидно, что они применимы к началу эпической традиции. Как говорит Глэдстон, для того чтобы «не совсем верные эпитеты» достигали эффекта, они должны быть исключением, а не правилом. Действительно, ранние поэты не могли бы общаться со своей аудиторией, если бы не существовала некая связь между их языком и языком аудитории. Таким образом, мы вполне оправданно можем предположить, что по крайней мере способ использования терминов для передачи цвета у этих ранних поэтов близко соответствовал их использованию в обыденном языке. Но не исключено также, что главным образом эти же соответствия существовали и во времена «подлинного» Гомера. Существуют доказательства, что эволюция гомеровских терминов — как правило, в сторону выражений, передающих цвет в строгом смысле, с постепенной элиминацией первичных гомеровских коннотаций яркости и темноты — ни в коей мере не завершилась даже в четвертом столетии.

Таким образом, поэмы Гомера, в общем, могут служить свидетельством относительно типа и объема цветового тезауруса, имевшегося в греческом языке еще в период VIII века до н.э.[12] Я предполагаю, что две основные черты гомеровского языка цвета — редкость использования таких прямых выражений, как наши «желтый», «синий» или «коричневый», и пристрастие к терминам, говорящим о яркости или блеске (или их отсутствии) — были также и характерными чертами обыденного греческого языка в доклассический период. И именно существование таких особенностей в обыденном языке способствовало становлению гомеровского характера передачи цвета. Их действие заключалось в том, чтобы показать сравнительное отсутствие интереса к тому, что Глэдстон назвал «настоящим цветом» предметов, и гораздо больший интерес к «формам и модальностям света и его ...отрицания — темноты».

Судя по всему, у Гомера есть два слова, которые по крайней мере иногда приближаются к прямому выражению определения цвета: leukos, «белый» и melas, «черный». Leukos, например, используется в отношении молока, зубов и пуха, a melas — в отношении черных ягнят и овец. К этим двум я бы также добавил eruthros, «красный». Правда, это слово употребляется только в отношении бронзы (chalcos), нектара и вина, а, как отмечает Мюллер-Боре [13], одних этих случаев недостаточно, чтобы делать заключение об общем употреблении слова (chalkos eruthros, «красная бронза» может относиться к блеску бронзы; отличительные черты нектара неизвестны; а «красное вино» может быть специальным термином). Но происшедшие от того же корня глаголы ereutho и eruthaino, «краснеть», всегда употребляются в связи с кровью, как например в нижеследующем отрывке из «Илиады»:

«При этих словах Одиссея, исполненный яростью горящих глаз Афины, Диомед крушил людей направо и налево. Страшные стоны вырывались у них, когда его меч рассекал их, и земля покраснела от крови».

На первый взгляд, странно, что само слово eruthros никогда не употребляется в отношении крови, наиболее часто употребляемым эпитетом для которой является melas, «черный», «темный» (предположительно изначально эпитет для характеристики спекшейся крови, который затем для единства стиля был перенесен и на свежепролитую кровь). Но в этом случае имеется уже достаточно данных для предположения, по крайней мере, о начале процесса, направленного на выделение eruthros как прямого термина для выражения цвета со значением нашего «красный». Мюллер-Боре предполагает, что этот процесс уже завершился и утверждает, что редкость употребления этого термина, у Гомера обусловлена его «прозаическим» характером. Такой вывод допустим, но он, пожалуй, в значительной степени основывается на сравнении с более поздним поэтическим употреблением, где имеются явные доказательства такого различия между языком поэзии и прозы. Что касается эпохи Гомера, у нас практически не имеется никаких независимых свидетельств о непоэтическом употреблении. Тот факт, что кровь не называется eruthros, может рассматриваться как отражающий общее отсутствие интереса Гомера к «собственно цвету»; хотя соображения стихосложения также немаловажны, так как в гомеровском гекзаметре eruthros не может сочетаться с haima, «кровь». Как я утверждал, отсутствие интереса к цвету не было отличительной чертой только поэтов эпохи Гомера. Различия в цвете могли иметь значение в технической сфере или в ритуалах: например, богам, обитателям Олимпа, в жертву приносились белые животные, а хтоническим божествам — черные, но вне этой связи сам цвет не являлся первостепенной отличительной чертой предметов.

И здесь нам снова бросается в глаза контраст между употреблением Гомером выражений, передающих цвет, и нашим собственным, а не сходство между ними. Лишь очень редко выражения leukos и melas можно перевести просто как «белый» и «черный». В огромном большинстве случаев они упоминаются, по сути, для указание на светлое и темное. Райтер (Reiter) указал на очевидную связь между яркостью и белизной[15]. Белый цвет лучше любого другого отражает свет. Таким образом, белые предметы выражают парадигму яркости, это заставляет нас быть весьма осторожными в различении этих двух значений (или, возможно, значений вообще). Даже в случаях, которые, казалось бы, предполагают ясную отнесенность к цвету, первичное значение яркости все же может быть более важным. Одним из наиболее замечательных примеров упомянутых Райтером, является описание лошадей Резуса в «Илиаде» (X), как, leukoteroi chionos — не столько «белее, чем снег», сколько «ярче, чем снег» («strahlender'als Schnee»), поскольку позднее в этой же книге Нестор описывает их как «подобные лучам солнца»[16]. То же самое верно и в отношении melas, «черный», «темный». И наоборот, выражения, характеризующие яркость: phaeinos, lampros, sigaloeis — могут иногда содержать и указание на цвет[17]. Такая двусторонность является общей особенностью гомеровских выражений для передачи цвета.

Таким образом, мы достигли компромисса между позициями, занимаемыми Глэдстоном и Мюллер-Боре. Скупое использование цвета в гомеровских поэмах, является не просто результатом художественного выбора, но оно не является также и признаком «примитивизма», разве что в историческом смысле. Это не признак неполноценности и недостатка. Предпочтение, которое ранние греки отдавали описанию яркого, сверкающего, светлого и темного по сравнению с цветом как таковым, отражалось в сравнительно небогатом словарном запасе для передачи цвета, в котором было очень мало таких абстрактных терминов, какие составляют основу нашего цветового тезауруса. И именно на этом фоне творили поэты эпохи Гомера. Однако, как мы увидим, при всей очевидной ограниченности возможностей им удалось, по сути дела, обратить ее в свою пользу. Несмотря на сказанное выше, в распоряжении поэтов той эпохи было большое разнообразие средств Для описания зримого, которым я пока еще не отдал должного. К трем упомянутым терминам, выражающим яркость, можно добавить множество других: aglaos, liparos, phaidimos, pamphanoon — и др. Часто трудно определить различие в значениях этих терминов, хотя в большинстве случаев они шаблонно связаны с определенными группами существительных. Имеется также несколько различных слов для обозначения «темного», но основным термином в этом отношении является melas, «черный». Aithon, aithops («горящий», «подобный огню») — и то, и другое, — кроме всего прочего употребляемые по отношению к бронзе — и, возможно, также oinops («подобный вину», в отношении моря), по-видимому подразумевают красноватый отблеск или отсвет. Другим термином, по всей вероятности, более тесно связанным с цветом, является kuaneos, который Глэдстон с извесной долей сомнения приравнивает к «индиго», но который также, очевидно, часто взаимозаменим с melas, в смысле «темный». Это слово происходит от kuanos, обозначающего вещество, природа которого до сих пор остается спорной. Я упоминал также три слова, в равной мере представляющих трудность для нас: glaukos, porphureos и polios. Glaukos, употреблявшееся один раз в отношении моря вместе со сложным словом glaukopis, и родственный глагол glaukio, употреблявшийся в отношении глаз, по-видимому связаны с «серым» или «синим». Но ни в одном из этих трех случаев исходное указание на цвет не является очевидным. В «Илиаде» (XVI), где Патрокл, осуждая отказ Ахиллеса воевать, говорит ему, что тот не сын богини моря Тетис и доблестного Пелея: «лишь серое море (glauke thalassa) с его крутыми скалами могло породить такого безжалостного как ты»[18].

