Психоанализ и Психодиагностика
Главная Обратная связь Добавить в закладки Сделать стартовой

Люди, которые сами себе кажутся худшими врагами, являются загадкой для гуманных студентов. Когда история человека полна решений и действий, противоречащих его благополучию, нам трудно это понять. Фрейд считал саморазрушительное поведение самым неприятным вопросом, адресованным к его теории, так как он основал ее (в соответствии с биологическими теориями того времени) на предпосылке, что организмы стремятся максимизировать удовольствие и избежать страдания. Фрейд придавал особое значение тому, как в нормальном развитии детские предпочтения, определяемые принципом удовольствия, позднее видоизменяются принципом реальности. Поскольку на поверхностный взгляд кажется, что некоторые предпочтения не определяются ни принципом удовольствия, ни принципом реальности, Фрейд сделал натяжки и пересмотрел свою метапсихологию, чтобы объяснить ‛саморазрушительные“, или ‛мазохистические“, паттерны поведения. В конце концов, он стал говорить о «влечении к смерти» лежащим «по ту сторону принципа удовольствия».

Ранняя психоаналитическая теория нуждалась в объяснении эротической практики тех, кто, подобно австрийскому автору Леопольду фон Захер-Мазоху, стремился получить оргазм через получение боли и унижения. Сексуальное возбуждение от переживания боли – мазохизм, было ранее названо по имени Захер-Мазоха, а удовольствие от ее причинения – садизм - в честь Маркиза де Сада. Применение термина ‛мазохизм“ для очевидно несексуальных паттернов причинения себе боли было естественным для Фрейда, который подчеркивал, что в основе большинства видов поведения лежит сексуальный источник.

Чтобы отличить общий паттерн страдания, который служит некоторой конечной цели, от более узкого сексуального значения понятия мазохизма, Фрейд ввел понятие ‛морального мазохизма“. К 1933 году это понятие было принято настолько широко, что Вильгельм Райх включил ‛мазохистический характер“ в свою подборку личностных типов, выделяя паттерны страдания, выражения жалоб, установки на самоповреждение и самообесценивание и скрытое бессознательное желание мучить других своими страданиями. Проблема морального мазохизма и динамики мазохистической личности надолго заинтриговала психоаналитиков.

Когда современные авторы, психологи и психоаналитики, говорят о мазохизме без ссылки на сексуальный контекст, они обычно имеют в виду моральный мазохизм. Как и другие феномены морально-мазохистическое поведение необязательно является патологическим, даже если оно является самоотречением в широком смысле слова. Иногда мораль предписывает, чтобы мы страдали ради чего-то более стоящего, чем наш кратковременный индивидуальный комфорт. Это тенденция, в рамках которой Хелена Дойч высказала мысль, что мазохизм является неотъемлемой частью материнства. Большинство млекопитающих, действительно, ставят благополучие своих детенышей выше собственного личного выживания. Это может оказаться ‛саморазрушительным“ для конкретного животного, но не для потомства и вида в целом. Встречаются примеры мазохизма, даже более достойные похвалы, когда люди рискуют своей жизнью, здоровьем и безопасностью ради социального блага, например, ради сохранения культурных ценностей. Некоторые люди, – на ум приходят Махатма Ганди и Мать Тереза, – в личности которых можно предположить наличие сильной мазохистической тенденции, продемонстрировали героическое самоотречение, даже святость, посвящая себя целям более возвышенным, чем их собственное ‛Я“.

Вне понятийного круга морального мазохизма термин ‛мазохистический“ используется при ссылке на несводимые к морали паттерны самодеструктивности, например, у склонных к несчастным случаям людей, или у тех, кто умышленно, но без суицидальных намерений, калечит себя или же наносит себе ущерб. Такое использование слова подразумевает, что за явным самодеструктивным безумием человека стоит некая преследуемая цель, заставляющая бледнеть все физические страдания, если оглядываться на них из того эмоционального облегчения, которого достигают с помощью этих невероятных средств. Например, тот, кто сам себя режет, обычно объясняет, что вид собственной крови позволяет почувствовать себя живым и реальным и что мука ощущения себя несуществующим или отчуждение от собственных чувств безгранично хуже, чем какой-нибудь временный физический дискомфорт.

Таким образом, мазохизм бывает разной степени и имеет различные оттенки. Самодеструктивность может быть характерной для любого – от наносящего себе увечья психотика до зануды. Моральный мазохизм простирается от легендарных христиан-мучеников до ‛мудрых еврейских мам“. В определенных обстоятельствах каждый ведет себя мазохистически, часто ради какой-то последующей выгоды. Дети из собственного опыта узнают, что один из способов привлечения внимания воспитателей – причинить себе неприятность.

Способ достижения морального триумфа через навязанное себе страдание может стать таким привычным для человека, что его стоит рассматривать как личность, имеющую мазохистический характер.

Мы хотим подчеркнуть, что термин ‛мазохизм“, используемый психоаналитиками, не означает любви к боли и страданию. Человек, ведущий себя мазохистически, терпит боль и страдает в сознательной или бессознательной надежде на некоторое последующее благо. Когда психоаналитик сообщает пациентке, которую избивает муж, что та ведет себя мазохистически, оставаясь с оскорбляющим ее мужчиной, он не обвиняет женщину в том, что ей нравится быть избитой. Здесь, скорее, подразумевается, что ее действия наводят на следующую мысль: то, что она терпит насилие, либо способствует достижению некоторой цели, которая оправдывает ее страдание (сохранение семьи), либо предотвращает нечто более болезненное (например, возможность остаться одной), или и то, и другое вместе. Эта ремарка также подразумевает, что данный расчет не работает, так как пребывание с мужчиной, избивающим ее, объективно более деструктивно или даже опасно, чем расставание с ним, но она тем не менее, продолжает вести себя так, как если бы от того, что она терпит плохое обращение с собой, зависело ее конечное благополучие.

