Главная Обратная связь Добавить в закладки Сделать стартовой

Исчезнувшие болезниИсторик медицины Эльжбета Проминьска так рассказывает о болезнях, свирепствовавших в древности, но не известных современным врачам и, к счастью, современным пациентам.

Что такое, например, «афинский мор», описанный древнегреческим историком Фукидидом? В 431 году до новой эры разразилась Пелопоннесская война, и неизвестно, чем закончилось бы противоборство двух основных сил — Афин и Спарты, если бы не эпидемия, появившаяся через год в Афинах. Симптомами заболевания были высокая температура, сильная жажда, ярко-красные горло и язык, красная сыпь на коже, гнойники, переходившие в язвы. Эпидемия длилась около года и погубила около трети населения Афин, что и привело к поражению этого города. Большинство специалистов сейчас считает, что это была скарлатина. Нельзя, однако, исключить эпидемии кори, гриппа или целого комплекса болезней. О том какие споры вызывает эта загадочная болезнь, свидетельствует тот факт, что список трудов посвященных ей историками и врачами, насчитывает сто названий.

Еще более загадочен так называемый «перинфский кашель», описанный в одной из книг Гиппократа. Заболевание начиналось зимой. У некоторых пациентов кашель сопровождался воспалением горла, ангиной, у некоторых наступал паралич, у других, особенно у детей,— куриная слепота. Паралич, как правило, затрагивал руки у тех, к го много трудился руками, а у много ходивших или ездивших верхом наступал паралич ног. Болезнь эта была известна в Греции в начале пятого века до новой эры и с тех пор не появлялась. Возможно, это был комплекс нескольких болезней, осложненных недостатком витаминов.

В XV—XVI веках Европу несколько раз посещала эпидемия странной, не встречавшейся ни до того, ни позже болезни, которой дали латинское название «судор англикус» — английский пот. Болезнь отличалась крайне быстрым развитием. У совершенно здоровых людей внезапно появлялась высокая температура, иногда судорога, головная боль, боль в суставах, сердцебиение, неприятный вкус во рту и отвратительный запах изо рта. Вскоре после этого все тело покрывалось обильным петом с характерным неприятным запахом. Больной испытывал сонливость, и заснув, нередко больше не просыпался. Умирало до 95 и даже до ста процентов заболевших. Вся болезнь занимала от нескольких (нередко двух-трех) часов до нескольких дней. Болели лишь люди среднего возраста, дети и пожилые люди не заражались.

Первая эпидемия этой болезни, разразившаяся в Англии в 1486 году, продолжалась пять недель и вызвала огромные опустошения. Следующая, в 1507 году, охватила прежде всего Лондон. Третья эпидемия в 1518 году протекала еще более стремительно, чем первые две. Она распространилась на всю Англию, миновав Шотландию и Ирландию, и дошла до Кале во Франции. Четвертая эпидемия (1529 год) началась, как и предыдущие, в Лондоне, снова охватила Англию без Шотландии и Ирландии, затем появилась в Германии, Пруссии, Польше, Литве и России. Последняя эпидемия «английского пота» разразилась в 1551 году, была слабее предыдущих и затронула лишь Англию. Перенесенное заболевание не давало иммунитета, выздоровевшие могли заболеть и во второй, и в третий раз. С тех пор это заболевание больше не появлялось и сейчас можно лишь строить догадки о его природе.

Загадочные исчезновения болезней бывали и в сравнительно недавнее время. В XVII, XVIII и XIX веках в Англии и Германии бывали эпидемии летаргического энцефалита Экономо, названного так по имени описавшего его в начале XX века австрийского врача. В последний раз более или менее тяжелые эпидемии этого энцефалита отмечались в 1918—1926 годах, а с 1927 года болезнь настолько редка, что не удалось изучить ни ее причины, ни ход развития. Некоторые врачи даже считают, что летаргический энцефалит исчез полностью.