Суровость моря хорошо передается для нас переводом «серое», но, в виде эпитета glaukopis, употребляемого по отношению к воинствующей Афине слово glaukos, по-видимому, лучше принимать как относящееся к жестокому блеску ее глаз; и точно также в образе раненого льва в «Илиаде» (XX), атакующего охотников, glaukioon означает «сверкающий глазами». Porphureos, «пурпурный», может применяться по отношению к радуге, сверхъестественному облаку, одежде или коврам, но также и в отношении бурного моря, волны разбушевавшейся реки, крови и смерти. В этих последних случаях ставится под сомнение тот факт, подразумевает ли porphureos цвет вообще, главным образом, из-за предполагаемой связи с глаголом porphuro, который употребляется, например, в отношении волнующегося моря. Но сейчас связь с porphuro в основном отрицается, и нам поэтому приходится рассматривать все случаи использования слова porphureos в одном русле. Однако, похоже, что это слово имеет тенденцию относиться, по крайней мере в более поздней литературе, к синему концу спектра, а не к красному[19]. Но как же тогда его можно употреблять по отношению к крови? Возможное решение заключается в том, что мы снова должны рассматривать это слово и как выражающее цвет, и как слово для обозначения понятия «темный». В своем применении по отношению к крови и смерти оно, скорее всего, выступает не более, чем замена melas: «темная кровь», «черная смерть». И, наконец, polios. Polios употребляется в отношении волос (в связи со старым возрастом), моря, железа и светлой окраски волчьей шкуры, которую необдуманно надевает Долон во время ночной экспедиции («Илиада», X). Райтер предполагает, что как слово, выражающее цвет, оно в первую очередь относится к белым или «седым» волосам старости (мы можем сравнить с xanthos, которое у Гомера применяется только по отношению к конским гривам и человеческим волосам и обычно рассматривается как эквивалент нашему «белокурый» хотя оно может переводиться и как «рыжеволосый»; подобным образом glaukos является «голубовато-серым» по отношению к глазам). Словосочетание «бело-серое железо» напоминает выражение «белая жесть» и, без сомнения, должно объясняться как описывающее «блеск» железа.

Я выделил здесь лишь то, что, вероятно, принадлежит к числу наиболее важных слов, используемых Гомером для передачи цвета. У него есть целый ряд других слов, в особенности составных, таких как ioeides, «подобный фиалке», в отношении моря; miltopareos, «с красными бортами», о кораблях. Но представленного мной списка слов вполне достаточно, чтобы подтвердить справедливость общих наблюдений Глэдстона в отношении особенностей использования цвета Гомером и правдоподобность стержневой части его (Глэдстона) решения связанной с этим проблемы: «в качестве общего утверждения я должен сказать, что в действительности Гомер использует цвета как формы и модальности света и его противоположности или, скорее, отрицания — темноты: вероятно, отчасти под впечатлением идей, подсказанных металлами, вроде красноты меди или темноты и тусклой голубизны kuanos, что бы собой не представляло это вещество, и чаще всего, по сути, в целью почерпнуть новые идеи в выражении цвета»[20].

Имеется несколько типов слов с определенной соотнесенностью с цветом: во-первых, сложные слова, как, скажем, ioeides («подобный фиалке»); во-вторых, субстантивные имена прилагательные, как kuaneos («подобный kuanos»); или phoinios («пурпурно-красный»), в отношении крови, вероятно, берущее начало от phonos, «резня», по аналогии с phoinix, словом, выражающим у Гомера цвет, вероятно, имеющий то же значение; в-третьих, такие слова, как. polios, «серовато белый»; porphureos, «пурпурный», которые могут иметь более широкое применение, но первично относящиеся к предметам одного рода (polios — к волосам, porhpureos — к окрашенным предметам); и в-четвертых, leukos, «белый», melas, «черный» и eruthros «красный». Я полагаю, что эти последние три наиболее близко приближаются к абстрактным выражениям цвета, преобладающим в нашем языке: то есть, подобно нашему «белому», «черному» и «красному», их цветовое выражение не зависит от обращения к какому-нибудь конкретному окрашенному объекту, как в случае ioeides или kuaneos; причем они не являются специальными терминами, как polios, привязанными к единственному предмету, а могут применяться вообще ко всем предметам того же цвета. Процесс абстрагирования, группирования бесконечно разнообразных цветов окружающей среды под ограниченным числом общих терминов пока еще только начинается. Даже leukos, melas и eruthros, как я уже подчеркивал, не могут рассматриваться как прямые выражения цвета, так как несут в себе существенные дополнительные значения светлого, темного и светящегося. Тем не менее, мы можем считать эти три слова по крайней мере подобными абстрактным терминам, обозначающим цвета в очерченном нами смысле.

В таком виде два из них можно встретить в Микенской Греции, на дощечках, обнаруженных во дворцах Крита и Южной Греции, которые, вероятно, предшествуют самому раннему периоду создания гомеровских поэм[21]. Здесь мы находим слово leukos, употребляемое в отношении тканей, быков и сафлоры, которая также описывается как eruthros, «красная»: здесь, по-видимому, имеются в виду, с одной стороны, бледные семена растения и его красные маленькие цветочки — с другой. Eruthros применяется также в отношении кожи. Встречаются и другие слова, выражающие цвет, такие как porphureos, «пурпурно-фиолетовый» и phoinikeos, «пурпурно-красный», в отношении тканей, и, что любопытно, polios также употребляется в этой же связи[22]. Но ясно, что из этих скупых, фрагментарных, бюрократических записей вряд ли можно много почерпнуть.

Теперь я перейду к развитию терминологии для передачи цвета в послегомеровский период. Нет никакого сомнения, что она претерпевала такое развитие; в этом смысле, и только в этом, использование Гомером цвета может быть названо «примитивным». Мы уже видели два примера утонченности, на которую он способен: в суровом серо-голубом блеске моря и в тонком контрасте между именем Долона — происхождение которого связано со словом, обозначающим хитрость — и его выбором в качестве маскировки светло-серой волчьей шкуры во время ночной экспедиции. Можно также добавить в качестве примера отрывок из окончания «Илиады» (XIX), где Ахиллес прекращает свою вражду с Агамемноном после смерти Патрокла и снова готовится к битве:

«Хлынули прочь от судов быстроходных ахейцы. Как без счета несется холодными хлопьями с неба снег, угоняемый вдаль проясняющим небо Бореем, так же без счета из быстрых судов выносили ахейцы в выпуклых бляхах щиты и шлемы, игравшие блеском крепкопластинные брони и ясени пик медножальных. Блеск поднимался со неба; вокруг от сияния меди вся смеялась земля, ,и топот стоял от идущих воинов. Там посредине рядов, Ахиллес облачился. Зубы его скрежетали, как огненный отблеск пожара, ярко горели глаза, а в сердце проникало все глубже невыносимое горе. Гневясь на троянцев, надел он божий дар, над которым Гефест утомился, работав. Прежде всего по прекрасной поноже на каждую голень он наложил, прикрепляя поножу серебряной пряжкой; следом за этим и грудь защитил себе панцирем крепким, бросил на плечи свой меч с рукояткой серебряногвоздной, с медным клинком; а потом огромнейший щит нерушимый взял. Далеко от него, как от месяца, свет разливался. Так же, как если на море мелькнет пред пловцами блестящий свет от костра, что горит в одинокой пастушьей стоянке где-то высоко в горах; а пловцов против воли уносят ветры прочь от друзей по волнам многорыбного моря. Так от щита Ахиллеса — прекрасного, дивной работы, — свет достигал до эфира. На голову шлем он тяжелый, взявши, надел. И сиял, подобно звезде лучезарной, шлем этот с гривой густой; развевались вокруг золотые волосы, в гребне его укрепленные густо Гефестом. Вооружившись, испытывать стал Ахиллес богоравный, в пору ль доспехи ему и легко ли в них движутся члены. Были доспехи, как крылья, на воздух они поднимали. Вынул потом из футляра отцовскую пику...»[23]