Мазохистические и депрессивные паттерны характера в значительной степени совпадают, особенно на невротически здоровом уровне организации личности. Большинство людей с одной из этих структур имеют аспекты и другой. Некоторые психологи рассматривают депрессивно-мазохистическую личность как один из наиболее распространенных типов невротического характера.



Существование множества психодиагностических методик объясняется не только большим количеством свойств, которые с их помощью приходится оценивать, но так же тем, что практически все методики имеют ограничения в применении, в силу которых приходится оценивать, но так же тем, что практически все методики имеют ограничения в применении, в силу которых приходится создавать и использовать другие методики, не обладающие подобными ограничениями. Важно отметить о классификации самих типов методик. Рассмотрим в связи с этим достоинства и недостатки некоторых типов методик, обращённых к сознанию, в том, что они позволяют судить о психологии данного человека непосредственно на основе того, что говорит он себе или окружающие люди о нём. Однако, испытуемый может недостаточно искренне или некритично отвечать на адресованные ему вопросы, в том числе под влиянием субъективно воспринятой информации, предвзятого отношения к психодиагносту или ситуации психодиагностики. Словом, сознательное субъективное искажение результатов тестирования – один из самых серьёзных недостатков данной группы методик. Методом устранения подобной помехи может служить введение в конструкцию тестовой методики контрольных вопросов, суждений, специально оценивающих степень искренности отвечающего, что позволяет существенно снизить уровень субъективности получаемых результатов, отсеять варианты, достоверность ответов в которых ниже допустимого.Проективные методики имеют существенное достоинство в том, что обладают высокой валидностью и надёжностью. Они менее субъективны и менее подвержены случайным, ситуативным влияниям. Недостаток их – трудоёмкость и значительные временные затраты, необходимые для получения нужного психодиагностического результата


В психоанализе, психотерапии существует несколько вещей, технических процедур, осуществление которых призвано инициировать и поддерживать процесс психологической проработки. Под психологической проработкой психологи подразумевают, обычно, душевную работу, организованную особым образом, обеспечивающую целительные трансформации в психологической структуре пациента. Что это за процедуры?

Во-первых, припоминание.

Фрейд, в свое время, придавал припоминанию ценность ключевой психотерапевтической процедуры в психоанализе. Фрейд говорил о том, что пациенты страдают от воспоминаний. Речь идет о воспоминаниях, о травматических переживаниях в прошлом, не обязательно связанных с явными травматическими событиями, такими, например как, потеря близкого человека. Степень травматизма всегда субъективна и то, что может быть травматичным для одного не обязательно травматично для другого. Так вот, травматические переживания, подчас, настолько не выносимы для психики, что человек бессознательно борется с ними, используя те или иные психологические защиты.Результатом этой борьбы оказывается амнезия воспоминаний о психической травме. Однако, простым вытеснением из сознания патогенных мыслей о травме проблема обретения душевного покоя не решается - эти патогенные мысли и переживания перестают быть "видимыми" но не перестают быть действенными. Их скрытая активность провоцирует бессознательный внутрипсихический конфликт и способствует формированию тех или иных психических симптомов, которые, вторичным образом, заставляю человека страдать, и приводят его в кабинет психолога или психоаналитика. По видимости пациент страдает от своих симптомов, хотя на самом деле его страдания и симптомы обусловлены не узнанными в своем собственном качестве воспоминаниями о психической травме, точнее говоря, они (воспоминания) и являются травмирующим психическим фактором. Понятно почему, Фрейд придавал такое большое значение припоминанию.

Идя от симптомовдепрессии или невроза как чего-то внешнего, к воспоминаниям о травмирующих событиях и переживаниях мы способны идентифицировать истинную причину психического страдания, и установить жизненно важные для психического благополучия связи между событиями, как внутренними, так и внешними. В результате психика пациента становится более цельной и жизнеспособной.

Говорить о том, что приходит в голову.

Так звучит основное техническое правило психоанализа. Это правило, которое называют "правилом свободных ассоциаций", используется для облегчения припоминания пациентом своего травматического прошлого опыта о котором, судя по его симптомам, он забыл.Если бы меня попросили одной фразой выразить цель психоаналитических усилий, я, не боясь показаться поверхностным, сказал бы так: "Вспомнить все". Хотя понятно, что в реальном психоаналитическом процессе иногда необходимы ограничения в стремлении к этой цели. Если на консультации психолога мы попросим пациента говорить то, что приходит ему в голову мы, иногда, можем столкнуться с препятствием, когда нам отвечают, что в голову ничего не приходит. И это странно, поскольку человеку в обычных условиях всегда приходит что-то на ум. Произвольно избавиться от мыслей чрезвычайно сложно. Дисциплина ума, если можно назвать дисциплиной политику сдерживания мыслей, дается, как показывает опыт адептов духовных практик, обычному человеку с большим трудом. Окончательно избавиться от мыслей, похоже, невозможно. Поэтому, когда в психоанализе пациент утверждает, что ему ничего не приходит в голову, психоаналитик может подумать о некоем внутреннем процессе происходящим в пациенте, процессе, по каким то причинам, вызывающем торможение мыслей. Этот процесс был назван сопротивлением припоминанию. Природа этого процесса, как правило, носит защитный характер, т. е. пациент сопротивляется припоминанию, поскольку ожидает усиления своего психического страдания.

Преодолеть сопротивление.

Другая важнейшая часть аналитической работы это анализ сопротивления пациента. Сопротивление защищает патологическую психическую структуру пациента и само по себе также является частью этой структуры. Преодоление сопротивления не всегда является легкой задачей: часто, для успешного анализа сопротивления, от психолога, психотерапевта требуются значительные усилия, терпение и мастерство, а для пациента этот этап психоанализа может явиться настоящим испытанием его мотивации продолжать психоанализ. Именно преодолению сопротивления пациента аналитическому лечению, обязан психоанализ своей длительностью.