Свои периоды «расцвета» и исчезновения бывают даже у психических заболеваний. Например, сейчас крайне редки настоящие случаи истерии, а в средние века она была очень распространена.

Это лишь примеры болезней, исчезнувших «самопроизвольно» или, возможно, вследствие каких-то изменений в образе жизни человечества. Но есть немало болезней, уничтоженных сознательной деятельностью человека, развитием медицины, общей культуры, гигиены и санитарии. Одна из крупнейших побед на этом пути — полное уничтожение оспы, случаев заболевания которой не было с 1979 года.

Наука и жизнь. 1990. №9.



Что такое витамины?История витаминов началась в конце 19 века. Тогда уже было известно, что необходимые компоненты любой пищи — белки, жиры, углеводы, минеральные соли и вода. В 1881 году русский ученый Н. И. Лунин провел такой опыт. Он приготовил «искусственное молоко», то есть смесь очищенных белков, жиров, углеводов и минеральных солей в той же пропорции, что и в натуральном молоке. Таким «молоком» стали кормить подопытных мышей. Через некоторое время все животные погибли.

Стало ясно: в естественной пище содержатся какие-то незаменимые вещества, совершенно необходимые животному и человеческому организму.

В 1911 году польский биохимик К. Функ назвал эти незаменимые добавки «витаминами», то есть «аминами жизни». В дальнейшем, впрочем, было показано, что многие витамины не имеют никакого отношения к химическим соединениям, называемым аминами, но название осталось.

Сегодня насчитывается несколько десятков различных витаминов, расшифрована их химическая структура, почти все они производятся синтетически. Выяснена роль, выполняемая витаминами в организме: они входят как составные части в ферменты. Организм человека или животного не может производить витамины сам, поэтому они обязательно должны поступать с пищей — растительной и животной.

При недостатке в пище витамина А нарушается обмен веществ, человек худеет. Но главное, в чем проявляется недостаток этого витамина, связано со зрением — наблюдается размягчение роговицы и сухость глаз, теряется способность видеть в сумерках (наступает куриная слепота).

Молекула витамина А, называемого еще ретинолом, состоит из длинной цепи углеродных атомов, соединенных попеременно простыми и двойными связями. Цепь эта оканчивается гидроксильной группой ОН. Ретинол — светло-желтая вязкая масса, нерастворимая в воде, но хорошо растворяющаяся в жирах.

Производное витамина А-ретинен (в молекуле ретинена группа СН2ОН заменена альдегидной группой СНО) находится в сетчатке глаза. В палочках сетчатки он соединяется с белком опсином и образует зрительный пигмент — родопсин. Когда свет попадает на палочку, родопсин распадается на белок опсин и изомер ретинена, называемый его цис-формой. Цис-форма тут же переходит в другой изомер, транс-форму, что сопровождается передачей нервного импульса в мозг. Импульс послан в мозг, человек увидел предмет, теперь транс-ретинену снова предстоит перейти в цис-форму. Этот переход можно сравнить с перемоткой фотопленки на один кадр. Осуществляется он по такой схеме: транс-ретинен под действием фермента и биологического восстановителя восстанавливается в транс-ретинол (то есть витамин А), который специфическим ферментом изомеразой переводится в цис-ретинен. Глаз готов для «фотографирования» следующего кадра.

В природных продуктах широко распространен каротин. Молекула этого соединения состоит как бы из двух половинок — молекул витамина А. В организме каротин превращается в ретинол.

В шиповнике содержится много аскорбиновой кислоты, витамина С. Чистая аскорбиновая кислота имеет вид белых кристаллов, хорошо растворимых в воде. Соединение это довольно неустойчиво, легко разрушается при кипячении его водных растворов.

Витамин С — прекрасный восстановитель, именно на этом свойстве и основано его участие в биологических процессах. Он участвует в синтезе гормонов, предохраняет важное биологическое соединение адреналин от окисления, его полезно применять при усиленной физической и умственной работе. Выдающийся ученый Л. Полинг считает, что ежедневный прием повышенной доли аскорбиновой кислоты предотвращает простудные заболевания.