Богатство и литературное великолепие этого отрывка не требует комментария. Более всего мы ожидаем встретить использование Гомером терминов для передачи цвета в описаниях пейзажа, но именно здесь оно заметно скудно. Точно так же как нет слов для передачи голубизны неба и моря, нет их и для описания пышной зелени острова Огигии нимфы Калипсо в «Одиссее»:

«После того, как на остров далеко лежащий он прибыл. Вышел на сушу Гермес фиалково-темного моря. Шел он, пока не достиг просторной пещеры,

в которой Пышноволосая нимфа жила. Ее там застал он,

На очаге ее пламя большое пылало, и запах От легкоколкого кедра и благовоний горящих Остров охватывал весь. С золотым челноком обходила Нимфа станок, и ткала, и голосом пела прекрасным. Густо разросшийся лес окружал отовсюду пещеру, Тополем черным темнея, ольхой, кипарисом душистым. Между зеленых ветвей длиннокрылые птицы

гнездились —

Копчики, совы, морские вороны с разинутым клювом. Пищу они добывают себе на морском побережье. Возле пещеры самой виноградные гроздья висели. Светлую воду четыре источника рядом струили Близко один от другого, туда и сюда разбегаясь. Всюду на мягких лужайках цвели сельдерей и фиалки. Если на острове этом и бог появился бессмертный, Он изумился бы, глядя, и был бы восторгом охвачен»[24].

Эта картина воздействует на все пять чувств: мы находим здесь запах горящих бревен и кипарисов, прекрасный звук голоса Калипсо, гроздья спелого винограда, мягкие лужайки и светлую прозрачную leukos воду ручьев. Зрительное впечатление от этого идеального пейзажа колоссально, причем это впечатление свежести и ясности, а не цвета. Однако картина удалась, и мы можем разделить восхищение Гомера.

Прежде чем оставить Гомера, следует немного сказать об одной конкретной группе эпитетов цвета, эпитетов, относящихся к рассвету и морю. Рассвет описывается как rhododaktulos, «розовопальчатый», или как krokopeplos, «облаченный в шафран», а море может быть polios, «бело-серое»; oinops, «винно-темное», «винно-красное»; ioeides, «подобное фиалке»; porphureos, «пурпурное». Диапазон и характер эпитетов, употребляемых по отношению к морю, частично обусловлен частотой его использования в сравнениях; этим, например, объясняется преобладание темных цветов, которые отражают глубоко укоренившийся страх перед морем. Но в обоих случаях, несмотря на тот факт, что использование эпитетов часто является не более, чем шаблонным, мы можем ощутить ни с чем несравнимое чувство цвета.



Тематика "биоэнергетических" явлений охватывает весьма обширную и внешне разнородную область необычных явлений, связанных с необъяснимыми в рамках традиционных физических представлений процессами взаимодействия биологических объектов (животных, растений, микроорганизмов и даже их внутренних физиологических сред (например, плазмы крови)), а также с необычными процессами взаимодействия биологических объектов с физическими системами и явлениями. По своим преобладающим особенностям "биоэнергетические" явления могут быть условно подразделены на следующие категории:1) Необъяснимая в рамках традиционных физических представлений дистантная корреляция физиологического состояния биологических объектов (биокоммуникация, биорезонанс, биосинхронизм).2) Видоизменение физиологического состояния одних биологических объектов вследствие неизвестной разновидности биофизического воздействия со стороны других.3) Необъяснимые в рамках традиционных физических представлений формы воздействия биологических объектов на физические системы и явления.4) Неизвестные виды физических воздействий на физиологическое состояние биологических объектов.

Следует отметить, что значительная часть "биоэнергетических" явлений представляет собой предмет изучения парапсихологии.1 К этой группе, в основном, относятся необъяснимые на основе традиционных физических представлений явления, которые по субъективным ощущениям реализующих их операторов связанны с какими-то процессами "излучения биоэнергии" их телом. В частности, это разнообразные формы биоэнергетического целительства ("биоэнерготерапии") и воздействий (Цигун, Ки-Гонг (Рей-Ки) и др.).

Понятие "биоэнергетических" явлений подразумевает биофизический характер связанных с ними процессов излучения или восприятия каких-либо гипотетических излучений, полей или других физических явлений, имеющих ещё неизвестную, но строго физическую природу, а не уникальных лишь для живых организмов, и по сути является эквивалентом понятия "биофизические явления" с разницей лишь в акцентировании их необычной специфики. Следует отметить, что на самом деле в настоящее время нет никаких объективных оснований считать, что при биоэнергетических явлениях происходит именно "излучение биоэнергии" как какого-либо физического агента. Анализ накопленного опыта научных исследований по тематике "биоэнергетических" явлений показывает, что, в действительности, происходит не излучение какого-либо волнового или корпускулярного физического агента, а ранее неизвестное изменение характеристик физической среды (на квантовом уровне) в области "излучения биоэнергии".

Активные исследования биоэнергетических явлений проводятся, приблизительно, с конца 60-х годов. За это время был накоплен огромный объём экспериментальных данных, но при этом отсутствует "единое информационное пространство", позволяющее объять воедино и проанализировать весь этот опыт. Результаты подобных исследований (как и по парапсихологической тематике) долгое время публиковались разрозненно и с большими трудностями из-за непонимания и неприятия данной тематики большинством представителей науки. В связи с внешней необычностью биоэнергетических явлений и даже некоторой долей мистицизма в представлениях о них (как у демонстрировавших их операторов, так и у части исследователей) научное большинство предпочитало рассматривать данную тематику как результат ошибок организации и интерпретации экспериментов, либо как фальсификации. В некоторой мере это действительно имелось, в связи с тем, что интригующая необычность данной тематики притягивала людей, стремящихся к созданию искусственных сенсаций. Однако, смысл и долг науки заключается не в разделе явлений окружающего мира на достойное или недостойное её внимания, а в постепенном всё более глубоком и комплексном осмыслении их в процессе наращивания человеческих знаний. Наука не есть процесс этапных достижений незыблемых истин. Как доказывает богатый исторический опыт человечества, каждое выработанное знание и представление об окружающем мире оказывается лишь приблизительной моделью реального устройства нашего мира в рамках текущего комплексного научного представления о нём, которое спустя некоторое время обнаруживает своё несовершенство. Таким образом, научное познание представляет собой последовательное формирование всё более и более совершенных приблизительных моделей нашего мира, справедливых лишь при некоторых условиях ограничения уровня сложности научного анализа. При каждом пересмотре с позиций нового уровня человеческих знаний наш мир обнаруживает всё более и более сложные особенности своего устройства, показывая относительность казалось бы уже навсегда утвердившихся истин.

К сожаления, современный человек (в том числе, и представители науки) ещё не обладает достаточным уровнем владения научной философией и психологического понимания своего мышления и поведения, чтобы не совершать грубейших научных ошибок. В результате, современная рационально-строгая наука, последовательно строит всё более совершенные, рациональные и логичные модели окружающего мира, загоняя всё видимое людьми под субъективно наиболее близко соответствующие этому приблизительные модели (которые, тем не менее, почти всегда считались окончательными) и отвергает то, что не может быть объяснено при каком-либо текущем состоянии знаний и человеческого интеллекта. Логически строгую и достоверную модель многих сложных явлений долгое время создать не удаётся, поэтому их предпочитают не замечать, либо отвергать их реальность под любыми предлогами.

Несмотря на неблагоприятные условия, энтузиасты данного научного направления постепенно смогли подготовить необходимый информационный базис для аналитического осмысления физической природы биоэнергетических явлений. Рассмотрим основные результаты этих исследований.



Этот цвет боится черного. Вызывает собой положительные ассоциации, т.к. представляется малое количество цвета.

Положительные характеристики:НетронутостьПолнотаСамоотдачаОткрытостьЕдинствоЛегкостьСпособность выявлять скрытое и ложное

Негативные характеристики:ИзоляцияБесплодностьСкукаЧопорностьРазочарованиеОтрешенность

Белый цвет характеризуется совершенством и завершенностью, демонстрирует абсолютное и окончательное решение, полная свобода для возможностей и снятие препятствий.Его фундаментальное качество – равенство, т.к. заключает в себе все цвета, они в нем равны. Он всегда вдохновляет, помогает, внушает определенную веру (дает свободу).Если белого цвета много – в силу вступают его негативные характеристики.