Толкование сновидений

Фрейд очень ценил сновидение как важнейший феномен психической жизни, предоставляющий в распоряжение психоаналитика уникальную информацию о событиях, происходящих в глубинах психики пациента. Именно сновидениями, по мнению Фрейда, вымощена "королевская дорога в бессознательное". Фрейд всегда подчеркивал близость психических процессов сновидения с процессами формирования невротических симптомов. Само сновидение обладает структурой симптома. Поэтому если мы научимся понимать и толковать сновидения мы поймем значение симптомов, от которых страдают наши пациенты, а значит, научимся эффективнее помогать им.Толкование снов в психоанализе, со времен Фрейда, занимает место не только исследовательского метода, но и ценнейшей психотерапевтической процедуры, способствующей психологической трансформации пациента в направлении психического исцеления.

Анализ перенесения.

И, наконец, последняя в списке, но далеко не последняя по значимости аналитическая процедура это анализ перенесения. Перенесением (или переносом) в психоанализе называют воспроизведение пациентом в настоящем времени, в ситуации "здесь и сейчас" - особенно во время сеанса психоанализа и по отношению к психоаналитику - забытых мыслей и чувств, относящихся, прежде всего, к значимым людям из прошлой жизни пациента, из ситуации "там и тогда". Это "новое издание" прошлого опыта пациента.

Прошлые отношения драматизируются в настоящем, в отношении пациента к психоаналитику и проявляются в его требованиях адресуемых психоаналитику, требованиях, часто конфликтных и не реалистичных. Именно в этих требованиях, совершенно отчетливо раскрывается - а значит, становится доступным для психотерапии - природа невротических переживаний пациента.

Анализ перенесения( или переноса) чрезвычайно полезная в психотерапевтическом отношении процедура, помогающая пациенту осознать (припомнить) и проработать типические невротические паттерны его отношения к другим людям и к самому себе, переживая их заново по отношению к психоаналитику, в безопасном формате психоаналитических рамок.



Максим листает журнал в зале ожидания. В какой-то момент ему начинает казаться, что из вентиляционной решетки над входом тянет запахом дыма. Он поднимает голову, исподтишка оглядывает своих соседей – нет, похоже, никто ничего не замечает. Максим снова пытается читать… Тем временем запах становится все сильнее – в комнате действительно пахнет гарью! А что соседи? По-прежнему никакой реакции: каждый погружен в свой журнал. Может, запах не такой уж и сильный? Странно... И Максим переворачивает страницу…

Собравшиеся в зале ожидания люди были участниками эксперимента: организаторы заплатили им за то, чтобы они не реагировали ни на что. В результате Максиму потребовалось около десяти минут, чтобы осознать происходящее: он почти задыхался от дыма, когда решился покинуть помещение и поднять тревогу!..

Неужели власть других над нами так сильна? Неужели мнение группы, к которой мы вольно или невольно принадлежим, может заставить нас поверить во что угодно – даже в то, что опасности, реально угрожающей нашей жизни, вовсе не существует?

В другом, более простом эксперименте (он проводился в 50-е годы прошлого века) психолог Питтсбургского университета (США) Соломон Эш (Solomon Asch) просил студентов сравнить длину нескольких линий, начерченных на бумаге. С таким заданием легко справляется пятилетний ребенок. Впрочем, каждому из студентов предварительно показывали ответы его товарищей. Результаты серии экспериментов поразили ученого: оказалось, что три четверти участников как минимум раз дали заведомо неправильный ответ, если его выбирала вся группа. А в половине экспериментов с ложным решением постоянно соглашался каждый четвертый! Доктор Соломон Эш (он скончался в 1996 году) на протяжении всей своей жизни искал ответ на вопрос: почему? Чем объяснить такой иррационализм разумных существ, отвергающих доводы здравого смысла под влиянием бессмысленного поведения своих собратьев по разуму?

Возможно, правильный ответ был найден совсем недавно – благодаря новейшим методам сканирования различных участков мозга. В университете Emory, Атланта (США), ученый Грег Бернс (Greg Berns) расшифровал процессы, происходящие в голове человека в тот момент, когда он принимает решение по принципу «как все». Когда участник эксперимента узнает о выборе группы, сканер показывает: у него изменяется само восприятие экспериментального объекта! Работа сенсорных участков мозга, измеряющих и оценивающих параметры предметов, меняется под давлением групповых оценок – даже если группа явно ошибается. Человек, как это ни удивительно, действительно воспринимает реальность, искаженную мнением других. Если все говорят, что вот эта, одна из пяти абсолютно одинаковых линий, длиннее прочих, мы видим (на самом деле видим!), что она длиннее.

А что произойдет, если человек все же решит высказать собственную оценку вопреки единодушному мнению группы, наперекор законам конформизма? В его мозгу активизируется... зона страха! Получается, каждый из нас чувствует, насколько опасно утверждать даже самоочевидное, открыто говорить правду перед лицом других, которым истина просто не видна.

Это можно считать доказанным: никто из нас не контролирует собственное восприятие целиком. Роскошный наряд «голого короля», вопреки очевидности, действительно существует в нашем сознании, пока толпа кричит, что король одет. Какая же ответственность ложится на того, кто под эти крики возьмет на себя смелость утверждать обратное! Если мнение группы с легкостью подминает под себя суждение каждого из нас (причем именно там, где это суждение зарождается – в сплетении мозговых тканей, ответственных за индивидуальное восприятие!), то какую же ясность ума, бдительность и отвагу должны мы проявлять в своих оценках! Не поддаться конформизму, отстоять истину – даже самую элементарную – всегда нелегко. На это способен лишь тот, кто обладает личным суждением, чье мужество и внутренняя цельность оказываются сильнее, чем страх быть отвергнутым толпой.