Известно, что содержащаяся в ягодах и фруктах аскорбиновая кислота способствует повышению свертываемости крови. Но вот в 1936 году венгерский биохимик А. Сент-Дьёрди, открывший витамин С, обнаружил, что введение чистой аскорбиновой кислоты в организм не предохраняет от кровоточивости, возникающей из-за неумеренной проницаемости капилляров. Ученый сделал вывод, что на проницаемость сосудов оказывает влияние особое вещество — фактор проницаемости, или витамин Р. Сейчас известно, что к витаминам группы Р относятся несколько соединений — рутин, геспередин, катехины и другие.

Катехины, входящие в состав витамина Р, содержатся в чае.

Витамин РР не имеет ничего общего с витамином Р. Противопеллагрический витамин РР по химической природе своей представляет амид никотиновой кислоты. Не следует думать (исходя из названия), что этот витамин — яд, подобный тому, которым пугают курильщиков. Однако преполезнейшее вещество витамин РР и сильнейший яд никотин — родственники.

В организме никотиновая кислота выполняет исключительно важную роль. Амид никотиновой кислоты соединяется в клетках с сахаром рибозой, фосфорной и адениловой кислотами и входит в таком комплексе в состав ферментов дегидрогеназ. Один из таких ферментов участвует в процессе восприятия света палочками глазной сетчатки. Восстановители, переводящие транс-ретинен в транс-ретинол, так называемые никотинамидадениндинуклеотид (НАД) и никотинамидадениндинуклеотид фосфат (НАДФ), содержат витамин PP.



Влияние ядов на организмХорошо известна причина ядовитого влияния угарного газа (окиси углерода). Дело в том, что окись углерода очень легко образует комплексное соединение с атомом железа, который входит в состав гемоглобина и буксирует кислород, присоединяя его молекулу в легких и отдавая в тканях. Присоединяясь к железу, окись углерода блокирует его, не позволяет реагировать с кислородом, и человек как бы лишается гемоглобина, задыхается.

Так действует оксид типичного неметалла — углерода. Среди окислов металлов известны вещества совершенно нетоксичные, а бывают и сильные яды. Мало токсична, например, окись алюминия. Гораздо более ядовиты окислы ртути, таллия, свинца. Вообще надо сказать, что чем тяжелее металл, тем токсичнее его соединения. Здесь есть два исключения: производные легких металлов бериллия и меди очень ядовиты. Обычно соли металлов более ядовиты, чем их окислы.

Токсическое действие производных тяжелых металлов связано с тем, что, попадая в организм, ионы этих элементов образуют прочные комплексы с белками. А раз так, белки (здесь и ферменты, и гормоны, и другие чрезвычайно жизненно важные вещества) уже не могут выполнять свои функции. Пятивалентный ванадий влияет на биосинтез холестерина и нарушает обмен аминокислот, содержащих серу, а шестивалентный хром проникает в эритроциты крови И разрушает их.

Один из самых ядовитых металлов — ртуть. Весьма токсичны пары ртути. Поэтому если вы разбили ртутный термометр, всю ртуть нужно тщательно собрать с помощью очищенной медной пластинки (капельки ртути прилипают к поверхности меди), а остатки ртути уничтожить при помощи раствора хлорного железа. При этом ядовитый металл переводится в нелетучую соль.

Вот несколько приемов, позволяющих отличать соединения этого опасного металла: если подействовать щелочью на соль одновалентной ртути, образуется черно-бурый осадок закиси ртути; из раствора соли двухвалентной ртути в этом случае осаждается желтая окись ртути. К раствору соли двухвалентной ртути добавьте раствор йодистого калия. Выпадает красный осадок иодида ртути. Если добавить избыток раствора иодида калия, образуется раствор бесцветной комплексной соли.