В мифологии белый цвет часто используется в Африке – его носили жрецы, т.к. оберегал и давал возможность зачаровывать. Белый был цветом социального согласия и мира. Если принести в жертву белое животное – это пакт перемирия с богами (лучше всего принести в жертву альбиноса – человека). Если выкрасить дом внутри белым – в нем будет мир, если выкрасить в белый косяки дверей – человек, входя, оставит свое зло снаружи.Белый очень широко используется в христианстве, как символ веры, чистоты, истинности и светлости.

Белый цвет в одежде означает начало. Белый парик судьи – символ справедливости. “белый рыцарь” - символ спасения. Белый халат (в больнице) считается также символом спасения, стерильной чистоты.Белый цвет управляет функциями эндокринной и зрительной систем. Белая одежда делает кожу намного мягче и нежнее.Лечение белым цветом осуществляется только в совокупности с другими цветами - зависимости от недуга.

Белый цвет осветляет, обновляет все цвета в организме, помогает убрать скованность. Но! Не следует выкрашивать в белый цвет детские комнаты и больницы.Если человек выбирает белый цвет, то он стремится освободиться от неприятностей.



В начале нашего века венский психиатр, которому еще только предстояло стать светилом мировой науки, глубокомысленно изрек: "Анатомия - это судьба!" В эти слова основоположник психоанализа Зигмунд Фрейд вложил глубокий смысл. Он полагал, что принадлежность к тому или другому полу, выраженная в строении тела и специфике телесных функций, накладывает неизгладимый отпечаток на мироощущение и поведение человека. Фрейд был просто убежден в неоспоримом - прежде всего, анатомическом - превосходстве мужского пола. Он считал, что женщина с детских лет терзается сознанием своего несовершенства и втайне завидует мужчинам.

Идеи Фрейда, которые в наши дни безоговорочно разделяет лишь узкий круг его ревностных последователей и которые большинство ученых признает достаточно субъективными, тем не менее, содержат некоторое рациональное зерно. Нельзя не признать, что во все времена отношения полов были окрашены явным или неявным соперничеством: мужчины стремились отстоять свое подлинное или мнимое преимущество, а женщины пытались его оспорить. Конечно, дело тут не столько в анатомии, сколько в сложившейся системе социальных ролей. В наши дни эта система стремительно рушится. Современная женщина больше не желает вести образ жизни, который вели ее прабабушки. Она чувствует себя вправе встать вровень с мужчиной и немало в этом преуспевает.

Правда, на пути к равенству полов природа поставила препятствие: рожать детей предназначено женщине. Вынашивание ребенка и его воспитание мешают ей по-мужски преуспеть. Единственный способ преодолеть это препятствие - максимально вовлечь мужчину в родительские заботы, уравняв материнство и отцовство.

Собственно, в этом и видится подоплека распространившейся ныне моды на участие отцов в родах. В лавине упреков, обрушившихся в последнее время на мужчин, один из самых важных состоит в следующем: на долю женщины приходятся все тяготы рождения, а мужчина фактически паразитирует на женской самоотверженности.

Попробуем разобраться, какие проблемы решаются путем привлечения отца к родам и насколько такой подход приемлем и желателен. По мнению наиболее радикальных реформаторов, родильные дома имеют так много недостатков и так мало достоинств, что их вообще лучше закрыть. Рожать женщине следует дома, а помогать ей в этом должен муж.

Но, во-первых, редкий мужчина, не имеющий специальной подготовки, способен безупречно сыграть роль повитухи. Можно возразить: такую подготовку ему обеспечат теоретические штудии на протяжении девяти месяцев беременности. Но этого все-таки едва ли достаточно. Лишь опытный специалист, готовый ко всяким вариантам ситуации, способен достойно встретить любой поворот событий. Зачастую для этого необходимы соответствующие медикаменты и оборудование, которых дома просто нет. Да и необходимые гигиенические условия в быту соблюсти нелегко. Кто-то возразит, что "в добрые старые времена" люди обходились безо всех этих "излишеств". Однако не будем забывать и о высоком уровне смертности при родах, имевшем место на протяжении всей истории человечества и преодоленном лишь в последние десятилетия именно благодаря достижениям медицины.

Более распространена практика привлечения отцов к родам в качестве сочувствующих наблюдателей. При этом роды происходят в традиционных условиях родильного дома. Новшество состоит лишь в том, что отцу дозволено находиться рядом с роженицей, общаться с нею.

Но если отец не принимает непосредственного физического участия в акте родов, то его роль - сугубо психологическая. В чем же она состоит? Сторонники этого подхода утверждают, что это новшество имеет двоякий положительный эффект - как для женщины, так и для мужчины. Роженица в присутствии мужа чувствует себя психологически более комфортно, поскольку ощущает его сочувствие и участие. А ее позитивный настрой способствует благополучному протеканию родов. Мужчина, в свою очередь, проникается переживаниями женщины и всецело осознает всю ответственность рождения ребенка. Его привязанность к жене усиливается. Его родительские чувства просыпаются в первые минуты жизни новорожденного, а не формируются, как принято считать, на протяжении долгих месяцев. В целом совместные роды способствуют эмоциональному сплочению супругов. В пользу такого подхода можно привести множество свидетельств тех людей, которые сами прошли через это и испытали все описанные выше чувства. Но было бы неоправданно ограничиться лишь позитивными свидетельствами. Ибо, как показывает опыт, все не так однозначно.

По свидетельству многих женщин, во время родов об отце ребенка они чаще всего не вспоминают, а если и думают о нем, то их мысли, мягко говоря, далеки от симпатии: мужчина ассоциируется с источником болезненного процесса (при том, что сам он от всех страданий избавлен). Какие переживания возникнут у мужчины при виде страданий жены - во многом зависит от особенностей его характера и темперамента. Бывает так, что это событие в одночасье формирует у него глубокий комплекс вины, который впоследствии очень трудно изжить. Можно предположить, что вся процедура неявно направлена на формирование комплекса: стремясь "загладить вину", отец будет потом с большим рвением стирать пеленки, гулять с малышом, кормить его, пеленать (чего от него иначе можно было бы вообще не дождаться). Крайним обострением комплекса могут стать сексуальные нарушения. В отдельных случаях это приводит к функциональной импотенции, для устранения который необходима психотерапия.

Что касается сплочения супружеской пары, то в ряде случаев оно действительно имеет место. Однако возникает вопрос: если необходимо стимулировать эмоциональную сплоченность, значит, паре ее недостает? А если это так, то обязательно ли для этого прибегать к данному средству или есть иные? В былые времена во множестве существовали семьи, жившие душа в душу, хотя отцам и в голову не приходила сама возможность присутствовать при родах. Как же им это удавалось? Ясно одно: благополучие семьи создается не в родильном блоке. Его супруги строят день за днем в ходе всей совместной жизни. А коли это не получается, то совместные роды не прибавят ничего хорошего, а то и наоборот.

Таким образом, сделать однозначный вывод о том, нужен или нет отец в родильной палате, не представляется возможным. В конце концов, решить этот вопрос могут только сами супруги. Но, ставя его перед собой, нелишне уточнить: зачем это делать, какие цели преследуются и нельзя ли достичь их иным, не столь психологически рискованным путем.

Сегодня соперничество полов вступило в особо острую фазу и приняло совершенно неожиданные формы. Однако есть все основания полагать, что со временем эта острота сгладится, мужчины и женщины успокоятся в своей вечной борьбе за равноправие и найдут для себя какие-то приемлемые социальные роли, наиболее отвечающие их естеству. А вместе с тем сама собой сойдет на нет и экзотическая мода на уравнивание родительских ролей, и каждый родитель займется своим делом.