Имена таких людей человечеству хорошо известны: Галилей, Лютер, Дарвин, Фрейд, Эйнштейн, Мартин Лютер Кинг... В свое время их убеждения, открытия или же политическая позиция шли вразрез с мнением большинства – и победили. А что же сегодня? Даже если мы вовсе не стремимся совершить какой-нибудь научный или социальный переворот, эта внутренняя цельность и это мужество по-прежнему необходимы каждому. Просто для того, чтобы иметь возможность самим судить о своем существовании и строить его так, как мы считаем правильным и нужным. Чтобы оставаться свободными от власти сегодняшних моделей массового поведения – вроде культа сверхпотребления и других социальных синдромов, которыми перегружено наше общество. Чтобы двигаться своим путем – к лучшей жизни.



Ученые из Университетского колледжа в Лондоне продемонстрировали, что информация о переживании боли ближним вызывает в мозгу у человека возбуждение болевых центров, то есть буквально — сочувствие или сострадание. Как выяснилось, сочувствие вызывают честные люди. К нечестным сочувственно относятся только женщины, у мужчин же при виде страданий мошенника возбуждаются нейроны в центрах удовольствия.

Милосердие, сочувствие, сострадание — эти качества во все времена считались положительными. Чаще всего этот перечень можно услышать в приложении к той или иной особе женского пола, которую только что святой не называют. А иногда люди — рационализаторы чувств — говорят, что все эти качества — суть женские прихоти, и рекомендуют для счастья разумный эгоизм. Современные методы нейрофизиологии позволили изучить способность к сопереживанию более конструктивно и содержательно, чем это прежде проделывали философы с помощью умозрительной логики. Мало того, что нейрофизиологи наглядно показали, как и в каких отделах мозга возникает сострадание, но и выяснили, что совесть — необходимый атрибут сострадания.

Три года назад ученые обнаружили, что сочувствие — это не образное выражение, а вполне буквальное. Оно обусловлено способностью человека реально переживать воображаемые ситуации и ощущения, например те, которые описывает ему собеседник. Несмотря на воображаемость ситуации, в мозге слушателя возникает вполне реальное возбуждение тех самых нейронов, которые возбудились бы, случись подобное с ним самим. В центрах отвращения возникает возбуждение в ответ на рассказ о неприятных переживаниях товарища, в центрах тактильных ощущений — в ответ на информацию о тактильных ощущениях, то же и с центрами боли. Так что на языке нейрофизиологии сочувствие — это адекватное возбуждение нейронов в ответ на воображаемый сигнал.

Таня Сингер (Tania Singer) из Университетского колледжа в Лондоне и ее коллеги для исследования этих тонких материй воспользовались методом магнитно-резонансной томографии (МРТ). В отличие от обычной электроэнцефалографии, которая регистрирует реакцию относительно больших участков мозга, эта передовая методика позволяет отслеживать возбуждение групп нейронов и даже отдельных нейронов. МРТ фиксирует портрет мозга непосредственно в момент ответа на сигнал извне. Лондонских нейрофизиологов интересовал процесс появления в мозге реакции сопереживания боли, а также появляется ли реакция сопереживания к людям с социальным и асоциальным поведением. Критерием социальности считали в эксперименте способность к кооперации, корпоративную честность. В действительности за сложными и скрупулезно точными формулировками ученых стоит простой человеческий вопрос: может ли человек, зарекомендовавший себя как эгоист и мошенник, рассчитывать на простое человеческое сочувствие?

На первом этапе экспериментов у 32 испытуемых — половина из них мужчины, половина женщины — формировали представление о честности двух «подсадных уток» (специально нанятых актеров). Каждый испытуемый играл с двумя актерами в корпоративную экономическую игру, в которой один актер играл честно, так что очки или деньги зарабатывал не только он сам, но и его партнер, а другой обманывал партнеров, чтобы самолично обогащаться. В результате после игры испытуемый считал одного актера добрым малым, а второго — отпетым эгоистом-мошенником.

На втором этапе экспериментов испытуемому показывали косвенными сигналами, что честный и нечестный игроки переживают боль. Во время демонстрации сигналов у испытуемого снимали томограмму мозга. Что же выяснилось? Честному игроку сочувствовали все: и мужчины, и женщины. Иначе говоря, в ответ на косвенный сигнал о переживании боли честным игроком в центрах боли у испытуемых фиксировалось специфическое болевое возбуждение.

А как же мошенники? Почти все испытуемые женщины сопереживали нечестным игрокам так же, как и честным. А вот мужчины — нет. Сигнал о переживании боли нечестным игроком не вызывал у них никакого сочувствия! Мало того: вместо болевых центров у большинства мужчин-испытуемых возбуждался особый центр «награды». Зная, что игрок-мошенник испытывает боль, мужчины в большинстве испытывали буквально злорадство, или законное чувство мести и справедливости. У женщин злорадство фиксировалось редко.

В этих экспериментах наше интуитивное представление о милосердии женщин и о мстительности мужчин получило четкое подтверждение. Кроме того, стало очевидно, почему издревле роли судей и карателей брали на себя мужчины: ведь законодательство — это свод правил общественного поведения, нарушители не вызывают у судей-мужчин никакого сочувствия, а приведение приговора в исполнение возбуждает у них центры удовольствия. Женщина же в таком деле может проявить несанкционированное сострадание.



Человек - существо социальное. Всю жизнь его окружают другие люди. Поэтому совершая тот или иной поступок, мы так или иначе оглядываемся на общество, надеясь на их поддержку и опасаясь их осуждения. Тем самым мы устанавливаем для себя рамки, ограничиваем себя.

Хотите пару примеров? Да сколько угодно. Вот живет себе молодая красивая СВОБОДНАЯ девушка 25 лет. Какой вопрос она слышит чаще всего, встречая знакомых, которых давно не видела, родственников или друзей семьи? «Замуж еще не вышла? Почему? Пора уже!» В лучшем случае, она будет просто думать об этом, ища причину своей свободы в своих же недостатках. В худшем случае выйдет за друга детства, который давным-давно ее любит и будет просто счастлив взять ее в жены. А что? Он хороший, добрый, ее любит. Что еще надо? А вот будет ли она счастлива, вопрос второстепенный.