Не следует думать, что соли ртути обладают какой-то феноменальной ядовитостью и можно отравиться ими, лишь только подержав в руках пробирку с соединением ртути. Соли ртути могут играть и оздоравливающую роль. Однохлористая ртуть, каломель, используется иногда как слабительное и желчегонное средство (высшая допустимая доза 0,6 г), а очень разбавленные растворы двухлористой ртути, сулемы, применяются для дезинфекции (в организм должно попадать не более 0,02 г сулемы). Если химик работает осторожно и аккуратно, следит, чтобы соли ртути не попадали в рот, тщательно моет химическую посуду и руки, отравления исключены.

Соли меди менее ядовиты, но тоже могут вызвать тяжелые отравления. Отличить производные меди довольно легко — чаще всего это соединения синего или зеленого цвета. При действии раствора соли меди на железный предмет тот быстро покрывается красным слоем меди. Если к соли двухвалентной меди добавить раствор иодистого калия, происходит выделение иода (медь восстанавливается до одновалентной), который с крахмалом дает характерную синюю окраску.

Ядовиты производные мышьяка, свинца. По их поводу стоит заметить, что токсичность элемента сильно зависит от валентного состояния, в котором он вводится в организм. Например, соединения трехвалентного мышьяка в десять раз более токсичны, чем производные мышьяка пятивалентного. К сожалению, в организме пятивалентный мышьяк восстанавливается в более токсичное производное. А вот для хрома и ванадия производные металлов в более высокой степени окисления токсичны, низковалентные же металлы не ядовиты. Поэтому при отравлении соединениями хрома, например, бихроматом калия (а химики широко используют это вещество, приготовляя хромовую смесь для мытья посуды) рекомендуется принимать аскорбиновую кислоту. Что при этом происходит, можно понять, проведя такой опыт. К раствору бихромата калия в воде добавьте каплю серной кислоты и щепотку или таблетку витамина С: раствор изменит цвет с желтого на зеленый. Аскорбиновая кислота восстановила бихромат в производное нетоксичного трехвалентного хрома.

Чтобы понять коварное действие некоторых сильных органических ядов, разберемся, как устроены нервные клетки и как по ним передается нервное возбуждение. Живая клетка, подобно радиотехническому конденсатору, несет разность потенциалов. Если взять два электродика и подключить один из них к клетке с внутренней стороны, а другой — с наружной, то соединенный с электродами гальванометр покажет эту разность потенциалов, называемую потенциалом покоя. При любом раздражении нервной клетки разность потенциалов быстро изменяется и передается по проводящим отросткам — аксонам. Нервное волокно состоит из многих нервных клеток, стыкующихся друг с другом. Как же перескакивает электрический импульс с одной клетки на другую? Оказывается, здесь-то и участвуют химические посредники.

Из специальных пузырьков в пресинаптической клетке выделяется особое вещество — ацетилхолин,— поступающее в синаптическую щель. Ацетилхолнн действует на постсинаптическую клетку и вызывает в ней новый нервный импульс, который распространяется дальше. Аналогичный процесс происходит и в месте стыка нервной клетки с мышечной тканью. Ацетилхолин, выделяющийся из нервной клетки, вызывает изменение разности потенциалов в клетках мышцы, возникает импульс, и мышца сокращается. Разумеется, ацетилхолин не должен непрерывно стимулировать нервный импульс в мышце или постсинаптической клетке: очевидно, что такое постоянство выразилось бы в виде судорог или паралича. Сделавший свое дело химический посредник должен немедленно «уйти со сцены». Убрать его должен специальный фермент — холинэстераза. Этот фермент гидролизует ацетилхолин до холина, который биологической активностью не обладает.

Вспомним теперь, как индейцы, сражаясь с испанскими завоевателями, смачивали острия своих смертоносных стрел ядом кураре. Этот яд блокирует центры нервных клеток, чувствительные к ацетилхолину, и поэтому вызывает мгновенный паралич.

Надо заметить, что не всякий нервный импульс передается через синаптические связки — проходят только достаточно сильные возбуждения. Организм не беспокоит себя,так сказать, по пустякам. Такой яд, как стрихнин, снижает сопротивление синапса, так что даже очень слабенький раздражитель начинает вызывать судороги всех мышц.