Энергетическое целительство как вид нетрадиционной медицины уходит корнями в далёкое прошлое, в языческую магию (шаманизм, колдовство), тибетскую магию, йогу. С развитием медицинской науки, не признающей и отрицающей народную медицину, многие виды и способы знергетического целительства были забыты и утрачены навсегда.Врач по образованию, я более двадцати лет изучал направленное воздействие положительно заряженных пучков тонких энергий на ауру (биополе) растений, животных и человека.В результате многочисленных опытов я установил, что 10 из 10 растений опытной группы почти вдвое опережали в росте растения контрольной группы (воздействия на которые не проводились). Среди крыс, утративших репродуктивную способность из-за старости, 9 из 10 снова начинали приносить потомство. Злобные, агрессивно настроенные собаки, начинали ластиться к ногам.При воздействии на 3-ю чакру у людей, больных диабетом, происходило стойкое снижение уровня сахара в крови и моче. У пожилых мужчин с многолетним отсутствием потенции воздействие на 1-ю и 2-ю чакры приводило к появлению стойкой эрекции за 3-5 сеансов. Женщины, никогда не испытывавшие оргазма, начинали оргазмировать после 1-3 сеансов. Женщины, страдающие функциональным бесплодием, после 5-6 сеансов обретали способность забеременеть и рожали здоровых младенцев в 70% случаев. У 8 из 10 хронических алкоголиков за 10-12 сеансов исчезала алкогольная зависимость при энергетической обработке 1-й, 3-й и 5-й чакр. У 90% людей, имевших клинически подтверждённый диагноз «язвенная болезнь желудка и двенадцатиперстной кишки», после 5-7 сеансов воздействия на 4-ю и 5-ю чакры современными методами диагностики язвы и эрозии не выявлялись . У 80% лиц с диагнозом «гипертоническая болезнь» после 4-5 сеансов воздействия на верхние четыре чакры гипертензия исчезала, артериальное давление приходило в норму. За 8-10 сеансов уровень холестерина в крови снижался до нормы у 60% людей, имевших клинический диагноз «Ишемическая болезнь сердца. Кардиосклероз.» У людей со значительным избыточным весом (более 100 кг) за 10 сеансов воздействия на весь ствол (все семь основных чакр), в 80% случаев отмечалась тенденция к похудению – вес уменьшался на 5-10%.Вывод: направленное воздействие на определённые структуры биополя человека (определённую чакру, группу чакр) оказывает как местный, так и общий положительный терапевтический эффект.Владимир Чернецов.


С легкой руки современных нам авторов эзотерическое понятие Кармы стало внезапно широкоизвестным. Прийдя на прием к целителям, пациенты настойчиво требуют снять с них родовые проклятия и вылечить карми ческие заболевания.

Начнем с того, что понятие Кармы придумано не С.Лазаревым, а известно в Магии тысячи лет. Означает оно следующее: человек живет много жизней, воплощается и умирает, при этом накапливая в себе изменения. Собственно, под Кармой человека имеется в виду совокупность изменений, накопленная им в пре дыдущих жизнях.

Необходимо отметить, что существует два взгляда на Карму: магический и религиозный.

Религиозный взгляд принадлежит тем религиям, которые признают перерож дение человека: буддизм, индуизм и некоторые секты не христианского толк а (кришнаиты и т.д.). Религиозный взгляд на эту проблемму в принципе прост: с уществует закон, установленный Богом. Его нарушение - грех. Совершение гр еха образует плохую Карму. Совершая богоугодные дела, среди которых на п ервом месте стоит благотворительность, верующий искупает эту плохую Ка рму.

Религиозная система соответствия проступков и наказаний за них доволь но сложна. Однако, в основе ее лежат соображения, изложенные в древнейшем своде законов франкских королей Каролингов. В этих законах организм рас сматривается как некий феодальный союз органов. Так, за воровство наказы вают руку, за сексуальное насилие - половые органы, за злой умысел - голову.

Христианское представление о воздаянии за грехи исходит из тех же сообр ажений, с той, однако, оговоркой, что человек живет одну единственную жизн ь и расплачивается за совершенное только в этой жизни. Понятие перерожде ний, присутствовавшее в раннем христианстве, было в последствии обьявле но еретическим и отброшено. Христиане подробно разработали концепцию А да со всеми отделениями, учитывающими известные грехи. С максимальным р еализмом постарался отобразить эту модель Данте.

Маги рассматривают происхождение кармических заболеваний с точки зрен ия базовой модели, принятой в Магии. Эта модель оперирует понятием Эгрег оров и законами действующими, внутри них.

Эгрегоры представляют собой организмы следующего, по отношению к челов еку, уровня. Люди входят в состав этих организмов как составные элементы. Внутри згрегоров, как и других организмов, действуют свои законы. Челове к может одновременно входить в состав нескольких эгрегоров, находящихс я между собой в условиях взаимодействия. В этом случае человек напоминае т валентный электрон в химической связи, находящийся под действием сил п ритяжения двух атомов сразу.

Существует несколько типов эгрегоров. Среди них можно выделить естеств енные и искусственные эгрегоры. К естественным относятся территориаль ные эгрегоры этносов, например: немецкий, французский или русский. К иску сственным эгрегорам относятся эгрегоры организаций и фирм. К этой же кат егории эгрегоров относятся и более крупные эгрегоры религий. Искусстве нные эгрегоры могут "накрывать" несколько территорий. Существуют искусс твенные эгрегоры, к которым человек может принадлежать одновременно. На пример, христианин, работающий в фирме принадлежит и к эгрегору этой фир мы, и к эгрегору христианства. Кроме того, существуют эгрегоры, которые от талкивают друг друга, например: христианский и мусульманский эгрегоры.Ч еловек не может входить в состав двух таких эгрегоров одновременно.

Эгрегор является не только структурой, но и существом, обладающим сознан ием. В свою очередь, это сознание является составной частью сознания пла неты.

Религиозный Бог является сознанием эгрегора данной религии. Телом этог о существа являются все те люди, которые на протяжении веков входили в со став данного эгрегора.

Так же, как клетки организма меняются в течении его жизни, в эгрегор посто янно входят новые люди, заменяя выбывших и поддерживая его существовани е. Эгрегоры, как и другие организмы, рождаются, живут и умирают. Имеют они и родителей.

Родителями эгрегоров являются, как правило, какие-то предыдущие эгрегор ы. Так, Иудаизм в свое время породил Христианство, а потом Христианство, Иу даизм и Зороастризм породили Мусульманство. Русское Православие произ ошло от греческого Христианства и славянского язычества и т.д.

У истоков эгрегоров, обычно, стояли люди, обладавшие очень высоким уровн ем сознания, то есть Маги высших уровней. Они интегрировали различные со бытия и легенды в единую энергетическую структуру, закладывая основу но вой системы.

Внутри каждого эгрегора действует Закон. В естественных эгрегорах он не сформулирован четко, но присутствует негласно. Например, нет кодекса, гл асящего, как должен вести себя немец или англичанин, однако, существуют о бщенациональные черты поведения. В религиях закон сформулирован явно и изложен в священных книгах. Человек входит в естественный эгрегор помим о своей воли, проживая на той или иной территории. С этим связано то, что эм игранты испытывают сильную трансформацию при включении в чужой естест венный эгрегор. При этом, одни люди блее податливы к трансформации, други е - менее.

Законы социума формируются из законов, действующих в нем эгрегоров. Чело век, привязанный к тому или иному эгрегору, будет испытывать перегрузку, нарушая действующие в нем законы. Именно такие перегрузки и создают нега тивную Карму. Отсюда следует, что два человека, находящихся в разных эгре горах, при совершении одинаковых поступков приобретают разную Карму. На пример, многоженство для христианина и мусульманина совершенно не одно и то же.

Нарушая догмы религии, к которой вы не принадлежите, вы не приобретаете н егативных изменений. То же можно сказать и о социальных не писанных прав илах общества, отражающих закономерности естественных эгрегоров. Напр имер, итальянец будет экстравагантным, неправильным немцем или шведом, н о в рамках своего эгрегора не будет чувствовать затруднений.

Таким образом Карма в Магии является мерой деформации, или травмировани я, человека в течении его предыдущих жизней. И потому в отличие от приобре тенных болезней, кармические являются врожденными. Ни одна религия, отри цающая перевоплощения, не может толково обьяснить происхождение врожд енных патологий, которые иногда бывают просто ужасными. Если допустить с уществование высшего разума, являющегося творцом и покровителем челов ечества, то чем обьяснить появление среди его творений весьма бракованн ых экземпляров.