Или посмотрите на сотни и тысячи женщин, подрывающих свое здоровье диетами в стремлении достичь идеальных пропорций 90-60-90 или считающих, что их личная жизнь не устроена из-за отсутствия груди 3-5 размеров.

А как насчет пар, несостоявшихся из-за небольшой, маленькой такой разницы в возрасте?

И таких примеры тысячи. Это стереотипы, своеобразная дань обществу. Неписанные законы и правила, которые якобы следует соблюдать. Довольно часто они необоснованны и надуманны. Очень хорошо описано понятие «стереотип» в Большом Энциклопедическом Словаре: «Выражает привычное отношение человека к какому-либо явлению, сложившееся под влиянием социальных условий и предшествующего опыта; составная часть установки. Нередко синоним устаревших и предвзятых представлений, связанных с предрассудками.»

Откуда же они берутся? Согласно определению, стереотипы основаны на пережитом прошлом. Действительно, ты один раз обжигаешься на чем-то и потом начинаешь утверждать, что это плохо, неправильно, что этого допускать нельзя, потому что такое положение дел изначально обречено на провал. Так ты создаешь для себя некий шаблон поведения, свой стереотип. Но как получается так, что этот стереотип становится социальным?! Люди общаются, делятся своим опытом, находят единомышленников, а то, что противоречит их взглядам, гордо называют исключением из правил. Но для того, чтобы шаблон поведения кучки людей стал действительно социальным, всеобщим, нужно время. И оно делает свое дело. Процесс рождения стереотипов - долгий процесс, так же как и процесс их разрушения. Причем, занимательным является то, что создают и уничтожают стереотипы одни и те же факторы - опыт людей и время.

Самое же интересное в существовании стереотипов - это то, что их содержание не написано в книжках, этому не учат в школах, но тем не менее установки предков прочно сидят в наших головах. Иногда очень глубоко, тогда человек может противостоять обществу, иногда прямо на поверхности, и тогда мы идем на поводу у социума. Получается, что мы опираемся не на свой опыт, а на опыт целых поколений. Что заставляет нас так поступать, брать на веру чужие слова? Ответ прост - страх. Страх совершить ошибку, сделать себе больно, услышать «как ты мог так вляпаться, ты же знал…»

Конечно, времена меняются, меняются и стереотипы. Люди становятся более открытыми, более смелыми. Но избавиться от такого феномена, как стереотип, полностью не могут. Вспомните, каково было отношение к неравным бракам, в которых один из двоих богатый, а другой бедный. Сейчас отношение к этому гораздо лояльнее, но тем не менее существование выражения «встречаться с кошельком», «содержанка» по-прежнему существуют.

Остается только один вопрос: зачем общество создает стереотипы? Ведь каждая ситуация индивидуальна, а каждый человек уникален. Неужели мы так боимся ошибиться? Тогда все встает на свои места. Мы стараемся избегать ошибок, следуя шаблонам. А если все-таки нарушим, то можем запросто оправдать себя тем же самым шаблоном, мол проблема не в тебе, все было известно заранее, это ж всем было ясно.

Но что, если вы бежите от своего собственного счастья? Что, если вы теряете свой шанс? Давайте научимся слушать себя, собственное сердце, а не других людей. Давайте оставим прошлое в прошлом, освободимся от шаблонов и просто будем счастливы!



Психоанализ - это система психологии, разработанная на основе открытий Зигмунда Фрейда. Возникший вначале как метод лечения определенных невротических расстройств, психоанализ стал служить основанием общей теории психологии. Знание, полученное в процессе лечения индивидуальных пациентов, помогло глубинному пониманию искусства, религии, социальной организации, детского развития и образования. Кроме того, посредством выяснения воздействия бессознательных желаний на физиологию тела, психоанализ сделал возможным понимание и лечение многих психосоматических заболеваний.

В своей основе, психоанализ является психологией конфликта. Согласно Эрнсту Крису (1950), психоанализ может быть определен как исследование человеческой природы преимущественно с точки зрения конфликта. Психоанализ рассматривает функционирование психики как выражение противоборствующих сил. Некоторые из этих сил действуют на уровне сознания; другие, возможно, главные, бессознательны. Как система психологии и как метод лечения, психоанализ подчеркивает важное значение бессознательных сил в психической жизни.

Конфликт - неотъемлемая составляющая бытия человека. Он отражает противоречие, присущее двойственной природе человека как биологически активного животного и социального существа. В течение нескольких коротких лет каждый человеческий младенец должен быть приобщен к цивилизации и культуре; он также должен инкорпорировать и интегрировать идеалы и ценности, запреты и табу того общества, к которому он принадлежит. Семья - главный инструмент в этом процессе. После пятилетнего возраста, более формализованные институты общества берут на себя значительную долю ответственности за окультуривание индивида. В ходе этого развития, фрустрация, гнев, разочарование и конфликт неизбежны.

С самого начала, функционирование психики связано с телесными проявлениями. Физиология тела - это субстрат любой психологии, включая психоанализ. Базисные отклики на стимулы с точки зрения удовольствия и боли (или неудовольствия) - часть биологического наследия человека. Эти отклики, филогенетически обусловленные, несомненно были эволюционно значимы в борьбе видов за выживание. Фундаментальный принцип психоаналитической теории состоит в утверждении, что человеческая психология определяется тенденцией поиска удовольствия и избежания боли. Этот принцип называется принципом удовольствия (Freud, 1911). Хотя этот принцип действует на протяжении всей жизни, он явно и непреодолимо господствует в первые несколько лет жизни. Самые ранние переживания удовольствия и боли (или, говоря другими словами, удовлетворения и фрустрации) играют решающую роль в формировании психологической структуры индивида. (Термин структура, как он используется в психоанализе, имеет отношение к многократно повторяющимся, относительно стабильным, организованным формам психических откликов и функционирования.) Воздействие самых ранних переживаний возрастает в случае человеческого младенца, потому что в отличие от других животных, человеческий детеныш намного дольше зависит от помощи взрослых. Без их заботы и внимания в течение ряда лет он не сможет выжить. Этот факт биологии имеет своим результатом раннюю и прочную привязанность к другим людям.