Известны и вещества, действующие на фермент холинэстеразу. Прекратить ее действие — это то же самое, что ввести в организм избыток ацетилхолина. Наиболее активно ее дезактивируют фосфорорганические соединения, то есть вещества, содержащие в молекуле атом фосфора. К таким относятся известные отравляющие вещества — зарин, зоман, табун, а также пестициды — тиофос, хлорофос, бромофос, меркаптофос. Надо сказать, что пестициды гораздо сильнее действуют на насекомых, чем на теплокровных животных, но все же такие вещества, как тиофос, опасны и для человека. Хлорофос обладает средней токсичностью, а бромофос совсем мало ядовит.

Среди органических веществ ядовитых, к сожалению, ничуть не меньше, чем среди соединений, принадлежащих к неорганическому миру. Токсичны, например, почти все органические растворители, широко применяемые не только в химической лаборатории, но и в быту: бензол, бензин, четыреххлористый углерод, хлороформ, дихлорэтан. Поэтому еще раз напомним: обращаться с применяемыми в быту ядовитыми веществами нужно чрезвычайно осторожно! Все банки и коробки должны быть подписаны, снабжены надписью «Яд» и спрятаны в такие места, откуда их не могут достать дети. После работы с ядом необходимо тщательно вымыть посуду и руки. Ну, а если вы, несмотря на все предосторожности, почувствовали симптомы отравления?

В первую очередь надо вызвать врача. А до его прихода необходимо лечь на спину и не совершать лишних движений. Если нет рвоты, нужно ее вызвать. Для этого пострадавшему дают выпить 5—10 стаканов чистой или слегка соленой воды и надавливают пальцами на основание языка. У потерявшего сознание вызывать рвоту ни в коем случае нельзя. Полезно выпить несколько столовых ложек кашицы из смешанного с водой толченого активированного угля.

Кандидат химических наук Г. Шульпин.



ручные и ножные ванныМестные ванны для конечностей требуют таких емкостей, чтобы конечность по возможности помещалась большей своей частью, т.е. для рук мало погружать одни кисти, а для ног — одни ступни. Надо, чтобы при ручных ваннах погружались кисти и предплечья вплоть до локтевых суставов, а для ножных ванн необходимо погружение стоп до щиколоток, а иногда постепенное добавление воды до трети голеней.

Для ручных ванн подходят широкие тазы и сантехнические раковины, для ножных ванн годятся большие глубокие тазы и широкие ведра.

Температура воды для ванн должна повышаться постепенно.

Не следует сразу погружать руки или ноги в горячую воду.

Вначале температура воды для местной ванны должна составлять 37 градусов Цельсия, а затем постепенно в течение 3—5 минут ее повышают до 39 градусов, но не более. Время проведения процедуры составляет 15 минут для ручной ванны и 15—25 минут для ножной ванны.

Иногда для усиления прогревающего эффекта ножных ванн в воду добавляют сухую горчицу из расчета 1 столовой ложки горчицы на ведро воды.

Если в результате местной ванны больной начинает резко потеть, то процедуру следует сразу прервать.



Что такое боль?Вещество, которое «сообщает» центральной нервной системе о боли, возникшей в ближних и дальних «углах» организма, было открыто еще в 1931 году как бы на обочине основного направления исследований. Его назвали веществом Р. Лишь спустя 40 лет была определена его химическая структура. Оно оказалось нейропептидом, веществом, молекула которого состоит из аминокислот — основных кирпичиков всего живого на Земле. Приставка «нейро» здесь потому, что пептид (или, проще, белок) вырабатывается нервными клетками — нейронами и выделяется их окончаниями в синапсы — щели между нейронами. По иронии судьбы изучение вещества Р велось в связи с такими его фармакологическими свойствами, которые к функциям нервной системы никакого отношения не имели.