С точки зрения классического материализма, такие случаи конечно обьясн яются элементарно просто, скажем как обычная мутация, возникшая в период внутриутробного развития под действием случайного физического фактор а. Однако, при ближайшем рассмотрении можно выявить некоторые странност и. Например: две беременные женщины в одинаковых условиях одинаково спок ойно отходили беременность. Но один ребенок родился более-мение нормаль ным, а другой - с патологией. Можно, конечно, задействовать генетику и свес ти все к неблагоприятному генному набору. Но в этом случае мы будем говор ить об информации (ген-носитель наследственной информации), формирующей новое существо и идущей из прошлого (родители, прародители, прапрародите ли). Собственно говоря, именно это мы и имеем в виду, когда говорим о перево площениях. Генетику можно назвать физической (трехмерной) частью более м ногопланового процесса перевоплощения.

Все утверждения религий о воздаянии на небесах ни на чем не основаны. Нет свидетельств очевидцев сколь-нибудь связно способных поведать о загро бной жизни, включая сообщения пророков, святых, Моуди и спиритов. Дело в то м, что все эти видения можно отнести к пред-, а не постсмертному опыту. Тот ж е, кто умер окончательно, обычно, не разговорчив. Сообщения же спиритов, на чиная с Орфея - противоречивы между собой и рассказывают о многоукладном устройстве "того света".

К тому же, еще в средние века теологи христианства споткнулись на идее ок ончательного и бесповоротного страшного суда, долженствующего последо вать за концом света. Рассуждения их шли в следующем направлении: с одной сторны, всякая умершая душа после чистилища попадает в рай или ад, с друго й стороны, именно страшный суд имеет назначение всех окончательно опред елить. Таким образом, либо души в раю и аду отбывают предварительное, так с казать, заключение, либо все вместе теснятся в чистилище, а ада и рая прост о пока не существует. Да и все сообщения о них, как я сказал выше, весьма сом нительны.

С точки зрения Магов, кармическое заболевание является травмой, приобре тенной человеком в его предыдущих воплощениях. Карма не передается кому- либо так же, как не передается синяк или перелом. Взаимодействуя с челове ком, имеющим кармические изменения, вы можете получить травму так же, как при соприкосновении глаза с острой веткой дерева. При этом нельзя сказат ь, что дерево на вас напало. Просто вы не заметили ветки и сунулись, куда не надо. Более деформированный человек имеет много "колючих веток", и для обы чных людей они в большинстве своем не видимы.

Кармическое лечение должно представлять собой коррекцию первичной мат рицы, имеющей двадцатидвухмерное строение, или, говоря языком каббалист ики, записанной двадцатидвухразрядным словом. При том, что человеческое сознание, даже при максимальном развитии, имеет только двенадцатиразря дное (или двенадцатимерное) восприятие, это невозможно даже теоретическ и. Любая прямая работа целителей с этой деформацией, реально проходит на уровне пяти-семимерного восприятия (астральный план), или даже четырехме рного - это там, где рассуждают о конфигурации биополей. Это равносильно о хоте со сворой гончих за солнечным зайчиком (который есть только изображ ение). Реальная работа с кармой включает в себя действия самого пациента, так как в любом движении он фигурирует полностью, как двадцатидвухмерны й обьект. Отработка кармических заболеваний требует очень сложной рабо ты пациента, в том числе - и на уровне сознания. Целители могут только част ично блокировать действие на пациента старых энергетических связей. Об разно говоря: человека можно отсоединить от того эгрегора, правила котор ого он когда-то нарушил.

Существует связь между родителями и детьми, так же включающая кармическ ое взаимодействие. Карма родителей определяет их физический и духовный уровень. В момент зачатия энергетические потенциалы соединяются образ уя "столб захвата" - многомерную пространственную структуру, образующую привязку сознания ребенка к конкретной координате в пространстве-врем ени. Совокупная Карма родителей как бы создает комплементарное гнездо д ля ребенка с конкретным типом Кармы. Грубо говоря, карма ребенка приобре тенная им в предыдущих жизнях, примерно соответствует совокупной карме родителей. Таким образом, родители не переносят на ребенка свою карму, но получают именно такого ребенка, которого выбрали своим предыдущим жизн енным путем.

Это взаимодействие адекватно относится и к понятию родового проклятия или Кармы семьи. Любая семья представляет собой мини-эгрегор, включенный в совокупность других эгрегоров, и взаимодействующий с ними по ряду пар аметров (многомерное взаимодействие). Генеалогическое дерево различны х родов не раз изображалось графически. Можно различить в нем ствол или о сновной поток и боковые ветки, усыхающие и не имеющие большого значения для дерева целиком. Если кто-нибудь из членов рода, находящихся в стволе г енеалогического дерева приобретает негативную Карму, то это может повл иять на весь род. При этом влияние кармы члена рода на потомков аналогичн о влиянию родителей в семье. Таким образом, внутри рода, обладающего нега тивной кармой, рождаются люди с кармой, соответствующей этой аномалии. Ч асто бывает так, что одни и те же люди рождаются на протяжении веков в одно м и том же роду.

Коррекция родовой Кармы является еще более сложным делом, чем коррекция индивидуальной Кармы, и так же связана с работой, проводимой с конкретны ми людьми. В дальнейших публикациях, продолжая наш экскурс в Магию, мы пог оворим об индивидуальной работе с Кармой.



Психологическая работа с дошкольникамиКомментировать специфику психологической работы с малышами 3 — 6 лет излишне. Замечу лишь, что в этой области диагностика и коррекция тесно связаны между собой. Детей принято приводить к психологу или психотерапевту только после обнаружения у них каких-либо видимых проблем или отклонений, то есть в процессе диагностики личности ребенка почти всегда стоит цель последующей коррекции.

Проблемы могут быть различными — вызванными физическими отклонениями (например, проблема межличностного взаимодействия ввиду нарушений речи) или внешними социальными факторами (замкнутость, агрессия, фобии ребенка вследствие неблагополучных отношений в семье).

Разные направления психологии по-разному оценивают возраст формирования человеческой личности. Известна психоаналитическая точка зрения о том, что вся наша личность и поведение закладываются до 3-х лет. Гуманистические психологи рассматривают человеческую личность в постоянном развитии. Академическая психология считает, что человеческая личность только начинает формироваться с 2,5 — 3-х лет. То есть психотерапевты, работающие с дошкольниками, имеют дело с личностью, только начавшей развиваться. В этом одновременно и простота, и сложность такой работы.

С одной стороны, гибкость и податливость свойств и черт характера помогает конструировать развитие ребенка по заданной линии. С другой, трудность установления контакта, невозможность общения логическими схемами (логика мышления у дошкольников еще в зародыше) мешает этому процессу. Кроме того, целостное восприятие мира ребенком и неразвитые волевые процессы заставляют его переносить свою проблему на все сферы жизни — он еще не умеет абстрагироваться и выполнять какое-либо дело, не думая о ней. Если ему плохо — значит плохо всегда и со всеми.

Проективные методикиПо отношению к проективным методикам, принято дискутировать на предмет надежности получаемой с их помощью информации. Дело в том, что в отличие от количественных стандартизованных методик, где интерпретация полученных данных является общей для каждого случая, в анализе проективных методик присутствует опасность субъективного мнения диагноста. К примеру, если человек рассматривает чернильное пятно и говорит, что видит в нем разбитую вазу, вариантов интерпретации данного образа восприятия будет очень много.

Оппоненты данного мнения утверждают, что необходимо использовать проективные методики в комплексе со стандартизованными для более точного изучения личности. Единственной точкой согласия ученых в применении данных методов диагностики является детская диагностика.

На сегодняшний день существует две разновидности проективных методов: анализ продуктов деятельности ребенка (рисунки, скульптуры, вылепленные из глины, пластилина или сделанные из других материалов, панно, инсталляции) и анализ ассоциаций при восприятии образов внешнего мира (детский вариант ТАТ, детский вариант теста Люшера, детский вариант чернильных пятен Роршаха).