Революционное представление Фрейда о психологии человека представляет собой синтез наиболее продвинутых гуманистических и научных идей конца 19-го и начала 20-го веков. В психоанализе он объединил идеал уважения к целостности каждого человека с неукоснительно проводимой попыткой создать научный метод исследования индивида как живого, общественного существа. Он подчеркивал, что клиническое наблюдение - основа психоанализа. Теория была для Фрейда надстройкой, воздвигаемой с опорой на клинические наблюдения, которая может быть изменена вследствие новых открытий. Соответственно, было существенно важно выработать объективный метод, посредством которого можно было бы делать достоверные наблюдения. Этому требованию отвечает формулировка Фрейдом психоаналитической ситуации, которая одновременно является формой терапии и методом исследования.

Из всех форм психотерапии, психоанализ основывается на самой обширной, всеобъемлющей и всеохватывающей системе психологии. Он включает в себя внутренние переживания и внешнее поведение человека, его биологическую природу и социальную роль, как он функционирует в качестве индивида, и как он функционирует как член группы.

По своей сути, психоанализ является продолжением рационалистического духа греческой философии с ее требованием “познай себя”. Однако познание себя понимается совсем по-другому. Оно не находится на пути формального, логического анализа мышления. В той мере, в какой это связано с индивидом, источники его невротического заболевания и страдания по самой своей природе “непознаваемы”. Они находятся вне сферы сознания, будучи исключены от осознания в силу своего болезненного, неприемлемого качества. Помогая пациенту понять, как его невротические симптомы и поведение представляют собой дериваты бессознательных конфликтов, психоанализ дает пациенту возможность делать рациональные выборы вместо автоматического реагирования. Таким образом, самопознание очень специфического вида усиливает способность индивида управлять своей судьбой и своим счастьем. Для успешно проанализированного индивида, свобода от невротического запрета и страдания часто переживается как трансформация освобождения и самоосуществления, которая позволяет ему не только реализовать свой собственный потенциал, но и содействовать развитию и счастью других людей. Таким образом, самопознание может иметь далеко идущие социальные следствия. Важно иметь это в виду, что даже при наиболее благоприятных обстоятельствах, из-за практических трудностей, лишь относительно малое количество людей может быть или будет проанализировано.



Ученые из Университетского колледжа в Лондоне продемонстрировали, что информация о переживании боли ближним вызывает в мозгу у человека возбуждение болевых центров, то есть буквально — сочувствие или сострадание. Как выяснилось, сочувствие вызывают честные люди. К нечестным сочувственно относятся только женщины, у мужчин же при виде страданий мошенника возбуждаются нейроны в центрах удовольствия.

Милосердие, сочувствие, сострадание — эти качества во все времена считались положительными. Чаще всего этот перечень можно услышать в приложении к той или иной особе женского пола, которую только что святой не называют. А иногда люди — рационализаторы чувств — говорят, что все эти качества — суть женские прихоти, и рекомендуют для счастья разумный эгоизм. Современные методы нейрофизиологии позволили изучить способность к сопереживанию более конструктивно и содержательно, чем это прежде проделывали философы с помощью умозрительной логики. Мало того, что нейрофизиологи наглядно показали, как и в каких отделах мозга возникает сострадание, но и выяснили, что совесть — необходимый атрибут сострадания.

Три года назад ученые обнаружили, что сочувствие — это не образное выражение, а вполне буквальное. Оно обусловлено способностью человека реально переживать воображаемые ситуации и ощущения, например те, которые описывает ему собеседник. Несмотря на воображаемость ситуации, в мозге слушателя возникает вполне реальное возбуждение тех самых нейронов, которые возбудились бы, случись подобное с ним самим. В центрах отвращения возникает возбуждение в ответ на рассказ о неприятных переживаниях товарища, в центрах тактильных ощущений — в ответ на информацию о тактильных ощущениях, то же и с центрами боли. Так что на языке нейрофизиологии сочувствие — это адекватное возбуждение нейронов в ответ на воображаемый сигнал.

Таня Сингер (Tania Singer) из Университетского колледжа в Лондоне и ее коллеги для исследования этих тонких материй воспользовались методом магнитно-резонансной томографии (МРТ). В отличие от обычной электроэнцефалографии, которая регистрирует реакцию относительно больших участков мозга, эта передовая методика позволяет отслеживать возбуждение групп нейронов и даже отдельных нейронов. МРТ фиксирует портрет мозга непосредственно в момент ответа на сигнал извне. Лондонских нейрофизиологов интересовал процесс появления в мозге реакции сопереживания боли, а также появляется ли реакция сопереживания к людям с социальным и асоциальным поведением. Критерием социальности считали в эксперименте способность к кооперации, корпоративную честность. В действительности за сложными и скрупулезно точными формулировками ученых стоит простой человеческий вопрос: может ли человек, зарекомендовавший себя как эгоист и мошенник, рассчитывать на простое человеческое сочувствие?

На первом этапе экспериментов у 32 испытуемых — половина из них мужчины, половина женщины — формировали представление о честности двух «подсадных уток» (специально нанятых актеров). Каждый испытуемый играл с двумя актерами в корпоративную экономическую игру, в которой один актер играл честно, так что очки или деньги зарабатывал не только он сам, но и его партнер, а другой обманывал партнеров, чтобы самолично обогащаться. В результате после игры испытуемый считал одного актера добрым малым, а второго — отпетым эгоистом-мошенником.