Говорят, боль ищет врача. Прежде всего потому, что это остро неприятное, беспокойное, порой угнетающее субъективное ощущение. А главное, боль сигнализирует об опасности, о неблагополучии в организме (правда, боль иногда бывает неоправданная, так называемая фантомная — ноги уже давно нет, она ампутирована, а боли продолжают мучить).

Боль ищет врача и стимулирует прогресс науки. За всю историю цивилизации найдены тысячи средств унять боль: травы, лекарства, физические воздействия. Несколько лет назад ученые нашли в живом организме так называемые эндогенные (внутренние) морфиноподобные вещества, которыми сама природа старается смягчить, унять боль. Это нейропептиды эндорфины и энкефалины.

Но что же такое боль? Какова ее химическая природа?

Последние открытия нейрофизиологов показали: самое прямое отношение к боли имеет давно известное вещество Р. Возникнув в ее очаге, оно посылает нервные импульсы в головной мозг, сообщая таким образом о случившейся в организме беде, скажем, о травме или остром воспалении. А эндорфины и энкефалины пытаются эти импульсы на всем пути их следования затормозить. Если же они не справляются со своей задачей, если вещества Р образуется слишком много, боль пробивает себе дорогу и дает о себе знать мозгу.

Родилась идея: а что если нервное волокно, по которому бежит импульс, возвещающий о боли, перерезать? Известный французский «хирург боли» Лериш так и сделал. Боль исчезла! Но, увы, через некоторое время вернулась. Перервал ей путь выше — боль опять отступила лишь на время. Вывод был ясен: боль охватывает всю центральную нервную систему, и, чтобы блокировать ее скальпелем, нужно удалить весь мозг, и спинной и головной... Любопытно, что сам головной мозг к боли равнодушен, он ее просто не ощущает. В мозге нет специального болевого центра или каких-либо болевых зон. Другой любопытный факт: в организме нет отдельных специализированных нервных путей, по которым якобы проходит боль,— любой нерв может стать и источником и проводником боли.

Совсем недавно считалось, что все импульсы чувственной информации, передающиеся из зоны возбуждения в кору мозга, достигают конечной цели. Однако схема передачи импульсов отнюдь не так проста. Импульсы, бегущие по нервным путям, могут и не достичь коры — на всех уровнях их передачи происходит строгий, тщательный отбор, вплоть до торможения их и блокирования. Головного мозга достигают импульсы лишь от очень незначительного количества воздействующих на нас раздражителей. Главный принцип отбора информации — требование момента, то есть нужна она в данную минуту человеку или нет. Скажем, человек слушает однообразные, монотонные звуки. Электроэнцефалограф регистрирует в его мозге импульсы. Через несколько звуковых сигналов импульсы слабеют и вскоре исчезают вовсе! Если же интервалы между звуками сделать неравными и попросить человека указать самые длительные из них, импульсы возникнут вновь. Привыкнув к раздражителю, мозг перестает им интересоваться, и, напротив, он весь внимание, когда нужна точная информация.

Чтобы понять систему болевых ощущений, важно разобраться не столько в том, как передаются импульсы от периферических нервных окончаний в кору мозга, сколько в том, как они на разных уровнях восходящих нервных путей фильтруются. Эту фильтрацию можно было бы, пожалуй, сравнить с преодолением барьеров. Причем достаточно высоких, чтобы обычные восходящие нервные импульсы не могли их преодолеть. Нужны очень сильные импульсы, гораздо сильнее импульсов чувственной информации, чтобы заставить высшие нервные центры принять их как боль.

Хотя в понимании механизмов боли еще много неизведанного, однако открытие нейропептидов дало ответ на многие вопросы. В последнее время стало известно, что в синапсах — щелях между соседними нейронами — нейропептиды действуют не как проводники нервного импульса, а как своеобразные модуляторы: они или стимулируют его прохождение по нервному волокну, или тормозят.