Начнем с рисунка. Дети обычно в восторге не только от самого процесса рисования домика, дерева, семьи, собственного портрета, несуществующего животного, но и радуются интересу взрослого к рисунку, любят подолгу объяснять то, что изображено на листе. Основные акценты психотерапевты расставляют на положении рисунка на листе бумаги, размере, наличии или отсутствии границ (рамок), яркости линий, цветовой гамме.

Важен и эффект первого впечатления — те детали, которые сразу бросаются в глаза. Считается, что через них ребенок пытается выразить свою проблему. Так, например, дети, пострадавшие от сексуального насилия или домогательств, в рисунке человека акцентируют внимание на области таза (яркие линии, полосы, обрисовывающие талию, пояса).

Помимо этого, выясняется смысл для ребенка целого образа рисунка — посредством вопросов "Что это?", "Что будет с ним дальше?". Вопросы о настроении изображенного существа или человека также уместны. Аналогично происходит лепка, создание инсталляций (маленьких объемных картинок из подручных материалов) и последующий анализ полученных произведений.

Результаты анализа дают пищу для размышлений об общем психическом здоровье и уровне развития ребенка, уровне агрессии и наличии фобий, о развитии коммуникативных способностей, вероятности развития акцентуаций (детский вариант теста акцентуаций Шмишека).

Ассоциативные тесты проводить сложнее — возникает необходимость мотивирования ребенка на рассматривание карточек, пятен и других материалов. Обычно психотерапевты выкладывают их в процессе игры. При проведении данных методик задается больше вопросов, поэтому малыша необходимо настроить. Проективные методы требуют чуткости и тонкости диагноста.

Кроме информации о вышеперечисленных личностных особенностях, ассоциативные тесты дают психологу представление о развитии мышления ребенка и всех нарушениях этого процесса. Поскольку некоторые виды мышления (наглядно-образное) в дошкольном возрасте еще формируются, то и корректировать какие-либо нарушения будет значительно легче.

Арт-терапияДля коррекции детской личности и отдельных психических функций западные специалисты сегодня все чаще прибегают к арт-терапии. На счету арт-терапевтов, практикующих с маленькими детьми, множество случаев улучшения психического здоровья дошкольников, снижения уровня агрессивности, устранения фобий, налаживания эмоциональных контактов с семьей.

Многие знают арт-терапию как терапию рисунком, лепкой и т.п. Помимо творческого самовыражения с помощью материала, в арт-терапии приветствуются и игровые приемы коррекции — сказкотерапия, психодрама. Эффективностью работы последних очень заинтересованы сегодня отечественные психологи. По-видимому, российские дети более восприимчивы к игровым видам коррекции.

Одним из главных моментов арт-терапии, влияющим на ее эффективность, является личность арт-терапевта. Здесь, больше, чем в работе со взрослым, важны и непринужденная атмосфера, и эмпатия (умение переживать и сопереживать чувствам другого человека), и одновременно рациональное анализирующее мышление. Одно из главных качеств арт-терапевта — способность установить с ребенком контакт, быть на его стороне, говорить с ним в одной плоскости.

Ребенок-дошкольник зачастую слышит не слова, а интонацию; понимает не содержание речи, а жесты, лицо, мимику, которые эту речь сопровождают. Специалисты говорят, что эмоциональный контакт с малышом достигается с использованием невербальных приемов общения: открытые позы (руки раскрыты, разведены, открывая грудную клетку), живая мимика (но без кривляний) и т.п. Детские арт-терапевты не забывают и про стандартные педагогические приемы работы с дошкольниками.

В следующем выпуске рассылки мы подробнее поговорим о психодраме, ее особенностях, а также тех проблемах личности ребенка, которые можно решить с ее помощью.



В современныхусловиях социально-экономического развития общества социально-психологическийпортрет современного подростка претерпел значительные изменения, по сравнению с образом молодого человека советского и постсоветского периода. Исследованию этой проблемы посвящены многочисленныеработы социологов, педагогов, психологов.Тем не менее, особенно в последние несколько лет, в выборе подростков заметны тенденции к повышению значимости для них общественной деятельности. Этому способствует не только более стабильная, по сравнению с предыдущим кризисным десятилетием, обстановка, но и идеологические изменения в обществе,кардинальные меры в сфере государственной молодежной политики.

С момента принятия Постановления Правительства Москвы от 02.07.2002 года № 488 – ПП «О государственной поддержке детского движения Москвы» деятельность детских общественных объединений получила новый импульс развития.Государственная поддержка помогла поднять и сформировать социальные ресурсы, способствующие повышению социальной активности современных подростков.

Социальными ресурсами можно считать следующие составляющие: активность подростов и специалистов, ценностные ориентирыи современные технологии.Позитивно направленная социальная активность подростка наиболее ярко проявляется, еслиу негосформированасубъектная позициякак способность и готовностьосуществлятьличностное влияние на все этапы организации социально значимой деятельности в детском общественном объединении.

Позитивная направленность выражается в созидательной деятельности, в том числеобщественной, как в нашем случае, а негативная – в агрессивном поведении и отношениях в социуме.

Формирование условий для успешного развития субъектной позиции подростка невозможно без психолого-педагогического сопровождения деятельности детского общественного объединения. Причем, профессиональное психолого-педагогическое сопровождение выступает как фактор управления данным процессом и коррекции личностной сферы и ценностных ориентаций подростка средствами социально значимой деятельности.

Помимо теоретического анализа материалов в области исследования воспитательного потенциала современного детского общественного движения,автор настоящей статьи в 2000-2002 г.г. провел опытную работу по формированию субъектной позиции подростков на базе детских общественных объединениях Северного административного округа г.Москвы иЦентра эстетического воспитания детей и юношества; в 2003 -2005 г.г. - в условиях лагерных сборов актива детского общественного движения города Москвы.

Выводы, полученные автором в результате проведения теоретического анализа и опытной работы:

субъектная позицияподростка в деятельности детского общественного объединения развивается более интенсивно в целенаправленной деятельности на основе реализации программного подхода; программой развития субъектной позиции подростка необходимо предусматривать массовый и дифференцированный уровнисамодеятельности детей; в программы и проектысамодеятельных общественных объединенийжелательно включать лидерские составляющие; психолого-педагогическое сопровождение развития субъектной позиции каждого подростка должно сочетаться с развитием его лидерских качеств в той или иной актуальной для него социально значимой деятельности.Литература:

Детское движение: Сборник информационно-методических материалов. Выпуск 1. -М., 2003 - 96 с. Детское движение: Сборник информационно-методических материалов. Выпуск 2. -М., 2003 - 92 с. Детское движение: Сборник информационно-методических материалов. Выпуск 3. -М., 2004 - 87 с. Детское движение: Сборник информационно-методических материалов. Выпуск 4. -М., 2004 - 96 с. Социокинетика. Лидерство в детском движении: время и ценности. - М., 2004 - 464 с. Социальное проектирование. Учебно-методическоепособие. – Н.-Новгород, 2004 - 96с. «Социальные ресурсы детского движения Москвы: активность подростков, взрослые организаторы, ценности, технологии, государственная поддержка» 13-16 декабря 2005 г., комитет общественных связей. -М., 2005 -76 с.