На втором этапе экспериментов испытуемому показывали косвенными сигналами, что честный и нечестный игроки переживают боль. Во время демонстрации сигналов у испытуемого снимали томограмму мозга. Что же выяснилось? Честному игроку сочувствовали все: и мужчины, и женщины. Иначе говоря, в ответ на косвенный сигнал о переживании боли честным игроком в центрах боли у испытуемых фиксировалось специфическое болевое возбуждение.

А как же мошенники? Почти все испытуемые женщины сопереживали нечестным игрокам так же, как и честным. А вот мужчины — нет. Сигнал о переживании боли нечестным игроком не вызывал у них никакого сочувствия! Мало того: вместо болевых центров у большинства мужчин-испытуемых возбуждался особый центр «награды». Зная, что игрок-мошенник испытывает боль, мужчины в большинстве испытывали буквально злорадство, или законное чувство мести и справедливости. У женщин злорадство фиксировалось редко.

В этих экспериментах наше интуитивное представление о милосердии женщин и о мстительности мужчин получило четкое подтверждение. Кроме того, стало очевидно, почему издревле роли судей и карателей брали на себя мужчины: ведь законодательство — это свод правил общественного поведения, нарушители не вызывают у судей-мужчин никакого сочувствия, а приведение приговора в исполнение возбуждает у них центры удовольствия. Женщина же в таком деле может проявить несанкционированное сострадание.



Однако есть ученые, считающие, что наш мозг мыслить не способен, так как психический процесс вынесен за его пределы. В этом, например, был убежден крупнейший ученый-хирург, доктор медицинских наук, профессор, лауреат Сталинской премии I степени и одновременно архиепископ Симферопольский и Крымский Лука (В.Ф.Войно-Ясенецкий, канонизирован в 1996 году). В своей книге «О духе, душе и теле» Валентин Феликсович утверждает, что «мозг не орган мысли, чувств, сознания, мысли, чувства к действительности жизни», что «Дух выступает за пределы мозга, определяя его деятельность, и все наше бытие», когда мозга работает как коммутатор, принимая сигналы и передавая их к абонентам».Подобную точку зрения, что и архиепископ Лука, высказал позже выдающийся австралийский нейрофизиолог, исследовавший ионные механизмы возбуждения и торможения в мембранах нейронов, лауреат Нобелевской премии Эклс Джон Кэрью. По его мнению, существует дух, «витающий» вне мозгового субстрата и управляющий деятельностью мозга человек. На XVI Всемирном философском конгрессе, который проходил в 1978 году в Дюссельдорфе и собрал более полутора тысяч ученых из шестидесяти стран мира, чтобы обсудить взаимосвязь философии с мировоззренческими вопросами современной науки, он выступил с докладом. В своем выступлении он развил идеи своего кумира английского невролога Чарльза Скотта Шеррингтона о том, что механизмы деятельности мозга приводит в действие некий «психический принцип», который находится вне человека. Любопытно, что такое заключение Шеррингтона старейшина мировой физиологии академик Иван Петрович Павлов назвал «чрезвычайно странным». Он поражался, как «невролог, всю жизнь проевший зубы на этом деле... не уверен, имеет ли мозг какое-нибудь отношение к уму?» Ивана Петровича особо удивило сомнение английского ученого в необходимости познать тайна мозга и страх, что проникновение в них может привести к гибели хомо сапиенса.По глубокому убеждению Эклса, сознание есть абстракция, которая не может быть предметом научного исследования. Появление его, так же как и возникновение жизни, является высшей религиозной тайной. В своем докладе нобелевский лауреат опирался на написанную совместно с американским философом-социологом Карлом Поппером книгу «Личность и мозг».…В 1940 году доктор Августин Итуррича сделал сенсационное заявление в Антропологическом обществе в Сукре (Боливия). Он и доктор Ортиз долго изучали историю болезни 14-летнего мальчика, пациента из клиники доктора Ортиза. Подросток находился там с диагнозом опухоль мозга. Юноша пребывал в полном рассудке и сохранял сознание до самой кончины, жаловался только на головную боль. Когда патологоанатомы произвели вскрытие, то были изумлены. Вся мозговая масса оказалась полностью отделена от внутренней полости черепной коробки. Большой нарыв захватил мозжечок и часть головного мозга. Врачи были изумлены: чем же думал мальчик?Немецкий исследователь Хуфланд столкнулся с еще более невероятным фактом. Он вскрыл черепную коробку человека, которого разбил паралич. И в буквальном смысле слова потерял дар речи. Вместо мозга он обнаружил там 11 унций (29,8 г) воды! Между тем, больной до самой своей кончины сохранял все умственные и физические способности.… К таким же выводам, но несколько раньше, пришли английские исследователи Питер Фенвик из Лондонского института психиатрии и Сэм Парния из Центральной клиники Саутгемптона. Они обследовали пациентов, возвратившихся к жизни после остановок сердца, и установили, что некоторые из них точно пересказывали содержание разговоров, которые вел медицинский персонал, пока те пребывали в состоянии клинической смерти. Другие давали точное описание произошедших в этот временной отрезок событий.Сэм Парния утверждает, что мозг, как любой другой орган человеческого тела, состоит из клеток и не способен мыслить. Однако он может работать как устройство, обнаруживающее мысли. Во время клинической смерти действующее независимо от головного мозга сознание использует его как экран. Как телеприемник, который вначале принимает попадающие в него волны, а затем преобразует их в звук и изображение.…В конце 2002 года швейцарские нейрофизиологи из Женевского и Лозанского университетов обнаружили нервный центр, благодаря которому некоторые люди видят мистические галлюцинации.Жертвы инсультов и мучительных мигреней, эпилептики и многие из побывавших в состоянии клинической смерти, как уже говорилось, утверждают, что на какое-то время покидали свое тело и могли со стороны наблюдать его, свободно паря в пространстве.Исследователи подвергали стимуляции слабым электрическим током некоторые участки коры головного мозга во время операции пациентки, страдающей эпилепсией. Женщина находилась в сознании и могла описать свои ощущения. Когда экспериментатор затронул определенную зону в мозгу, больная сообщила, что чувствует, будто ее тело куда-то проваливается и становится невесомым. Когда силу стимуляции увеличили, ей показалось, что она видит себя лежащей в кровати, причем смотрит на себя сверху. Повторение процедуры вызывало тот же эффект, и у ученых не осталось сомнений: то, о чем им сообщила пациентка, соответствует ее истинным ощущениям.Результаты этого и многих других экспериментов подвели профессора Олафа Бланка и его коллег к заключению, что подобные ощущения вызваны несогласованностью работы нервных центров, управляющих зрительными и осязательными ощущениями, а также чувством равновесия. Исследования ученых были опубликованы в 2002 году во всемирно известном журнале Nature. Вывод специалистов таков: причина несбалансированности действий участков головного мозга кроется в чрезмерном перевозбуждении нервного центра, находящегося в коре правого полушария. Именно здесь и находится точка, порождающая ощущение, что душа отлетает от тела.Но если это так, то как объяснить факт, когда отделившаяся от тела «душа» видела, что делается в других помещениях больницы, где друзья и родственники с нетерпением ждут результатов операции. Более того, она фиксировала, кто действительно переживает, а кто только делает вид.