Очаг боли — клетка. А вызывает боль любая травма, воспаление, сужение или расширение сосудов, мышечные спазмы и т. д. Но что бы ни стало причиной боли, механизм ее всегда один и тот же: клетки с поврежденной мембраной начинают в избыточных количествах выделять в межклеточное пространство хлористый калий, серотонин, гистамин и другие вещества. Внутри клеток срабатывает своеобразный механизм, содействующий синтезу биологически активных веществ — простагландинов. Простагландины так же, как и хлористый калий, серотонин и прочее, воздействуют на болевые рецепторы нервной системы. В зоне пострадавших клеток образуется особая химическая микросреда.

Эта микросреда — сильнейший раздражитель для свободных нервных окончаний. Разместившиеся между клетками, они постоянно сигнализируют в нервные центры о событиях, происходящих «на местах». Но в нормальных условиях у этих регулярно поступающих нервных импульсов слабая амплитуда, достаточная лишь для того, чтобы вызвать регулирующие рефлексы, необходимые для поддержания нормальной жизнедеятельности клеток. В случае же боли они начинают посылать в спинной мозг очень частые и сильные импульсы. Как только болевое раздражение достигает пороговой величины, срабатывает так называемый аксон-рефлекс (аксон — это отросток нервной клетки, проводящий импульсы к другим нейронам, а аксон-рефлекс — это рефлекс, который осуществляется по разветвлениям аксона без участия тела нервной клетки). Если по одному из аксонов пройдет болевой сигнал, то он достигнет развилки ответвлений и, следуя вверх к спинному мозгу, одновременно спустится по другим разветвлениям к концам нервного волокна. На каждом же свободном конце волокна расположен крошечный пузырек, наполненный веществом Р; как только возвратный импульс коснется пузырька, оно начинает выделяться. Вещество Р — мощный раздражитель. Высвободившись из пузырька, он начинает гнать через соседние свободные нервные окончания в спинной мозг еще более сильные, быстрые и многочисленные импульсы. Аксон-рефлексы умножаются, и боль растекается, как нефтяное пятно.

Второй этап передачи боли проходит через спинной мозг. Чувствительные волокна связывают весь организм человека со спинным мозгом. Здесь они имеют форму нервных корешков. В них два вида волокон, поднимающихся по мозговому стволу к высшим отделам мозга,— толстые и тонкие. От толстых волокон отходят боковые ветви, одни из которых передают двигательные команды спинного мозга и поддерживают мышечный тонус, другие контактируют с так называемыми студенистыми клетками, содержащими энкефалины.

Тонкие волокна в спинном мозге взаимодействуют с побочными нервными клетками, аксоны которых восходят к высшим отделам мозга. У одной из групп этих нервных клеток — так называемых пограничных— очень высокий порог возбудимости. Возбудить, заставить их работать могут только сильные импульсы, такие, какие, скажем, идут от очага боли. Другая группа нервных клеток, расположенная в спинном мозге глубже и составляющая его основное ядро, имеет порог возбудимости более низкий. Большинство входящих тонких волокон также оканчивается пузырьком с веществом Р. Когда приходит достаточно сильный импульс, вещество Р в спинном мозге освобождается и мощно воздействует на побочные клетки. А студенистые клетки выпускают свои энкефалины одновременно и на пограничные клетки, стараясь снизить их возбуждение, и на входящие волокна, чтобы затормозить выделение ими вещества Р.

Таким образом, в спинном мозге идет как бы постоянная борьба между двумя нейромодуляторами: если импульс интенсивен, силен, вещество Р как бы подхватывает его и отправляет дальше по нервному волокну, и боль заявляет о себе, если импульс слаб — энкефалины подавляют его, нейтрализуя действие вещества Р и, таким образом, гася боль. Болит или не болит — зависит от двух нейропептидов-нейромодуляторов с противоположными свойствами: вещества Р и эндорфинов. Вещество Р стимулирует передачу болевых импульсов, эидорфины тормозят их.