Как найти себя??? Вопрос актуальный для многих независимо от возраста и социального положения. Актуальный и в то же время риторический. Можно ли найти то, что никогда не терял. Или все-таки терял??? Давайте вместе с МирСоветов попробуем с этим разобраться.Когда мы чувствуем себя потерянными??? Ситуаций может быть множество… Кто-то «горит» на работе и не успевает устраивать личную жизнь, кто-то с точностью до наоборот посвятил себя полностью мужу и детям. А есть и такие, у кого и в личной жизни все «супер», и на работе ценят, а чувства гармонии и удовлетворенности нет.Ситуаций много, а результат один: повышенная нервозность и раздражительность, плохое настроение, чувство обиды и ощущение несправедливости. Попав в такую ситуацию, мы отчетливо понимаем, что так жить нельзя, но очень часто изменить что-то у нас не хватает сил. Однако, выше голову. Не надо отчаиваться и опускать руки. Вы в силах найти себя! Нужно просто остановиться и прислушаться к себе и ответить на несколько вопросов. Вопрос первый: Где я себя потеряла??? Для того, что бы найти себя, для начала нужно точно знать, где искать.Когда мы теряем, например, кошелек, то точно знаем, как нам действовать. Мы вспоминаем, где были, рисуем в памяти картину наших действий и анализируем, где же мы могли его оставить. В результате несложных умственных упражнений уже через несколько минут мы точно знаем, где мы потеряли кошелек. Так почему же, когда приходит осознание «Я потеряла себя» мы не используем столь древний и проверенный способ??? Потому что с человеком все сложнее, – скажете Вы. Позвольте не согласиться. Этот проверенный способ одинаково эффективен и в первом и во втором случае. Ведь только Вы можете определить, где и когда появилось чувство того, что Вы себя потеряли. Для того чтобы определить, где и когда Вы себя потеряли, нужно просто расслабиться, закрыть глаза, включить приятную музыку и мысленно прогуляться по своему прошлому. Вспомнить момент, когда впервые появилось чувство «потерянности», и попытаться воссоздать этот момент с мельчайшими деталями. Определив этот момент, вспомните, какие факторы изменились в этот момент в вашей жизни: Вы окончили школу или институт? Вышли замуж? Поменяли работу? Получили повышение по должности? И т.п.Попробуйте осознать, какое событие вызвало это чувство. Вопрос второй: Что нужно сделать, чтобы найти себя? Теперь Вы знаете, в какой момент и где Вы себя потеряли, и смело можете приступать к поиску себя в этой жизни. Возьмите лист бумаги и ручку. Разделите его на три части. В первой части листа напишите, что Вам не нравится в своей жизни сегодня. Например: страхи, раздражительность, отсутствие свободного времени, неинтересная работа, отсутствие любви и пр. Во второй части листа выделите те моменты, которые Вам доставляют радость и придают чувство уверенности сегодня. Например, ведение домашних дел, игры с детьми, генерация новых идей на работе, благотворительность, занятия спортом и пр. А в третьей части раскройте то, что Вы хотели бы иметь в своей жизни или чем заниматься. Например, поездки за город с друзьями, новая интересная работа, занятия спортом и пр. Внимательно изучите получившийся список, он должен помочь Вам найти себя в жизни. Напротив каждого негативного фактора, указанного в первой части листа поставьте ответ на вопрос: «Что я могу сделать, что бы убрать это из моей жизни?». Напротив же каждого положительного фактора в третьей части поставьте ответ на вопрос «Что мне надо сделать, что бы это появилось в моей жизни?».Скорей всего некоторые действия потребуют от вас больших усилий и времени. Но пусть Вас это не пугает. Главное Вы уже знаете куда идти. Теперь нужно начать действовать. Так же вполне вероятно, что в первой части листа Вы найдете факторы, которые не в силах изменить или которые не готовы менять прямо сейчас. В этом случае Вам нужно изменить свое отношение к этому. Найти положительные стороны для себя. Еще У.Шекспир говорил: «Ничего не является плохим или хорошим, все зависит от того, как мы смотрим на вещи». Найти себя - план действий Чтобы найти себя придется в какой-то мере бороться с самим собой. Борьба со стереотипами и леностью, борьба с привычками. Для того чтобы Ваши действия были эффективными и привели к ожидаемому результату, научитесь управлять собой и своим временем.Начать разработку плана действий лучше всего с постановки целей в жизни. Цель должна быть конкретной, реальной, измеримой и ограниченной временными рамками.При постановке цели ответьте себе на следующие вопросы: что я хочу? через какое время я это хочу? достаточно ли у меня ресурсов (образование, финансовое положение и пр.) для достижения этой цели? Если ответ на последний вопрос отрицательный скорректируйте свою цель. Выпишите, что Вам не хватает для достижения цели, и с учетом этого поставьте себе новую цель.Например, если Вы хотите через год занимать руководящий пост в крупной организации, но при этом у Вас нет нужного образования или опыта работы, отодвиньте цель по времени. А в качестве промежуточной цели поставьте получение образования или опыта работы.Теперь у Вас есть цель. Второй шаг, который Вам необходимо сделать, это продумать и расписать Ваши действия на год, месяц, неделю и день.И последнее, неукоснительно выполняйте свой план. Только при точном выполнении всех запланированных действий Вы сможете найти себя и добиться успеха.Вы наверняка помните великую фразу, что если мы не делаем шаг вперед, мы обязательно откатываемся назад. Время не стоит на месте, ищите себя и вы обязательно найдете!


Мотивации (побуждения) — это активные состояния мозговых структур, или системно-организованные возбуждения центральной нервной системы, побуждающие высших животных и человека совершать действия (акты поведения), направленные на удовлетворение своих потребностей.

Краткая историческая справкаИсследования мотивации достижений начали проводиться Д.С. Мак-Клелландом в середине прошлого века, в результате чего ему удалось выявить индивидуальные различия в мотивации достижений с помощью тематического апперцепционного теста (ТАТ) Г.А. Мюррея.

Необходимость подобного рода исследований определялось социализацией общества и ценностными ориентациями людей из разных социальных слоев. По Мак-Клелланду формирование мотивации достижений напрямую зависит от условий и среды воспитания и является побочным продуктом основных социальных мотивов.

Позже вопросами мотивации достижений занимались такие видные ученые, как Дж. Аткинсон, Н. Физер, Х. Хекхаузен и др. они заметили, что у ребенка произвольно появляются ранние формы деятельности достижения, вне зависимости от воспитательного воздействия взрослых.

Мотивационные переменныеОпределение мотива достижения (стремление к повышению уровня собственных возможностей) не объясняет определенных особенностей развития человека, поэтому были введены конкретные мотивационные переменные, устанавливающие взаимосвязь между деятельностью и мотивом достижения. Это:

Личностные стандарты — оценка субъективной вероятности успеха, субъективной трудности задачи и т.д.; Привлекательность для индивида личного успеха или неудачи в данном виде деятельности; Индивидуальные предпочтения — приписывание ответственности за успех или неудачу себе или окружающим обстоятельствам. Чем выше эмоциональная включенность родителей в дела ребенка и соответствующая этому окружающая обстановка, тем выше у ребенка потребность в достижении успеха. Для формирования такой потребности давление родителей на ребенка должно быть ненавязчивым, а окружающая среда должна быть благоприятной и побуждающей. В этом случае появится наибольшая вероятность для самостоятельной проверки ребенком своих умений и возможностей.

Физиологические особенности мотивацийНервная основа мотиваций — широко разветвлённые системы, элементы которых расположены во многих отделах мозга. Биохимические сдвиги во внутренней среде организма, и действие внешних стимулов, преобразуются в процесс возбуждения, в результате чего задействуются те или иные структуры гипоталамуса. Далее мотивационное возбуждение распространяется на лимбическую систему и кору больших полушарий головного мозга, где формируется программа поведения, способного привести к удовлетворению именно этой потребности.

К нервному основанию мотиваций, помимо гипоталамуса, принадлежат некоторые ядра миндалевидного комплекса, лобные и отчасти височные доли коры. Поражение лобных отделов больших полушарий мозга приводит у человека к нарушению мотиваций высшего типа, инициирующих трудовую деятельность, социальные контакты и творчество. При этом наблюдается растормаживание элементарных мотиваций.

Мотивация достиженияМотивация достижения — это, прежде всего стремление к успеху, к высоким результатам в своей деятельности. И если человек, стремится достичь успеха, высоких результатов в деятельности, то у него достаточно сильная мотивация достижения. Одни люди отводят достижению успехов слишком большую роль, для других — это менее важно. В зависимости от этого человек и определяет род и интенсивность своих занятий.

Факторы, определяющие наличие сильной мотивации достиженияСтремление достигнуть высоких результатов (успехов). Стремление делать все как можно



© 2012 Мир народной медицины | Все права защищены.Копирование материалов запрещено
Яндекс.Метрика