В своем внутреннем мире ни один здоровый человек не является однородным, внутри нас живет множество различных «Я», их можно назвать персонажами или субличностями. Некоторым так трудно это представить, что они говорят: «Да что Вы, нет у меня никаких частей! Я же не шизофреник! Я не разговариваю сам с собой. Я чувствую себя целостным». Это примерно то же самое, что сказать: «Да нет у меня никаких печенок и желудков! Я же целостный».Чтобы понять природу психологических трудностей личности в каждом конкретном случае, нужно разобраться в этом многоголосие внутренних персонажей, а для этого полезно знать структуру психики в целом. Структура психики – это абстрактная модель, существующая в нашем представлении, а не нечто физическое в нашем организме, поэтому разные авторы предлагают различные модели, которые, как правило, дополняют, а не исключают друг друга.Чтобы давать объяснения клиентам, очень удобно использовать модель Эрика Берна, основателя транзактного анализа. Он строил свою теорию так, чтобы основные термины были понятны 8-летнему ребенку. Соответственно, по Эрику Берну, наша психика включает Внутреннего Родителя, Внутреннего Взрослого и Внутреннего Ребенка. Внутренний Родитель связан с образами наших родителей и заботящихся о нас фигур такими, какими мы их помним в нашем детстве. Эта часть нашей психики содержит правила и заперты, некоторые из них оправданы, некоторые иррациональны, чрезмерны и даже вредны. Внутренний Родитель в своих репликах использует слова «нужно», «должен», «обязан». Внутренний Взрослый – это та часть нас, которая рационально анализирует факты, тестирует реальность. Используемое слово – «считаю». Внутренний Ребенок – это мы сами в детстве, используемые слова – «хочу», «люблю», «нравится». В этой нашей части находится творческая энергия, спонтанность, живость, способность радоваться.В норме Внутренний Взрослый должен быть достаточно сильным, чтобы его не затопляло содержание Внутреннего Родителя и Внутреннего Ребенка. Если затопление происходит, в такой момент человек теряет рациональный взгляд на ситуацию. Очень важно, чтобы границы Внутреннего Взрослого с Внутренним Родителем и Внутренним Ребенком были гибкими, но не прорванными. Вторжения Внутреннего Родителя на территорию Внутреннего Взрослого представляют собой предрассудки, а вторжения Внутреннего Ребенка – иллюзии. И то, и другое мешает продвигаться в жизни, приводит к ситуациям: «Сделать хотел грозу, а получил козу».В транзактном анализе существуют специальные техники, позволяющие восстановить границы и укрепить Внутреннего Взрослого. В других психотерапевтических направлениях выполнятся та же задача, только несколько другим путем.Две наиболее известные модели психики принадлежат основателю психоанализа Зигмунду Фрейду. Согласно первой из них человеческая психика состоит из бессознательного, предсознательного и сознательного. Бессознательное в просторечии называют подсознанием, что не совсем корректно именно по той причине, что модель психики абстрактная и бессознательное не находится где-либо в физическом пространстве, а значит, и не может быть над или под чем-то. То, что неприемлемо для нашего сознания, вытесняется в бессознательное. В предсознательном находится то, что уже близко к осознаванию, это похоже на промежуточное состояние между сном и бодрствованием. Согласно второй модели Зигмунда Фрейда в нашей психике существуют Супер-Эго (или Сверх-Я), Эго (Я) и Ид (Оно). Супер-Эго – это голос нашей совести, цензура, т.е. набор норм, правил, запретов. Эго – то, что мы лучше всего осознаем, Ид - наши самые первозданные и глубинные желания.Основатель аналитической психологии Карл Густав Юнг предложил свою модель психики, состоящую из Эго (центра сознания), Сознания, личного бессознательного и коллективного бессознательного. Коллективное бессознательное содержит в себе опыт всего человеческого рода, некие универсальные символы, которые отражены в том числе в религиях, мифах, сказках, традициях и обрядах.Французский психоаналитик Джойс МакДугалл сравнивала психоаналитический процесс со сценой, на которую выходят персонажи нашего внутреннего театра. Открывается занавес, и они начинают свое взаимодействие. Персонажами могут быть все значимые фигуры из нашего прошлого и настоящего, мы сами во всех наших возрастах. Они могут ссориться и мириться, плакать и смеяться, любить и ненавидеть, кричать и молчать. Если дать слово всем персонажам, расшифровать все значимые послания, становится понятно, какую пьесу они разыгрывают, и мы осознаем свой жизненный сценарий и видим пути его изменения.


© 2012 Мир народной медицины | Все права защищены.Копирование материалов запрещено
Яндекс.Метрика