Третий этап передачи боли — верхняя часть мозгового ствола, средний мозг. Все пути следования боли сходятся здесь в центральном отверстии — сильвиеве водопроводе. Здесь сконцентрировано еще больше вещества Р и эндорфинов (эндорфины как обезболивающие вещества сильнее, чем энкефалины). Сильвиев проток — еще один фильтр, где вещество Р соперничает с эндорфинами.

Четвертый этап движения болевых сигналов — гипоталамус. Разветвленная система его клеток вырабатывает и энкефалины и эндорфины. Роль этих эндогенных веществ, снимающих боль, в гипоталамусе еще не определена, но замечено, что если болевой импульс слишком настойчив и длителен, то наступает депрессия, свойственная почти всем больным, страдающим хроническими болями. Когда импульс боли достигает гипоталамуса, корковые процессы в головном мозге перестраиваются — человек заболевает. Иначе говоря, в мозге есть ключевые зоны, где болевой импульс идет по тому или иному кругу в зависимости от своей интенсивности и силы в тот момент, когда он этих зон достигает. В ключевых зонах расположены и клетки с энкефалинами и эндорфинами и клетки с веществом Р. И результат борьбы между этими веществами определяется именно здесь, в мозге.

Все искусство подавления боли заключается в том, чтобы усилить систему внутреннего обезболивания. Конечно, самое заманчивое — вовсе отказаться от лекарств с их побочным отрицательным действием и научиться управлять механизмами естественного обезболивания, заложенными в каждом живом организме.

Обезболить на первом этапе движения сигнала боли — значит блокировать ее очаг, клетку. Это значит научиться регулировать состав микросреды болевой зоны. Но как? Здесь еще много неясного. Пока установлено лишь одно: в зоне боли, похоже, всегда присутствуют простагландины, которые, с одной стороны, помогают организму справиться с заболеванием, с другой — усиливают эффект боли. Видимо, такая их «двуличность» зависит от их концентрации в болевой зоне. Известно, что простагландины успешно нейтрализуются ацетилсалициловой кислотой — старым добрым аспирином. Однако если он попадает в очаг боли, когда вещество Р уже запустило свой механизм обратного действия, то толку от аспирина не будет. Кроме того, не всем он показан — его нельзя принимать тем, у кого аллергия, язва желудка... Вещества же, которые могли бы блокировать активность вещества Р, пока еще неизвестны.

В последнее время установлено, что эндогенные вещества эндорфины, энкефалины участвуют в механизмах рефлекторного обезболивания при акупунктуре. Стимулировать выработку энкефалинов на втором этапе предлагает новый метод обезболивания — подкожная электростимуляция толстых волокон. Возбужденные электротоком, они заставляют студенистые клетки выделять энкефалины в гораздо большем количестве.

Увеличить выброс эндорфинов в спинномозговую жидкость на уровне сильвиева протока также можно электростимуляцией. (Причем даже напрямую, с помощью вживленных микроэлектродов.) Акупунктура изменяет возбудимость нейронов мозга, активизируя синтез эндорфинов, и не только блокирует болевые ощущения, но и снимает состояние длительного напряжения или возбуждения. Но вся беда в том, что клетки, содержащие эндорфины, рано или поздно истощаются, если их эксплуатировать без меры. С этим, очевидно, тоже придется считаться. И, кроме того, эти обезболивающие вещества пока еще не до конца изучены.

Подавить или умерить боль можно, как медицина уже доказала, не только методами иглотерапии, но и релаксацией (расслаблением), самовнушением и даже плацебо (псевдолекарствами). У многих людей и самогипноз и релаксация усиливают выброс энкефалинов в спинномозговую жидкость, и боль успокаивается. Некоторые же менее податливы к такому лечению, но к ним, очевидно, просто еще не подобраны «ключи». Во всяком случае, эти методы имеют большие преимущества перед сильными обезболивающими лекарственными средствами, так как, облегчая страдания, они не дают побочных эффектов.



Народные рецепты красоты
© 2012 Мир народной медицины | Все права защищены.Копирование материалов запрещено
Яндекс.Метрика